ДОКЛИНИЧЕСКИЕ ФОРМЫ АЛКОГОЛЬНОГО ПОВЕДЕНИЯ ПРИ ОСНОВНЫХ ТИПАХ ЛАТЕРАЛЬНОЙ КОНСТИТУЦИИ 2
Алкоголизм и латеральная уязвимость мозга, 1995

Рис. 7. Влияние типа латеральной конституции на степень социальной дизадаптации и трансформации личности у мужчин при непатологических формах алкоголизации:

1—3 — типы латеральной конституции; 2.1—2.8 — признаки употребления (злоупотребления) спиртных напиткоа (табл. 16); *Р < 0,05; **Р < 0,01; •••? < 6,001

увеличивая его. У мужчин с 1-м типом латеральной конституции «все кругом пьяницы», кроме них самих. Выраженной деформацией отличалась объяснительная система. Чрезмерное расширение круга поводов для алкоголизации приводило к созданию концепций типа эксвизитной ситуации, оголяло личностный смысл пьянства. Последний по меньшей мере у 50 % мужчин был связан с получением физического удовольствия от действия алкоголя, купированием депрессивных и субдепрессивных аффективных нарушений.

Наблюдались нивелировка индивидуальных преморбид-ных личностных особенностей, сужение и редукция социально-позитивных эстетических, интеллектуальных и морально-этических проблем.

Для мужчин с 1-м типом латеральной конституции характерной была выраженная декомпенсация в сфере профессионально-производственных, семейно-бытовых и административно-правовых отношений. При прочих равных микро-социальных условиях и интенсивности алкоголизации признаки социальной дезадаптации в выборке с 1-м типом латеральной конституции явно опережали изменения биологической реактивности и темпы формирования алкогольной потребности. При этом у многих испытуемых со «случайным» и «умеренным» пьянством отмечены единичные случаи прогулов или появления на производстве в нетрезвом виде, возникали систематические семейные конфликты. Ряд мужчин привлекались к административной ответственности за нарушение общественного порядка и норм поведения.

Испытуемые, отнесенные ко 2-му типу латеральной конституции, отличались своеобразными «ножницами» между достаточно высокой интенсивностью алкоголизации и относительно невыраженной социальной дезадаптацией. При этом

Рис. 8. Влияние типа латеральной конституции на выраженность алкогольной потребности у мужчин при непатологических формах алкоголизации:

I—3 — типы латеральной конституции; 3 1—3.5 — признаки употребления (злоупотребления) спиртных напитков (табл. 16); *Р < 0,05, **Р < 0,01; ***Р < 6,001

они длительно сохраняли адекватную тяжести алкоголизации критичность к пьянству. Периоды усиления интенсивности или частоты алкогольных эпизодов вызывали личностный конфликт, обеспечивающий коррекцию поведения и возвращение его в рамки популяционных социокультурных норм. Изменения личности обычно отсутствовали или проявлялись в виде заострения индивидуальных преморбидных личностных особенностей, увеличения под влиянием алкоголя побудительной силы индивидуально-значимых мотивов. Рост эйфоризирующего эффекта спиртных напитков обусловливал увеличение гедонистического эффекта при удовлетворении данной потребности в условиях приема алкоголя. При этом позитивный эмоциональный радикал, связанный непосредственно с удовлетворением любой потребности, редуцировался. Без опьянения реализация данной потребности уже не приносила того удовольствия, которое приносила ранее. Личностный смысл пьянства при этом был достаточно инвариантным: участие в престижном мероприятии, утверждение лидирующего положения в референтной группе; протест против стандартных форм взаимодействия, запретов и ограничений; самоутверждение, повышение своего социального статуса, демонстрация собственной исключительности, оригинальности, независимости; повышение качества общения, налаживание неформальных контактов, дезактуализация конфликтной ситуации; поиск социального одобрения своих действий.

Выраженность алкогольной потребности оценивалась при помощи 5 взаимосвязанных признаков (см. табл. 17, рис. 8).

Как следует из приведенных выше данных, мужчины с унилатеральными вариантами латеральной конституции и признаками латерального нейропсихологического дефицита отличались от испытуемых со смешанным профилем лате-ральности достоверно более высокими показателями. Различия между выборками с 1-м и 3-м типами латеральной конституции были недостоверными, но по ряду критериев («алкогольные установки личности и диапазон приемлемости», «клинико-психологический вариант первичной алкогольной потребности», «отношение к спиртным напиткам и выраженность алкогольной потребности в период последействия») мужчины с 1-м типом латеральной конституции характеризовались достоверно более тяжелыми нарушениями.

В целом среди мужчин с 1-м и 3-м типами латеральной конституции преобладали лица с умеренными первичной или вторичной алкогольпозитивными установками личности, они отличались расширением и превосходящим популяционные социокультурные нормы диапазоном приемлемости. В то же время отмечалось накопление мужчин с деформированными первичными установками личности на брутальные формы алкоголизации, с фенотипированием симптомов алкоголизма. Испытуемые с 1-м и 3-м вариантами латеральной конституции характеризовались более высокой конформностью, инициативностью при подготовке выпивок. Воздержание после состоявшейся подготовки было затруднено и сопровождалось чувством неудовлетворенности, аффективными расстройствами. Алкогольная потребность при опьянении обычно была выражена более четко. Даже у мужчин с умеренной алкоголизацией феномен насыщения эпизодически запаздывал и начинали преобладать установочные механизмы регуляции интенсивности опьянения путем перехода на контролируемое частичное удовлетворение алкогольной потребности. В случае эпизодического и привычного пьянства значительное запаздывание феномена насыщения и частичная утрата установочных механизмов регуляции интенсивности опьянения обусловливали его брутальные формы. В период последействия алкогольная потребность обычно отсутствовала, но нередко мужчины употребляли небольшое количество алкоголя, подражая групповому стилю алкоголизации.

Четыре признака отражали особенности динамики алкогольной привычки.

Испытуемые с левополушарным нейропсихологическим дефицитом отличались достоверно более ранним формированием наивысшей потребности в алкоголе при относительно позднем начале алкоголизации (рис. 9). Продолжительность станов тения апогея алкоголизациии составляла 10—20 лет. Регресс алкогольной потребности отмечался, как правило, после 40 лет. В среднем, испытуемым был присущ быстропрогредиентный вариант динамики алкогольной потребности.

Рис. 9. Влияние типа латеральной конституции на особенности динамик алкогольной привычки:

I—3 — типы латеральной конституции; 4 1—4 4 — признаки алкогольной привычки (табл. 16); *Р < 0,05; **Р < 0,01; ***Р < 0,001

Испытуемые со смешанной латеральностью отличались относительно ранним началом алкоголизации и достоверно более длительным периодом формирования наивысшей потребности в алкоголе. Продолжительность становления апогея алкоголизации у них достигала 30—40 лет.

Испытуемые с правополушарным нейропсихологическим дефицитом характеризовались в целом умереннопрогредиентным течением заболевания, занимая промежуточное положение между испытуемыми с левополушарным нейропсихологическим дефицитом и лицами со смешанной латераль-ностыо.

Описанные выше особенности злоупотребления спиртными напитками и динамики алкогольной привычки у мужчин с основными типами латеральной конституции иллюстрируются рядом наблюдений.

Наблюдение 5. Испытуемый А., 23 года, строитель.

Родился в семье рабочего. Раннее развитие без особенностей. Отец и старший брат имеют пристрастие к алкогольным напиткам. Отец внимания детям не уделял, в состоянии опьянения часто скандалил дома. Мать с акцентуацией характера по психастеническому типу.

Мальчик рос подвижным ребенком. В дошкольном возрасте вследствие неблагополучия и отсутствия надзора в семье почти все время проводил на улице, рано стал самостоятельным. В школу пошел в 7 лет. В начальной школе учился плохо. Был недисциплинированным. На этой почве постоянно возникали конфликты Мучителями. К 13 годам мало внимания уделяет учебе, полностью переносит свою активность на улицу, где создается асоциально ориентированная подростковая группа. Принимает участие, часто как инициатор и предводитель, в драках. Драки объясняет «выяснением» территорий влияния

«дворов» и «улиц» района новостройки. В одной из таких драк получил травму головы с потерей сознания. Непременным атрибутом групповой жизни становится выпивка. В седьмом классе (14 лет) взят на учет в детской комнате милиции. В возрасте 15— 16 лет отмечались случаи неоднократного появления в учебном заведении и общественных местах в нетрезвом состоянии, вымогательства денег. После 8 класса поступил в ПТУ. Учился плохо, нарушал дисциплину. Служил в строительных частях в Советской Армии. Служба прошла благополучно. Со слов испытуемого, за время службы имели место единичные алкогольные эксцессы.

После демобилизации работал в РСУ, овладел рядом строительных специальностей.

Злоупотребляет алкоголем с 20 лет.

На момент обследования отмечается почти еженедельное пьянство с употреблением 300—400 (максимально 400—500) мл крепких спиртных напитков. Алкогольное опьянение средней степени тяжести с тенденцией к увеличению его продолжительности. Четко выражен период эйфории. Алкогольные эпизоды включены в динамический стереотип жизни (выпивка является обязательной по случаю прихода гостей, встречи друга, получения зарплаты, какой-либо покупки, ухода в отпуск или просто выходного дня), но наблюдаются ситуационно-обусловленные периоды урежения или прекращения пьянства. За исключением редких случаев приема избыточных количеств спиртного, когда возможна постинтоксикационная астения (самопроизвольно купирующаяся в течений 3—4 ч), симптомов последействия выявить не удается. Наоборот, в постабузусном периоде часто наблюдаются повышенное настроение, прилив сил, бодрости, стремление к деятельности и объективное увеличение работоспособности. Эпизоды злоупотребления субъективно осознаются не всегда: отчетливо проявляются признаки психогенной алкогольной анозогнозии, являющейся следствием формирования психологической защиты. При этом увеличение интенсивности алкоголизации сопровождается расширением диапазона приемлемости, дезактуализацией и игнорированием пьянства. Замечания матери и друзей о чрезмерности пьянства относит на счет их неосведомленности, утрированного беспокойства о его здоровье. Четко выражена перцептивная оценочная деформация, в частности акцентировка: склонен искажать ход событий, фиксируя внимание на пьянстве окружающих и преувеличивая его.

Признаки декомпенсации в сфере профессионально-производственных и административно-правовых отношений опережают темпы формирования алкогольной потребности и изменения биологической реактивности. Имелись случаи прогулов, появления на работе в нетрезвом виде, увольнения. В отношениях с матерью в последние годы усилились иждивенческие тенденции.

В течение последнего года феномен насыщения периодически запаздывает: начинают преобладать установочные механизмы регуляции интенсивности опьянения путем перехода на контролируемое частичное удовлетворение алкогольной потребности. При этом алкогольная потребность обычно удовлетворяется в рамках социально-декретируемого поведения.

Выводы. У испытуемого эпизодическая форма пьянства с быстропрогредиентным вариантом динамики алкогольной потребности и опережающими изменения биологической реактивности признаками социальной дезадаптации. Имеются признаки формирующейся I стадии хронического алкоголизма, тем не менее симптом утраты контроля за количеством употребляемых спиртных напитков еще не сформировался и носит характер запаздывания феномена насыщения. Алкогольная потребность выражена, но симптом желательности алкоголизации (сосредоточенность на выпивке) не достигает уровня обсессив-ного влечения. Подавление возникшего желания сопровождается чувством неудовлетворенности, но возможно даже при состоявшейся подготовке к выпивке. Сохраняется возможность удовлетворения алкогольной потребности в рамках социально-декретируемого поведения. Такие симптомы, как нарушение сна, аппетита, исчезновение защитного рвотного рефлекса и появление защитных психологических механизмов не могут рассматриваться в качестве решающих критериев, поскольку достаточно часто встречаются и при бытовых формах пьянства (Бехтель Э.Е., 1986).

По данным латеральной антропоизометрии испытуемый отнесен к I группе (1-й тип латеральной конституции). По отдельным параметрам конституции ранговые номера составили: ведущая рука — II (-8 баллов), ведущий глаз — II (- 10 баллов), ведущая нога — I (- 20 баллов), ведущее ухо — IV (+15 баллов). В анамнезе указание на леворукость в младших классах. По данным интегральной оценки латеральной конституции испытуемый набрал - 23 балла и был отнесен к I ранговой группе.

Нейропсихологический анализ особенностей межполушарной асимметрии по данным изобразительной деятельности выявил достоверное превышение Кгр(+) над Кгр(-), (Р < 0,05). При этом Кгр(+) - 0,79, Кгр(-) * 0,29, аКа» 46,3 %. Полученные результаты подтверждают принадлежность испытуемого к лицам с 1-м типом латеральной конституции.

Наблюдение 6. Испытуемый Б., 38 лет, горный электрослесарь.

Второй ребенок в семье. Наследственность нервными и психическими заболеваниями не отягощена. Отец с гипертимными чертами характера, общительный, жизнерадостный, напористый. Работает в должности начальника участка на одной из шахт г. Тореза. Мать синтонная, мягкая, воспитатель детского сада.

В детстве перенес корь, скарлатину. Рос и развивался нормально. В детском возрасте все пытался делать левой рукой, но был переучен. Рос подвижным, общительным, склонным к шалостям ребенком. В школу пошел в 7 лет. В младших классах отличался неусидчивостью, несдержанностью, имел неудовлетворительные оценки по поведению. Учился «хорошо, но из-под палки». Родители воспитывали в условиях гиперопеки, тщательно контролировали поведение и учебу сына. В старших классах стал более собранным, повысилась успеваемость. Закончил 10 классов, поступил в политехнический институт. Первое знакомство с алкоголем в возрасте 15—16 лет имело символический характер.

Злоупотребление алкоголем с момента поступления в институт связывает со «студенческими традициями». Жил в общежитии. Друзьями и соседями по комнате были старшекурсники, злоупотребляющие алкогольными напитками. В этот период употреблял до 200—400 мл водки за один эпизод, в среднем 1 —3 раза в неделю. Периодически спиртные напитки употребляли ежедневно, но чаще в виде эксцессов по 2—3 дня. В это время алкогольную потребность отрицает. Удовольствие доставлял факт общения, возможность бравирования высокой толерантностью. В ряде случаев пил демонстративно мелкими глотками, не запивая водой и не закусывая. Периодически пропускал занятия. Был отчислен из института со 2-го курса и призван в ряды Советской Армии. Служил в погранвойсках. Служба прошла тяжело. Плохо переносил строго регламентированный режим, плохие отношения сложились со старослужащими.

После демобилизации желания продолжать учебу не было, но по настоянию родителей поступил в горный техникум. В первые годы учебы спиртными напитками не злоупотреблял: «Это ниже моего достоинства пить с подростками». Занижался спортом, вел беспорядочную половую жизнь. После окончания техникума женился. Имеет двоих детей. Отношения в семье описывает, как хорошие. Работает горным электрослесарем, хорошо характеризуется на работе. Спиртными напитками не злоупотребляет.

Обычно употребляет 100—300 мл водки за один эпизод. Периодичность эпизодов отсутствует, выпивает 1—4 раза в месяц. Опьянение умеренное, внешние его признаки имеются, но выражены не грубо. Эйфоризирующее действие спиртных напитков умеренное, признаки психологической защиты отсутствуют. Желание выпить возникает редко, как правило под влиянием сложившихся в регионе и социальной группе ритуальных мероприятий (семейные торжества, поездки на природу). Если ситуация изменяется и не позволяет реализовать выпивку после проведенной подготовки, то никаких негативных явлений не возникает. Конфликтов, связанных с пьянством, в семье и на работе не бывает. В течение последних нескольких лет отмечает снижение толерантности: «Стал быстрее пьянеть, стал менее категорично относиться к слабым спиртным напиткам, пиву». Снижение толерантности происходило синхронно сокращению потребления спиртных напитков, что позволяло избегать передозировок и грубых форм опьянения.

Выводы. Испытуемый характеризуются умеренной алкоголизацией, неравномерной малопроградиентной динамикой алкогольной потребности, отсутствием признаков социальной дезадаптации, что соответствует неглубоким изменениям биологической реактивности. Говоря о динамике пьянства, по систематике Э.Е. Бехтеля, испытуемый соответствует третьему этапу — этапу исхода. Этот этап, как известно, характеризуется снижением толерантности к спиртным напиткам, сокращением как потребности в алкоголе, так и его потребления, снижением эйфоризирующего эффекта. При этом о высоких адаптационных возможностях говорит отсутствие характерных деком-пенсированных форм опьянения.

На основании данных латеральной антропоизометрии испытуемый отнесен нами к лицам со 2-м типом латеральной конституции. По отдельным параметрам ранговые номера следующие: ведущая рука — III (+ 9 баллов), ведущий глаз — VI (+ 20 баллов), ведущая нога — V (+15 баллов), ведущее ухо — IV (+7 баллов). В анамнезе указание на переученную леворукость. При оценке проб «переплетение пальцев рук», «перекрест ступней ног», «закидывание ноги на ногу» устойчивое латеральное предпочтение не выявлено. По интегральной характеристике профиля латеральности испытуемый отнесен к V ранговой группе — + 51 балл.

Нейропсихологический анализ особенностей межполушарной асимметрии по данным изобразительной деятельности выявил недостоверное превышение Кгр(-) над Кгр(+) (Р > 0,05). При этом Кгр(+) - 0,39, Кгр(-) - 0,41, а Ка — 2,5 % • Данные нейропсихологического исследования пиктограмм подтверждают принадлежность пациента к лицам со 2-м типом латеральной конституции.

Наблюдение 7. Испытуемый В., 39 лет, токарь.

Родился в Курской области, первым ребенком в семье колхозника. Наследственность психическими заболеваниями и хроническим алкоголизмом не отягощена. Отец по характеру спокойный, общительный, педантичный. Мать — степенная, синтонная, демонстративная натура.

Раннее развитие без особенностей. В школу пошел в 8 лет. Учился хорошо, материал усваивал легко, отличался хорошей памятью. В старших классах успеваемость снизилась. Закончил 8 классов.

Поступил в ПТУ. С первого курса отмечает эпизодическое употребление алкоголя. Обычно употреблял по 100—150 мл спиртного в пересчете на водку, но предпочтение отдавал крепленым винам. Частота выпивок — 1 —4 раза в месяц. После окончания ПТУ был призван в ряды Советской Армии. Служба прошла благополучно. После демобилизации работал на машиностроительном заводе.

Спиртными напитками злоупотребляет с 20 лет. Алкогольная потребность сформировалась к 25—30 годам, когда приобрела достаточную четкость и стала сопоставимой с другими потребностями личности. К этому времени интенсивность алкоголизации достигла максимума. Пьянство с употреблением 300—400 мл водки за один алкогольный эпизод 2—4 раза в месяц. Алкогольное опьянение — средней степени тяжести с тенденцией к увеличению его продолжительности. Четко выражен период эйфории. Алкогольные эпизоды включены в динамический стереотип жизни (выпивка является обязательной по случаю прихода гостей, встречи друга, получения зарплаты, какой-либо покупки, ухода в отпуск), но наблюдаются ситуационно-обусловленные периоды прекращения пьянства. Период последействия отсутствуют. Диапазон преемственности расширен.

Признаки декомпенсации в сфере профессионально-производственных и административно-правовых отношений соответствуют выраженности алко-

гольной потребности и изменениям биологической реактивности. Имеют место опоздания на работу, единичные прогулы, подвергался мерам административного воздействия. Снизились тенденции социального роста, в течение 5 лет не смог повысить квалификационный разряд. Эпизоды злоупотребления субъективно осознаются адекватно, психологическая защита не сформировалась.

Выводы. Испытуемый характеризуется эпизодической формой пьянства с умереннопрогредиентным вариантом динамики алкогольной потребности и адекватными изменениями биологической реактивности, признаками относительно легкой социальной дезадаптации.

По данным латеральной антропоизометрии испытуемый отнесен к лицам с 3-м типом латеральной конституции. По отдельным параметрам конституции ранговые номера следующие: ведущая рука — VI (+ 23 балла), ведущий глаз — VI (+ 20 баллов), ведущая нога — VI (+ 21 балл), ведущее ухо — VI (+ 20 баллов). При оценке проб «переплетение пальцев рук», «закидывание ноги на ногу» выявлено праволатеральное, при оценке «перекрест ступней ног» — леволатеральное предпочтение. По интегральной характеристике обследуемый был отнесен к VI ранговой группе (+ 84 балла).

Нсйропсихологический анализ особенностей межполушарной асимметрии по данным изобразительной деятельности выявил достоверное превышение Кгр(-) над Кгр(+) (Р < 0,05). При этом Кгр(+) - 0,51, Кгр(-) -0,88, аКа-24,2 %. Данные нейропсихологического исследования пиктограмм подтверждают принадлежность больного к 3-й группе.