Аргументы и факты 1987, 26 декабря, страница 6

Как делают газету


Ежедневная вечерняя французская газета «Монд» считается одной из наиболее информированных и влиятельных буржуазных газет. Как работают западные журналисты, в какой степени ориентируются они на интересы рядового читателя, что определяет «яйцо» издания? Об этом беседа «АиФ» с заместителем заведующего международным отделом газеты «Монд» А. ЖАКОБОМ, посетившим нашу редакцию.

ЖАКОБ. В отличие от вашего еженедельника (газета «Монд» рассказывала об «АиФ» 4 ноября 1987 г. РЭД-) наша газета ежедневная, и мы должны освещать текущие события, например, рассказать об официальном визите того или иного государственного деятеля.
Передовая статья всегда посвящена какому-либо международному вопросу и отражает мнение газеты. Передовицу лично просматривает директор газеты.
Кроме того, у нас есть статьи, которые, как мы считаем, полезны для газеты. Во-первых, это журналистские расследования, например, нашумевшее дело «Гринпис», которым занималась наша газета. Во-вторых, темы менее актуальные, но из числа тех, на которые мы считаем нужным обратить внимание читателя.

«АиФ». Какие проблемы вы обсуждаете на редакционных совещаниях?

ЖАКОБ. Рабочий день во всех отделах, в том числе и в нашем, иностранном отделе, мы начинаем в 7 часов утра. Вначале знакомимся с новостями, поступившими из агентств печати, просматриваем утренние газеты, связываемся по телефону с корреспондентами, которые делают заявку на материал.
В 7.25 — начинается совещание и каждый объявляет, что у кого произошло в «его» регионе: в США, Южной Америке, Африке, Советском Союзе и т. д. И тогда мы определяем, что может подождать и что следует давать в ближайший номер.

«АиФ». А кто ставит последнюю точку?

ЖАКОБ. Директор и заведующие отделами. Они же на своем совещании решают, что идет на первую страницу, на какую тему будет передовица. Затем каждый руководитель возвращается к своим сотрудникам и объявляет результаты «забега», как мы это называем.

«АиФ». Не получается ли так, что собираются, как вы говорите, десять умных голов, со своей политической платформой и решают, что публиковать и что придержать? Таким образом, газе» выражает в какой-то степени только настроения «тих десяти умных голов, не считаясь с тем, что интересует читателей и как на это читатели реагируют? Сколько писем вы получаете?

ЖАКОБ. Сказать трудно, но не очень много: менее 100 в день. У нас сейчас не получается хорошей рубрики «Письма читателей». Мы публикуем 1—2 письма в номере, но этого недостаточно.
Хочу ответить на ваш вопрос, что интересует читателей. У нас традиция — мы делаем газету такой, какой, как мы считаем, она должна быть и не обязательно такой, какой ее хочет читатель.
Французы, как, впрочем, люди и в других странах мира, меньше интересуются внешней политикой, чем внутренней. Тем не менее — и это наш принцип — мы даем в основном информацию о международных проблемах. Мы считаем, что нужно писать, скажем, об Анголе или Кении, и мы пишем об этом, хотя от французов это очень далеко. Мы считаем своим долгом информировать читателя на эту тему.

«АиФ». Сколько читателей у газеты «Монд»?

ЖАКОБ. Тираж нашего издания— 450 тыс. экземпляров. Мы считаем, что это представляет около миллиона читателей, так как каждый номер читает два-три человека. Для финансового равновесия нам нужно еще 50—60 тыс. и больше.
Падение тиражей — важнейшая проблема французской прессы. Французы все меньше и меньше читают, особенно ежедневные газеты. Наш тираж достиг максимума в 1978 г. ИЯ постоянно колеблется: каждое крупное, важное событие дает нам новых читателей. Когда одно время тираж упал до 400 тыс., ситуация стала просто драматической. Сейчас она постепенно исправляется.

«АиФ». Идет ли основной тираж в розничную продажу или подписчикам?

ЖАКОБ. Число подписчиков относительно стабильно — около 80 тыс. Во Франции большая часть тиража газет поступает в розничную продажу. Поэтому у нас один подписчик на четыре-пять номеров, реализуемых в розницу.

«АиФ». Отдает ли газета предпочтение какой-либо партии?

ЖАКОБ. Нас обычно считают лево-центристами. Можно сказать, что это так. Газета стремится быть объективной, но перед последними выборами президента в 1981 г. директор газеты высказался за Миттерана, правда, подчеркнув, что это его личное мнение.
Мы решительно против «Национального фронта» (профашистской партии. — Ред.)- Но мы и не близки к коммунистической партии.

«АиФ». Сколько получает журналист среднего уровня, проработавший в газете, скажем, 5 лет?

ЖАКОБ. Это зависит от финансового положения газеты. Были драматические ситуации, были трудные времена, когда зарплата долго не менялась, а работы становилось все больше. Сейчас ситуация чуть получше, средний оклад составляет примерно 15 тыс. франков (минимальная заработная плата во Франции составляет около 5 тыс. франков в месяц. — Ред.). Правда, при этом журналисты не получают гонорары за свои материалы.

«АиФ». Расскажите, кто и как становится журналистом во Франции. Как вы пришли в журналистику?

ЖАКОБ. Я получил высшее образование, окончил институт политических наук и одновременно факультет права Парижского университета. После окончания университета мне предоставили стипендию на один год для обучения в США, затем служил в армии во время войны в Алжире. Когда я вернулся из армии, пошел к тогдашнему директору «Монд», сын которого когда-то учился вместе со мной в университете.
Мне повезло: я возвратился из Алжира, а газете нужен был кто-то, кто бы занимался Алжиром. Я начинал с репортажей об Алжире. Для молодого журналиста это было потрясающе, потому что со своей темой я часто попадал на первую полосу.

Потом я был корреспондентом в Лондоне. После Лондона — Москва. После Москвы — Пекин.
С Москвой у меня связаны особые воспоминания. В Москве я познакомился с французской студенткой, которая училась здесь, совершенствовала русский язык. Она помогала мне переводить книги с русского языка и... стала женой. У нас три дочери: Маша, Леля и Анна.
Сейчас моя жена преподает французский в средней школе в Париже. К сожалению, для преподавателя русского языка во Франции трудно найти место.

«АиФ». Что вас, как отца трех дочерей, больше всего волнует?

ЖАКОБ. Прежде всего их моральное воспитание. Конечно, я беспокоюсь, когда они гуляют где-нибудь одни. Меня волнует, как они отнесутся к такому чувству, как любовь, какой попадется им муж. Пока они еще не определились, какую выбрать профессию. А профессия необходима, ведь сейчас во Франции большинство женщин работает. Но главное все-таки — моральное воспитание. О наркомании мы говорим с ними систематически. Когда по телевидению идет передача о наркомании, мы говорим: «Смотрите, это опасно».
В начале ноября 1987 года газета «Монд» поместила статью о демократизации и гласности в СССР. В основу этого достаточно объективного, взвешенного материала были положены встречи специального корреспондента «Монд» с главными редакторами нескольких советских периодических издании, в том числе и «АиФ».
Правда, к сожалению, не обошлось и без традиционной дани устаревшим стереотипам: материал сопроводили карикатурой (мы ее приводим), которая никак не вяжется ни с духом статьи в «Монд» ни с действительным развитием гласности к демократизации в нашей стране

Отец глазами сына


Наша пресса, радио, телевидение все чаще обращаются к жизни и творчеству Владимира Высоцкого, интерес к этой теме не ослабевает. Недавно и курсант Львовского высшего военно-политического училища С. Богданов принес в редакцию свое интервью с сыном В. Высоцкого Никитой, который делает первые шаги на профессиональной сцене.
— Никита, насколько желание работать в театре было вызвано примером отца? Можно ли говорить о появлении творческого продолжения Владимира Высоцкого?
— Безусловно, пример отца сыграл свою роль в выборе профессии, но не нужно это преувеличивать. Когда отец умер, мне было всего 16 лет. Конечно, он водил нас с братом на репетиции, на спектакли в свой театр, во МХАТ, рассказывал о своей работе. Во многом мое решение созрело уже тогда. Но с первого раза в театральный вуз не поступил. Год работал на заводе. В 1986 г. окончил Школу-студию МХАТ. По всей видимости, буду работать в «Современнике-11».
Многие говорят о том, что моя игра похожа на отцовскую. Конечно, от сравнения не уйдешь, и тем не менее я хочу быть самим собой.

— Делился ли отец с тобой своими проблемами, неудачами, обговаривал свои планы?

— Я был еще мал в те годы, и отец меня, конечно же, во все не посвящал. До сих пор о том или ином случае я узнаю со слов его друзей, коллег по работе. Людей, с которыми он делился своими планами, было немного, буквально человек пять. Он доверял друзьям. Но никогда свои сложности, свою боль не выплескивал на них. Скорее, их боль брал на себя.

Многие удивлялись, что он много пел. Развлекал? Навряд ли. Это была его лаборатория. Он зачастую творил, когда мы отдыхали. Всеволод Абдулов, один из самых близких друзей отца, рассказал такой эпизод. Отец пришел к нему на день рождения после спектакля, где работал, как всегда, на износ. Приехал усталый, но весь вечер пел.
А когда закончил, посмотрел в окно — на улице светало. Прошла целая ночь...
Такие вот мелочи ценны тем, что дорисовывают портрет. Неискушенного же человека, спорные, порой взаимоисключающие факты заводят в тупик'.
Этим как раз и грешат многие публикации о жизни отца, они вырывают детали из контекста действительности. Например, человек прочитал, что Владимир Высоцкий дал пять концертов в течение дня. Естественно, у него появляется мысль, что Высоцкий «зашибал деньгу». Отсюда и лезут невероятные сплетни о его миллионных состояниях, о дачах... Да, выступал с песнями очень много, особенно в последние годы жизни. Но его умоляли, приезжали, звонили, рвали на куски.
Сейчас мы говорим, что он работал в трудное время, но все-таки остался верен себе. Он был в числе очень немногих, кто мог не только в узком кругу сказать о том, что ему «зажимают рот», о том, с чем не согласен. Он говорил об этом на всю страну, на весь мир. Ведь творческое мужество не только в том, что сказать, но и в том, когда и как об этом говорить: доступно, талантливо. А прежде всего — честно и правдиво.
Я всегда испытываю какое-то недоверие к бездумным поклонникам, «фанатам Высоцкого». Они незаметно разменивают главное в его творчестве — мысль, растаскивают по мелочам. Такие люди не имеют с ним ничего общего.

— Каким он был отцом?

— Бывало, мы не видели его месяцами, но он был всегда очень внимательным, помнил, заботился о нас. Вообще, в отношениях с людьми он был тактичен — старался вникнуть, разобраться.

— Что ты испытываешь, когда смотришь фильмы с участием отца?

— Что могут испытывать родственники Шукшина, когда видят его на экране? Родственники Даля? Многие отца просто не принимают, его появление некоторых раздражает. А для меня это как глоток воздуха. Это уникальный актер. Очень техничен, прекрасно движется в кадре, великолепно владеет словом. Во всех ролях он прежде всего играет себя. Он никогда не халтурил. Были, конечно, неудачи, но кино — искусство коллективное. По-моему, ему лично нельзя поставить в упрек ни один провал..

— Прислушивался ли он к тем, кто обсуждал его творчество, как относился к критике?

— Отец умел слушать. Когда его работы разбирали серьезно, становился очень внимателен. Но таких попыток было мало. Споров как таковых не велось. Страницы печатных изданий для него были закрыты, ' поэтому в процессе работы у него сложился жесткий внутренний цензор. Отец знал себе цену, он никогда не был бездумным самородком.
После смерти отца появилось несколько публикаций в центральных изданиях, где его откровенно пытались очернить, например «От великого до смешного» С. Куняева. Говорили, что у него безграмотные, плохие стихи, не та направленность. Сейчас-то мы понимаем, что все это не так. Что бы там ни было, люди не перестанут его любить.