БЕРНТ — ЗОЛОТОЙ ВЕЛОСИПЕДИСТ

«Когда-то в прошлом Бернт преклонялся перед Гё-стой Петерссоком,— вспоминает автор книги,— и считал его лучшим велосипедистом-любителем Швеции, у которого, однако, в его квартире в Воргорде на полке, уставленной призами, недоставало лишь золотой медали чемпиона олимпийских игр».

И к этой медали он неистово мчался по скользким дорогам мира. Но до заветной цели было еще далеко.

4. О юношеских мечтах, взрослых победах и символическом жесте кумира, сделанном при неожиданных обстоятельствах.

Гонки, гонки, гонки... Юный Бернт не упускал ни одной возможности, чтобы сесть в седло. Скорость, борьба, ветер — что могло быть прекраснее! Даже сильная травма головы (вылетел из седла на мостовую) и трехнедельное пребывание в госпитале не охладили его пыла. Он жаждал странствий и побед. И Бернт брал велосипед у своего первою тренера Леннарта Блума, «типичного старомодного идеалиста», взбирался в седло, хотя «приходилось все время ездить стоя, чтобы доставать педали», и вместе со своими сверстниками из тидахольмского клуба колесил по дорогам Швеции.

Гонки, гонки, гонки... Скараборгский чемпионат в Тибру... Старты в Чевлинге, куда мальчишки добирались на машине для перевозки скота... Ёталандское первенство, за которое Бернт получил переходящий приз для юниоров «За стойкость»... Тингвальский пробег вокруг озера Альстерон к северу от Карлстада...

Небольшие провинциальные гонки. Они ни о чем не говорят нашему читателю и известны лишь узкому кругу шведских гонщиков. И все же Хокан Ларссон неспроста описал их с большой старательностью и скрупулезностью. В судьбе Бернта и его друзей они сыграли важную роль.

— Многие наши домашние гонки не отличаются большими масштабами,— рассказывал однажды на велогонке Мира один из новых лидеров шведской команды Бенгт Асплунд.— Но именно на них проходят настоящую школу молодые велосипедисты. Все эти турниры отличаются невиданной остротой, хорошей организацией, широко рекламируются в печати и победить в них — значит стать большой знаменитостью. А кого это не прельщает?

Прельщала ли известность Бернта? Еще бы! Но главное для него в этих немудреных гонках было в другом. Он познавал искусство велосипедных битв, учился терпеть синяки и боль неудач, на них он, наконец, познакомился с такими же честолюбивыми и отважными ребятами, как и он сам: Леннартом Фагер-лундом, Свеном-Оке Нильссоном, Турдом Фипипссо-ном, или просто Филипом, как его звали друзья,— с теми, с кем рука об руку пройдет не одну тысячу километров, хлебнув тяготы шоссейных дорог, и о которых их тренер Курт Сёдерлунд скажет уже потом, в Монреале-76, когда Бернт победит:

— Когда семейная команда братьев Петерссонов распалась, шведский велоспорт остался у разбитого корыта. Приуныли специалисты, болельщики, считая, что в Швеции нет достойных преемников. Однако вскоре нашлись храбрецы, которые по-хорошему завидовали братьям и упрямо шли по их стопам. Желание возродить шведскую традицию в велоспорте подхлестывало энтузиастов, среди которых выделялись еще совсем юный Бернт, Фагерлунд, Нильссон, Филипссон. Сердца четырех друзей бились, как говорится, в унисон. Редкое совпадение: их объединяла еще и любовь к классической музыке, особенно к Мо-царту.

Курт скажет это в прокуренном пресс-центре Монреаля в 1976 году. А тогда, в начале семидесятых, любители Моцарта еще «гонялись» на провинциальных чемпионатах и олимпийские лавры им снились только в сладких снах. Впрочем, на долгие сны у них не очень-то хватало времени. Вставать приходилось рано. Их ждала работа и гонки, гонки, гонки...

Но однажды наступил момент, когда Бернт проснулся если не знаменитым, то во всяком случае возмужавшим. Случилось это после того, как он, 18-летний мальчишка, на национальном чемпионате в Скуг-халле обыграл самого Юппа Рипфеля — звезду тогдашней шведской сборной.

— Это было на 18-й миле гонки,— рассказывает Бернт.— Мы пошли в отрыв целой группой. Я не проявлял особой активности, старался держаться вместе со всеми. Правда, последние 2 мили попытался пройти живее. Сумел получить просвет и прийти на финиш четвертым, обогнав Юппа. Ну и разбушевался же он тогда!

— Что же это за юниоры! — шумел Юпп.— Ника» кого уважения к старшим!

Понятное дело, я смотрел на него снизу вверх и обещал исправиться.

Знал бы не в меру обидчивый Рипфель, что в Скуг-халле он проиграл будущему олимпийскому чемпиону, быть может, не стал бы так болезненно реагировать на неудачу. Однако вскоре и Рипфель, и другие «старики», и вся Швеция узнают, что наконец-то вырос первоклассный гонщик, не желающий довольствоваться сезонными успехами в «тихих» гонках и способный возвратить шведскому велоспорту былую славу. Чтобы убедиться в этом, нам предстоит еще раз проехать с Бернтом гонки его возмужания. Проехать и взглянуть на них со стороны глазами очевидцев.

Итак, Бернт переступил порог взрослой сборной. Его мечта сбылась! Теперь он с трепетом ждал выхода в «большой свет» — на международную трассу. Такой случай представился в 1973 году. Ранней весной он и Свен-Оке Нильссон в составе команды отправились в Алжир. Там, на севере Африки, каждый год проводится традиционная гонка — «Большой приз Аннабы». Гонка как гонка. Ничего особенного. Но, как правило, она собирает именитую компанию. Европейцы с охотой приезжают на алжирские старты, ибо они имеют большое значение в ранний период подготовки к сезону. «Ну, как начинаем год?» — с интересом смотрели друг на друга гонщики. Бернт был безвестен, юн, дерзок и рвался в бой.

Комментарий заслуженного мастера спорта Анатолия Старкова:

— Его заметили сразу. Его нельзя было не заметить. Белокурый новичок сражался отчаянно, с каким-то вызовом. Авторитетов для него не существовало. Эдакий задиристый «петушок». Но уже тогда в нем можно было разглядеть задатки искусного гонщика. Перед последним горным финишем в майке «горного короля» ехал Николай Горелов, признанный мастер гор. А по пятам за ним шел Юханссон. Да, да, Юханссон, который не слишком-то будет потом блистать в горах. Но тогда он был молод и не знал преград. Вопрос стоял так: Горелов или Юханссон? Николай накануне старта явно нервничал, боялся шведа. Я должен был по плану протащить в гору товарища по команде и прикрыть Юханссона. План был выполнен, и «королем» стал Горелов. Но швед продолжал сражаться как ни в чем ни бывало. Будто и не было неудачи! Упрямец... Кроме того, он умел, когда надо, поработать на своих, помочь в трудный момент команде, и это была прекрасная черта. Впрочем, никто в шведской сборной не гнушался черновой работы и всегда готов был прийти на выручку партнерам. В том числе и Нильссон. И по манере, и по характеру, и даже по внешним приметам Бернт и Свен-Оке так походили друг на друга, что я сначала подумал, что они братья. Их роднила, однако, не кровь, а выдержка, самоотверженность, взаимовыручка, воля. Я мучительно вспоминал, где и когда уже видел все это. И вспомнил. Ну, конечно же, они напоминали знаменитых братьев Петерссонов, с которыми мне не раз приходилось встречаться! Это был их почерк и их стиль. Это были лучшие черты шведской школы.

В том же году к Бернту пришел и первый большой успех.

«6-дневный, так называемый «люксовый», пробег в окрестностях Стокгольма привлек внимание многих ведущих европейских команд,— описывает события тех дней Хокан Ларссон.— Русские, например, выставили свою лучшую сборную. В нее входили, в частности, сильнейшие финишеры Николай Горелов и Валерий Лихачев».

Автор не ошибся. В 1973 году Горелов и Лихачев, уже носивший титул олимпийского чемпиона и чемпиона мира в командной гонке, были в расцвете сил и считались одними из лидеров советской сборной. Острейший поединок между Гореловым и Юханссо-ном стал украшением 6-дневного пробега вокруг Стокгольма и приоткрыл 20-летнему шведу дверь в мировую элиту велогонщиков.

...У Николая Горелова дома, в уютной квартире в подмосковном городке Люберцы, в гостиной висят два больших снимка. На одном Горелов под номером 31 и Юханссон под номером 39 мчатся по узкой трассе на фоне большого зеленоватого пятна — придорожного леса. На другом — момент дерзкой дуэли Горелова и Юханссона на финише второго этапа в Якобсберге: швед, встав с седла, первым проскакивает финишную черту, вскинув руку в победном ли-коаании, а рядом обескураженный, растерянный соперник удивленно смотрит в его сторону: «Откуда ты взялся, приятель?!»

Автор снимков — другой Юханссон — Сёрен, фоторепортер газеты «Дагенс нюхетер», которая широко освещала пробег. Сёрен, зидимо, был настолько зосхищен событиями на трассе и упорной борьбой двух лидеров, что на последнем финише — в Шер-хольмене — подошел к Горелову, пожал руку и протянул толстый пакет снимков и номеров «Дагенс нюхетер»:

— Прошу. На память об этой великолепной гонке.

Горелов комментирует:

— Гонка и в самом деле получилась отменная. Это была моя вторая встреча с Бернтом. Незадолго до этого мы выступали вместе в Алжире, и я с трудом выиграл у него майку «горного короля». Бернт произвел тогда на меня хорошее впечатление. Даже внешне он отличался от других: светловолосый, стройный, большеглазый, приятные манеры и полнейшая невозмутимость. В Стокгольме я его окрестил «Машей» — весь он был какой-то мягкий, как игрушка, круглолицый, трогательный. И пошло среди гонщиков, механиков, журналистов: Маша да Маша. Дошло, видать, и до Бернта. Подходит ко мне. Взгляд настороженный. Спрашивает: «Что такое «Машач?» Жестикулирую, потею, стараюсь объяснить (чего доброго, обидется): «Понимаешь, имя такое есть ласковое — Маша. Ну, Мария. Понимаешь?» Вижу, не понимает. «Ну, матрешка. Знаешь, что это такое?» Понял, обрадовался, поднял вверх большой палец: «О'кэй! Маша годится». Собрался было уходить, потом обернулся: «Знаешь, а я-то обиделся. Думал, Горелов мне какое-то нехорошее прозвище придумал». И покраснел до ушей как красна девица.

Но в гонке Бернт преображался. И куда только девались светские манеры! Забияка, трудяга, светлая голова, умный тактик. Он прекрасно чувствовал пульс гонки и свое место в ней. И атаковал, атаковал... Атака— это была его страсть. В Алжире, помню, что ни отрыв — Бернт тут как тут, размахивает своими белыми кудрями. Он принимал любой вызов, даже в горах, хотя они давались ему тяжело. В горах он страдал, это было видно, часто «вываливался», но терпел до конца. Ох, и настырный же он был малый! Зато на спусках ему не было равных. Спуски он ездил мастерски— первый признак хорошего, умного гонщика. Умело выбирал и позиции перед финишем, хотя блестящим финишером, таким, как, скажем, Лихачев, его считать нельзя. Но думать он умел. Бернт—это мысль.

Но вернемся в Стокгольм 1973 года. Как развива* лись события на трассе? Горелов выиграл пролог гонки, получив за это желтый вымпел «Дагенс нюхетер» и желтую майку лидера. Вымпел у него остался навсегда и тоже висит в гостиной, а с желтой майкой пришлось расстаться уже на первых этапах. На редкость драматически складывался второй этап — тот самый, чей финиш «поймал» фотоаппарат Сёрена Юханссона.

Бернт вспоминает:

«На втором этапе было тяжело с самого начала. Я, Лейф Ханссон, Горелов и Лихачев оторвались уже со старта. Позднее к нам присоединились еще двое русских — Сметанин и Москалев, голландец Федор ден Хертог, финн Харри Ханнус и Турд Филипссон».

Горелов комментирует:

— Отрыв был довольно перспективным. Я, Бернт и ден Хертог все время держались впереди. Но голландец, отличный темповик, на этот раз хитрил и от работы уклонялся.— Николай достает из коллекции снимок: он и Хертог, сбросив руки с руля, отчаянно жестикулируют, а в сторонке на них удивленно взирает Бернт.— Вижу, Хертог упрямо сидит у меня на колесе и всем своим видом дает понять, что вперед выходить не намерен. Поравнялся с ним, спрашиваю вежливо: «Почему не работаешь, Федор?» Хертог русского происхождения, и он прекрасно понимает меня. «Хочу выиграть»,— отвечает и смотрит мне в глаза немигающим, невинным взором. Ах так! Хочет отсидеться за моей спиной, отдохнуть, а на финише, свеженьким, обставить меня и всю компанию. Злость взяла: «Значит, выиграть хочешь, Федя? — кричу

ему.— Ну-ну, валяй. Только на меня не рассчитывай. И вообще, скажу тебе, выиграет вот этот швед, что рядом, а не ты. Понял?!» Сказал просто так, от злости, чтобы подразнить голландца. А оказалось потом — как в воду глядел. Хертог вытаращил на меня свои большие глаза, опустил голову и угрюмо прилип к рулю. Видать, стыдно стало. А потом и вовсе отстал. Мы же с Бернтом по-прежнему шли впереди.

Бернт вспоминает:

«Когда оставалось 700 метров, Горелов сделал рывок, получил просвет, и я посчитал, что он выиграет. Когда же мы вышли на 500-метровую дорожку, то, чтобы занять второе место, я, в свою очередь, сделал рывок. Когда я дошел до половины финишной прямой, то увидел, что у меня есть шанс догнать Горелова. Он понял это и бросился вправо. Я переметнулся влево, нашел свободное пространство и выиграл у него 4—5 метров».

Горелов комментирует:

— Насчет 4—5 метров «Маша» здорово хватил! Просвет на финише был минимальным. Несколько сантиметров — не больше.— Горелов вновь копается в своей коллекции и достает газету. На этот раз это «Экспрессен» за 28 июля 1973 года. На развороте — четыре больших снимка. Драматические мгновения финиша второго этапа. На последнем запечатлен уже знакомый нам эпизод: двое налетают на финишную черту. Причем Юханссон делает это на мгновение раньше, и его преимущество равно ширине велосипедной шины.— Но суть, конечно, не в этом. Признаться, для меня столь стремительный спурт шведа оказался неожиданным. Я терялся потом в догадках, каким образом он сумел столь мгновенно «выстрелить» из-за спин. Ведь на последних метрах я создал довольно солидный просвет. Уже потом выяснилось, что Бернту здорово помог... Москалев. Уж вольно или невольно, не знаю. На последних метрах он бросился с небольшой группой в погоню, раскатил Бернта, и тот вылетел из группы как из катапульты. Но, как бы там ни было, «Маша» держался в сложной ситуации прекрасно. Я ведь говорил: чутье у него редкое!

Хокан Ларссон вспоминает:

«Бернт за счет спурта добился победы на двух этапах и лидировал, выигрывая 56 секунд у Горелова. Это стоило Бернту огромного труда. И у него были все основания сделать ставку на финишный рывок. Он удался, и Бернт с поднятой в победном жесте рукой сумел пересечь линию финиша в Шерхольмене, став тридцатым по счету победителем этих соревнований.

т

Итак, 6-дневную гонку выиграл самый молодой из когда-либо выступавших в ней гонщиков».

Горелов комментирует:

— Конечно, обидно проигрывать. Но меня утешало лишь то, что я проиграл достойному сопернику. «Маша» все-таки взял у меня реванш за проигрыш в Алжире. Было очевидно, что вырос своеобразный, талантливый гонщик и что он может добиться многого. Кстати, и сама гонка произвела на меня большое впечатление. Особенно подкупало, как бережно относились организаторы к нашим велосипедам. Их перевозили к месту старта на грузовиках, и я первое время ужасно волновался, как бы чего не случилось с моим новеньким «Кольнаго». Но волновался напрасно. Рабочие каждый велосипед (каждый!) старательно заворачивали в махровое одеяло, так что после путешествий в грузовике на «Кольнаго» не было ни одной царапины. Я вообще отношусь (да наверняка не я один) к велосипеду как к живому существу. Помню, не смог сомкнуть глаз всю ночь после того, как однажды на турнире «Вильгельма Теля» в Швейцарии врезался в «скорую помощь» и пролетел 60 метров над пропастью. Ночью меня мучили не ушибы, не ссадины. Мой велосипед, с которым я переносил все тяготы кочевой жизни, был искалечен до неузнаваемости, и душа разрывалась от сострадания к нему...

Такой была первая крупная победа Бернта в международной гонке. Над какими именитыми соперниками! В какой жаркой борьбе! В каком изящном стиле! Ему было всего двадцать, и он мог гордиться собой. Но в тот миг, когда Харри Юханссон, отец Бернта, бросился к нему на финише, чтобы первым поздравить с успехом, а юная «мисс Шерхольмена» посылала ему воздушные поцелуи, он уже скорее всего думал не о случившемся, а о новых победах. Он был мечтателем, этот гореловский «Маша», и, как справедливо заметил Хокан Ларссон, «хотел выигрывать — Зто вы, наверное, заметили». Заметили. Но главное было не в том, что он хотел выигрывать,— он еще и умел это делать.

Талант Бернта вновь заблистал в 1974 году на чемпионате мира в Монреале (о, счастливый для него город!). На этот раз он выступал в командной гонке на 100 километров на трассе «Транс-Канада».

Эта гонка на время (мы уже не раз говорили о ней) специфична и мало чем походит на индивидуальную. И по характеру, и по тактике, и по чисто внешнему рисунку. Каждый из гонщиков в этом случае работает только на команду и полностью подчинен ее интересам. Нет ни острых конфликтов в караване, ни побегов, ни погони. Есть только пористое шоссе перед глазами четверых, идущих к цели. «Четверо в одной связке» — так о команде говорят сами гонщики.

Но многие классные «индивидуалыцики» любили и умели ходить «в одной связке». Поляки Рышард Шур-ковский, Станислав Шозда, Мечислав Новицкий, итальянец Джанни Джакомини, чех Михал Класа, гонщики ГДР Бернт Дроган, Ханс-Иохим Хартник, Андреас Пе-терманч, наши Валерий Лихачев и Ааво Пиккуус и, конечно же, Геста Петерссон, чья слава трехкратного чемпиона мира не давала покоя нашему герою. К их числу можно отнести и самого Бернта.

...В Монреаль, пожалуй, приехала самая молодая шведская сборная за всю историю. В нее входили вчерашние юниоры, и им едва перевалило за двадцать,— Бернт Юханссон, Свен-Оке Нильссон, Леннарт Фагер-лунд и Турд Филиппсон (неразлучные друзья!). Правда, все они, кроме Бернта, уже имели бронзовые медали прошлогоднего мирового первенства, но «бронза» не слишком-то воодушевляла молодежь. Возглавлял этот «детский сад» новый старший тренер сборной Курт Сёдерлунд по прозвищу «Старик». «Старик» был на шесть лет старше Бернта...

После финиша вся эта четверка вместе со своим тренером помчится крупным планом по газетным полосам и телевизионным экранам, наделав настоящий переполох своей победой. А накануне гонки прессе было явно не до шведов. В центре внимания находилась польская сборная. Еще бы! Ведь в ее составе выступали трое чемпионов мира минувшего года — Рышард Шурковский, Станислав Шозда и Тадеуш Мытник. «И снова польский сюрприз?» «Фавориты номер 1», «Кто остановит польский экспресс?» — газеты спешили перещеголять друг друга- Но фортуна изменчива. «Фаворит номер 1» потерпит полное фиаско — к общему удивлению, проиграет шведам 6,5 минуты (пропасть!) и останется лишь седьмым. О гонка, как

ты непостоянна! Пройдет всего два года, и на этой же трассе «Транс-Канада», в этой же командной гонке, но уже олимпийской фавориты вновь потерпят сокрушительное поражение и опять-таки займут скромное седьмое место. Но на этот раз в их роли будут выступать уже сами шведы...

А тогда, в 1974 году, «Транс-Канада» изнывала от сумасшедшей жары. Тридцать градусов в тени! Воздух так нагрелся, что горизонт дрожал в его теплых струях. Редкая из 24 команд прошла 100-километровый путь до финиша в полном составе. В польской отстал Мытник, в советской — Шарафуллин, в шведской— Филипссон. И это — сильнейшие. Те, что послабее, полными составами сошли с трассы уже на полпути.

А гонка, вопреки прогнозам, вылилась в дуэль сборной Швеции и сборной СССР, за которую выступал Валерий Чаплыгин, Владимир Каминский, Геннадий Комнатов и Ренат Шарафуллин.