БЕРНТ — ЗОЛОТОЙ ВЕЛОСИПЕДИСТ

Он понял меня...»

Этой сцене мог позавидовать сам французский маршал Лиотэ, который, прежде чем впасть в гнев и бросить на землю свой маршальский берет, приказывал заранее: «Приготовьте мне мой старый берет...»

И все эти «шалости» своего любимца автор описывает если не с поощрением, то по крайней мере с безразличием,— так, мол, и надо...

Так Бернт, хотел он того или нет, хорошо усвоил науку о том, что спорт, если хорошо работать головой, а также ногами, может стать неплохим бизнесом. И когда настало время выбора, он принял решение, к которому его исподволь готовила жизнь: «Быть профессионалом и сражаться в их рядах».

Конечно, не стоит упрощать события. Столь серьезное решение созрело у Бернта не сразу и не легко. Он был не таким наивным простаком, чтобы не понимать, какие испытания его ждут в профессиональном спорте, где он должен был поступиться своей свободой и своей совестью. Еще в Монреале, после олимпийской гонки, он твердо отстаивал свою независимость на пресс-конференции и, надо полагать, делал это искренне:

— Да, у нас нет уверенности в завтрашнем дне. И все же мы не думаем переходить в профессионалы.— И с не свойственной ему пылкостью, как бы хватаясь за спасительную соломинку, воскликнул: — Я давно мечтал взять старт в велогонке Мира. Ее популярность огромна!

Мечта Бернта, увы, осталась неосуществимой, а ведь случись это — «золотой» Бернт мог бы многое почерпнуть для себя в этой самой популярной и во многом исключительной гонке на трассе Прага — Варшава— Берлин. Тем более в столь критический момент своей жизни. Он мог бы увидеть и ощутить неповторимую теплоту и благородство этой гонки, несущей в своих ладонях трепетную и нежную голубку Пикассо—символ мира и созидания. Он мог бы увидеть, как сотни тысяч рук в живом коридоре чешских селений, немецких городов и польских деревень тянутся в приветствии к гонщикам из разных стран, выражая свою солидарность с ними. Он мог бы увидеть в Берлине, на Карл-Маркс-аллее, куда неизменно приходит гонка, всегда элегантного, чуть взволнованного человека с непокрытой головой, и любой берлинский мальчишка мог бы объяснить ему, что это товарищ Густав-Адольф Шур, победитель гонки Мира 1955 и 1959 годов, а теперь член правительства Республики. Он мог бы увидеть на переполненном стадионе Вроцлава своего старого знакомого и соперника по олимпийской гонке обаятельного и чуть иронического Рышарда Шурковского — четырехкратного победителя гонок Мира, гордость польского велоспорта, общественного деятеля, участника Всемирного конгресса миролюбивых сил. Он мог бы увидеть в горах Словакии редкий по красоте бросок Сергея Сухорученко-ва, победителя гонки 1979 года, того самого Сухору-ченкова, который вслед за ним, Юханссоном, станет олимпийским чемпионом в Москве, получив за самоотверженность, волю, мужество одну из высших наград Родины. Еще бы он услышал, как на пресс-конференции уже знакомый нам Эмиль Бессон, корреспондент «Юманите», который 17 раз проехал в журналистской машине велогонку Мира и столько же профессиональный «Тур де Франс», так сравнит эти два несравнимые соревнования: «Гонка Мира чиста и благородна, как благородны сами идеи мира и спорта. А «Тур де Франс» — это бизнес для тех, кто его организует, и для тех, кто в нем участвует. Это прежде всего деньги, а там, где деньги, честной борьбы и истинного спорта быть не может».

К сожалению, всего этого Бернт Юханссон, как, впрочем, и сам автор книги, не увидел и не услышал, а значит и не мог понять, что существует совсем иной мир спорта, лишенный наживы и денежных ставок, где победы открывают гонщикам путь не к кошельку, а к истинному признанию и уважению со стороны своих соотечественников.

В 1960 году в олимпийском Риме известный итальянский писатель Пьер Паоло Пазолини спросил у чемпиона Игр Виктора Капитонова:

г— Скажите, что вы получите за свою победу?

Ш

— Очень много! — рассмеялся Капитонов.

— И все же, что вы получите за победу? — нетерпеливо повторил вопрос Пазолини.

— Что я получу за победу? Наверное, самое большое, что можно получить в нашей стране,— уважение своего народа!..

Но Бернта ждала иная судьба.

Вернувшись домой, он уже не был так категоричен и тверд, как на пресс-конференции в прокуренной комнате Монреаля. Улеглись страсти. Прошло возбуждение. Стихли торжества. Будни отрезвили Бернта и, казалось, лишили последних надежд. И уже в олимпийском году он практически расписался в своем бессилии:

— В какой-то мере жаль, что олимпийская победа может повлиять на жизненный путь человека и на его будущее,— говорил Бернт.— Но другого выбора у меня нет.,.

— Когда писались эти строки,— дипломатично добавляет Ларссон,— Бернт еще не знал, как сложится его будущее. Неправда, г-н Ларссон. Знал. Как знали об этом и вы, считая такой путь вполне естественным и не лишенным логики.

Скоро все стало на свои места. В 1977 году олимпийский чемпион Монреаля подписал контракт с итальянской фирмой «Манифлекс», а вместе с ним приговор своему любительскому статусу и самому себе.

8- О «королях», выпекаемых на профессиональной кухне, о мрачных фигурах «каторжников шоссе» и об искалеченных судьбах.

«Мы — каторжники шоссе. 260 дней в году мы сидим в седле велосипеда, проезжая до 235 гонок, а остальные 100 дней проводим в тяжелых тренировках. Мы ломаем себе шеи, лицемерим, покупаем друг друга, а всех нас вместе покупают боссы из фирм, мы готовы перерезать глотки своим противникам и делать реверансы перед теми, от кого зависим. И все это — ради денег. Все мы каторжники поневоле, лишенные будущего».

Эти горькие слова отчаяния принадлежат братьям Френсису и Анри Полиссье — неудачникам по призванию и гонщикам по профессии. Чтобы понять их, совершим путешествие в таинственный мир «профи». В тот самый мир, куда отправился в поисках счастья наш герой Бернт Юханссон.

«Не драматизируем ли мы события, как только разговор заходит о «профи»? — писал мне как-то один сердитый читатель.— Деньги, нажива, стяжательство в спорте — все это, конечно, мерзко. Но не делаем ли мы из «профи» неких наивных мальчиков для битья? Ведь среди них есть великолепные мастера, добившиеся всемирной славы».

Справедливо. Такие гонщики есть. Давайте познакомимся с ними и послушаем их самих.

Мы уже упоминали имя бельгийца Эдди Меркса. «Великий»... «Непревзойденный»... «Уникальный»... «Лучший гонщик всех времен»... Эффектные эпитеты и слава тянулись за Мерксом, словно шлейф за королевской особой. За свою 15-летнюю карьеру «король» и в самом деле добился фантастических успехов. В классификации гонщиков всех времен он прочно занимает звание ««профи» номер один». Чего только не приписывали «королю» злые языки и завистники! Всезнающие бельгийцы утверждали, будто он побеждал только потому, что в противном случае Люсьен Аку, патрон сборной Бельгии, не отдал бы за него свою очаровательную дочь Клодин, в которую безумно был влюблен несчастный гонщик. Горячие итальянцы окрестили' его «холодным демоном», лишенным нервов и человеческих слабостей. Остроумные французы называли его «пожирателем завтраков», имея в виду непомерный аппетит бельгийца, когда речь заходила о победах.

Да, аппетит Меркса в гонках был действительно огромным. Его победы впечатляют. Трехкратный чемпион мира среди профессионалов (1967, 1971 и

1974 гг). Неоднократный победитель популярнейших европейских турниров, имеющих едва ли не столетнюю историю. Семь раз он выигрывал гонку «Милан-Сан-Ремо», по пять раз — «Джиро д'Италия» и «Льеж-Бастонь-Льеж», трижды — «Париж-Ницца», и «Флеш-Валлон» («Валлонская стрела»), дважды — «Париж — Рубеке», «Тур де Ломбарди» и «Тур де Бельжик»... Да разве все перечислишь!

Но самых поразительных достижений Меркс добился в «Тур де Франс». Эта самая престижная, самая жесткая, самая высокооплачиваемая гонка была организована еще в 1903 году издателем журнала «Авто-Вело» Анри Дегранжем и его коллегой Виктором Год-де. Одна-единственная победа в «Туре» — и ты знаменит и обеспечен! Меркс же был первым в этой гонке пять раз (1969, 1970, 1971, 1972, 1974 гг). Такого успеха до него добивался лишь француз Жак Анкетиль, и его рекорду в свое время прочили вечную жизнь. Меркс добрался и до другого рекорда француза, установив 25 октября 1972 года на олимпийском треке в Мехико высшее мировое достижение в часовой езде (49 км 432 м). Этот рекорд остается непобитым по сей день. Таким образом, «холодный демон» и «пожиратель завтраков» добился руки не только очаровательной Клодин, но и сколотил себе весьма приличное состояние.

Что касается Анкетиля, то у него, конечно, были все основания обижаться на Меркса, отнявшего у него пальму первенства. Но только не на судьбу! Он был избалован победами не меньше своего более молодого соперника — пятикратный победитель «Тур де Франс» (1957, 1961, 1962, 1963, 1964 гг.), девятикратный обладатель «Большого приза наций». В своей книге «Велоспорт» известный французский журналист Ж. Маршан, давая определение «великим профи», против фамилии Анкетиля написал одно только слово: «изящество». Его популярность была огромна. Каждое его слово ловили журналисты. Каждая его фраза становилась крылатой. Как, например, такая: «Я получаю удовольствие от каждого километра, пройденного на шоссе». Не известно, был ли француз искренним до конца в своих статьях. Зато известно, что за каждую из них только еженедельник «Франс диманш» платил ему гонорары в миллион итальянских лир. Выходец из небольшой семьи в Мон Сен Анан, Анкетиль, разбогатев на велосипедных гонках, стал владельцем замка с 352 окнами (дотошные репортеры и тут успели подсчитать!) и нескольких имений стоимостью ^ миллиард лир.

К числу знаменитых «стариков», блиставших на шоссе в прошлые годы, следует отнести и другого француза — Жана Бобэ, великолепного гонщика («вихрь» — так классифицировал его Маршан) и умного аналитика, чьи умеренные тренировочные концепции старательно опровергал когда-то юный Бернт Юханссон. Недаром статуи Меркса, Анкетиля и Бобэ помещены в парижском Музее восковых фигур.

У «профи» есть свои «короли». Как без них! Но честно ли они прошли свой путь на трассе? Не мучает ли их совесть теперь, когда уже нет нужды говорить высокопарные слова и писать крылатые фразы? Мучает...

«Я упрекаю федерации и клубы за то, что они сделали велоспорт средством выколачивания денег,— писал Жан Бобэ в журнале «Мируар дю сиклизм» в 1967 году.— Деньги у нас подразумевают все... Сколько из 17 000 гонщиков, зарегистрированных во Французской федерации велоспорта, остались бы на шоссе, если бы упразднили премии, которые выплачиваются даже в самой маленькой деревенской гонке? Я задаю себе этот вопрос и боюсь ответить на него...»

Смелее, Жан! Ведь всем понятно, о чем идет речь. Но даже теперь он не решается говорить до конца...

* Зато поразительную смелость проявил Жак Анке-тиль. В том же «Франс диманш» в том же 1967 году он цинично заявил, что часто покупал гонщиков, чтобы они работали на него. В том сезоне, добавлял чемпион, он проиграл «Джиро д'Италия» лишь потому, что ему не хватило денег на «приобретение» испанцев. А допинг? Ну, допинг он принимал всегда и антидопинговый контроль считал просто идиотизмом.

«Старики» откровенничают. Они свое дело сделали. Теперь настал черед новых кумиров. Сегодня наиболее яркая и популярная фигура среди них — любимец Франции Бернард Ино, двукратный победитель «Тур де Франс» (1978 и 1979 гг.), стоящий в исторической классификации «профи» под «номером два» — вслед за Мерксом. Новую волну представляют также француз Бернард Тевене, дважды выигрывавший «Тур», итальянцы Джованни Баранчелли и Джузеппе Сарон-ни, голландец Йоп Зотемелк, ставший лучшим в «Туре» в 1980 году. Новые кумиры пока помалкивают. Когда делают деньги, лучше не болтать лишнего.

Да, у «профи» есть свои «короли». Как без них1 Жесточайшая борьба за власть. Подкупы. Допинг. Смертельный риск. Немного удачи. Немного наглости. Обычная жизнь «королей», сколотивших себе славу и состояние. Но их — единицы. А большинство? Что их ждет — «каторжников шоссе»? Скорее всего судьба

безвестного итальянца Франко Бодреро. О ней как-то рассказал некий Эбердаро Павези — живая энциклопедия профессионального велоспорта, спортивный директор многих гонок. Выйдя в отставку и получив возможность говорить то, что думаешь, он поведал миланскому журналисту Альдо Коиджю следующую историю.

«Чемпионов, получающих огромные деньги, можно пересчитать по пальцам одной руки. Остальные спрашивают себя, стоит ли игра свеч, стоит ли разрушать здоровье за месячное вознаграждение в 100, 150, максимум 200 лир? Об этом мы беседовали в Лиможе в одном из баров с гонщиком Франко Бодреро, молодым человеком, немного застенчивым, немного скрытным, как все пьемонтцы. Но понемногу Бодреро рассказал свою историю, столь обычную для всех юношей, которые крутят педали за кусок хлеба.

«Я из бедной семьи крестьян, вынужденных отправлять детей на фабрику, чтобы кое-как свести концы с концами. В 14 лет я поступил на работу в мастерскую, где изучил ремесло каретника. В то же время получил лицензию новичка-велосипедиста. Я выиграл в любителях около 20 гонок и ушел в профессионалы в надежде обеспечить себя и свою семью. Но это оказалось не так-то просто. Меня вынуждали выполнять роль «грегори» — подыгрывающего более известному «профи». Мои иллюзии о богатстве быстро рассеялись. И я нашел в себе силы, чтобы прекратить эту невыносимую пытку, называемую велоспортом».

Франко Бодреро повезло. У него хватило здравого смысла, чтобы вновь вернуться к ремеслу каретника. Счастливчик! Другим повезло меньше. А некоторых и вовсе ждал трагический конец...

Во время «Тур де Франс» 13 июля 1966 года на перевале Венту рухнул на асфальт 29-летний англичанин Томи Симпсон. Ему приписывают эффектную фразу, якобы сказанную в тот момент: «Посадите меня в седло». Но достоверность ее установить невозможно. Симпсона доставили на вертолете в больницу города Авиньон, где он, не приходя в сознание, скончался, Оставив сиротами двух дочерей — Жоан и Жано. На следующий день прокурор Авиньона Палавеэен сообщил журналистам, что англичанин умер от допинга,

который нашли в тюбиках в карманчике его майки. Это были амфетамин и метиламфетамин...

Не успели тело Симпсона перевезти из Авиньона в Англию, чтобы похоронить в родной деревушке Хазу-элл вблизи Данкастера в присутствии родственников и лучшего друга Эдди Меркса, как пришло новое страшное сообщение из Испании. 30 июля во время национального профессионального чемпионата получил травму позвоночника 27-летний Валентин Урион — победитель гонок «Милан-Турин» и «Дофин-Либере». Жан Бобэ, который был свидетелем этой сцены, разыгравшейся около городка Собаделла, воскликнул: «Господи! Сжалься над ним и над всеми нами!» Не сжалился. Жизнь Уриона спасти не удалось. В теле была найдена большая доза допинга.

Французу Роже Ривьеру повезло больше, если это слово вообще уместно в данной ситуации. После жуткого падения в 1960 году с 20-метровой высоты на перевале Пержюре во время все того же «Тура» он чудом уцелел. Но ненадолго. Заглушая невыносимую боль, которая мучила его после сложной операции, Ривьер, в конце концов, стал наркоманом, его затаскали по судам, и в 1976 году в возрасте 40 лет он скончался...

Другой француз — Эжен Жаклен, чемпион мира, умер в нищете после того, как закончил профессиональную карьеру... Амфетамин разорвал прямо на трассе сердце бельгийца де Вильда... Допинг и 45-градусная жара убили в олимпийском Риме датчанина Кнуда Энемарка Енсена: он верил, что стимулирующие средства откроют ему путь к победе и к выгодному контракту, обещанному дельцами промышленной фирмы...

«Любая профессиональная гонка, а особенно «Тур де Франс», связана с деньгами и славой,— писал в «Юманите» журналист Абель Мишеа.— Но стоит ли* умирать из-за денег и славы?»

Деньги, деньги... Вот что заставляет «профи» и тех, кто мечтает «сражаться в их рядах», становиться самоубийцами. А тех, кто не хочет рисковать и ставить на карту свою жизнь, кто просто постарел и вышел из моды,— ну, тех скорее всего ждет участь нашего знакомого Бернарда Тевене, двукратного победителя «Тур де Франс». Как сообщает французский журнал «Вело-80», фирма «Пежо — Эссо», за которую выступал Тевене, попросту выставила его за дверь. Бывший чемпион заметно сдал, и делать на него ставку стало невыгодно. Изгнанной звезде ничего не оставалось, как податься в третьеразрядную испанскую команду «Тека». Ведь жить на что-то надо!

«Остановитесь! Одумайтесь!» — взывают трагические судьбы. Но где там...

«Кто сможет серьезно разрешить проблемы профессионального велоспорта? Кто рискнет вмешаться в «Тур де Франс» или «Джиро д'Италия», а также в международный календарь? — задавал вопрос со страниц «Униты» итальянский журналист Джино Сала. И сам же дал ответ на него: — Вероятно, никто».

«Профи» по-прежнему не испытывают недостатка в рекрутах, снимая сливки с любительского велоспорта. Особенно активно ведется охота за западными гонщиками в дни олимпийских игр. Мехико-68: в сети

коммерсантов из «Моретти» попадает все семейство Петерссонов. Мюнхен-72: при закрытых дверях подписываются выгодные контракты с олимпийским чемпионом на шоссе голландцем Хенни Купером и олимпийским чемпионом на треке норвежцем Кнудом Кнудсе-ном (с одним заключают сделку фирмы ФРГ, е другим — Италии). Монреаль-76: практически вся группа отрыва на олимпийской трассе Монт Роял, в которой ехал и Бернт, ведет после гонки закулисные переговоры с нагрянувшими боссами фирм. Итог? Джузеппе Мартинелли прикупают по случаю дельцы фирмы «Сан-Гиакомо». Его соотечественник Петро Алжери спешит в Бельгию под крылышко «Буль д'Ор — Коль-наго студио каса». Забияка Клаус Чалер, который едва не уложил в Монреале на асфальт Горелова и всю компанию, летит в Испанию за гонорарами фирмы .«Тека», куда затем спишут несчастного Тевене. А Бер-наде дает клятву верности агентам из «Рено-Житан Кольнаго».

Чужие страны, чужие флаги, чужие интересы... Все смешалось, словно в карточном пасьянсе. И каждый из них, подписывая контракт, слепо верил, что расклад будет счастливым для него и ему непременно улыбнется удача. Они еще не знали тогда, что одному лишь Куперу кое-как удастся пробиться в придворные к «королям», став третьим на чемпионате мира в 1975 году и дважды вторым в «Тур де Франс» — в 1977 и 1980 годах, что и Мартинелли, и Алжери, и Чалер, и Бернаде, лидеры и вдохновители олимпийской гонки, окажутся на задворках профессионального спорта и затеряются в толпе таких же «каторжников шоссе», как они сами.

Такая же участь постигнет и бывших партнеров Юханссона по шведской сборной. Вспомним, что первыми дорожку в мир «профи» проложили для шведов братья Петерссоны, подписав в 1969 году контракт с итальянской фирмой «Моретти». Для троих братьев этот шаг оказался печальным. Очень скоро их попросили убраться обратно — не подошли. И лишь Гёста, несомненно сильнейший в семейной команде, еще продолжал отчаянно сражаться за кусок хлеба. В 1970 году, во время триумфа Меркса, он занял третье место в «Тур де Франс», затем выиграл «Джиро д'Италия» и «Тур де Романди». Но на большее не хватило даже «железного» Гёсты.

Однако дорожка уже была протоптана. Вслед за Петерссонами по ней отправился в поисках счастья известный нам Свен-Оке Нильссон- Дверь в «профи» ему открыла победа в «Тур де я'Авенир» в 1976 году. Нильссон, которому надоело быть вечной тенью Берн-та в шведской сборной, заключил сделку с фирмой «Мико-Мерсье-Виважель», торгующей мороженым, и отправился во Францию. Затем его примеру последовали Томми Прим и Альф Сегерселль, чей путь лежал в Италию к владельцам фирмы «Бьянко-Пиаджио» (за нее, кстати, выступал и Кнудсен). Так дороги друзей-приятелей разошлись. Но их ждала одинаковая участь. Большее, чего добился лучший из них Нильссон,— седьмое место в «Тур де Франс» в 1980 году и третий результат в гонке «Париж — Ницца» в 1979 году. Прямо скажем, не густо. Но Прим и Сегерселль не могут похвастаться и этим...

Однако пора вспомнить о нашем герое. Мы оставили Бернта в тот момент, когда в 1977 году, не устояв перед соблазном, он отправился сражаться за интересы итальянской фирмы «Манифлекс». Бернт, как и другие, был полон надежд, и его окрыляла мысль: «Если я смог стать лучшим в мире велосипедистом-любителем, то ясно, что я смогу стать хорошим профессионалом». Но очень скоро выяснится, что его надежды были призрачными, а мысли, мягко говоря, наивными.

Давайте же проследим за профессиональной карьерой шведского чемпиона. Его дебют в новой роли, похоже, проходит довольно успешно. На исходе 1977 года, когда со всеми формальностями полюбовного соглашения с владельцами «Манифлекса» было покончено, Бернт выигрывает свою первую гонку в рядах «профи». Эту парную гонку, которая называется «Трофей Баракки» и которая проводится в Италии в конце каждого сезона, он вел вместе с итальянцем Бароне, и им удалось опередить чемпиона мира 1976 года бельгийца Мартинса и голландца Зотемелка, будущего победителя «Тур де Франс».

Но в 1978 году достижения Бернта будут вновь связаны в первую очередь с «Трофей Баракки». На этот раз он будет выступать в паре с другим итальянцем — Барончелли и займет третье место, уступив командам Кнудсена и Купера — своих бывших партнеров по любительскому велоспорту. В личных гонках наибольшего успеха швед добьется в «Тур де Ломбарди». Здесь он окажется на финише вторым, проиграв лишь известному итальянцу Франческо Мозеру. Впрочем, Бернт может гордиться тем, что в этой гонке он обыграл самого современного «короля» Бернарда Ино. В том же сезоне следует еще одно третье место — в розыгрыше «Большого приза Лугано».

В 1979 году Бернт снова остается на третьих ролях. Третий в гонке «Флеш валлон» по Бельгии — вслед за Саронини и Ино. Третий в «Джиро д'Италия» — после Саронини и Мозера. Все эти годы (за исключением одного случая) кто-то непременно был впереди дебютанта из «Манифлекса»...

Наконец, 1980 год. Среди победителей имя Бернта упоминается лишь однажды: в сентябре он быстрее всех прошел трассу «Тур де Лацио» протяженностью 218 км. И хотя итальянская газета «Туттосиклизмо»

громко окрестила его после этого «гладиатором», Бернту эта послесезонная гонка вряд ли могла принести удовлетворение.

Все. На этом послужной список профессионала Бернта Юханссона заканчивается — мы не упустили ни одной детали. С таким багажом, как легко догадаться,

т

ни славы, ни состояния добыть в «профи» невозможно. Бернта могло утешить разве только то обстоятельство, что его бывшие партнеры по шведской сборной недалеко ушли от него.

Когда-то Бернт заявил: «Я придерживаюсь той точки зрения, что лучшие любители стоят на более высоком уровне, нежели большинство профессионалов». В то время, когда писалась книга и уход Бернта в профессионалы был делом нерешенным, он, конечно, мог позволить себе столь категоричное заявление. Реальную возможность сравнивать он получил, лишь став в ряды «профи». И как же Бернт отстоял свою точку зрения? Успехом в «Трофей Баракки» и «Тур де Лацио» — двух выигранных им за 4 года гонках? Пебедой над Ино, Мартинсом, Зотемелком? Но все дело в том, что достижения эти были эпизодическими, а сами гонки, на которых он добился побед, второстепенными, не приносящими ни славы «Тур де Франс», ни солидных барышей «Джиро д'Италия». В настоящих профессиональных битвах имени шведа среди лидеров никогда не значилось.

Так что спор «кто лучше» Бернт проиграл. Проиграл вовсе не потому, что он, «лучший любитель», оказался слабее их, «большинства профессионалов». Мы знаем высокую культуру Бернта-гонщика и его большие возможности. Но, чтобы стать профессиональным «королем», мало обладать лишь искусством классного мастера.

— Нас часто пытаются убедить в том, какие они великие и бесстрашные, эти профессионалы,— говорил однажды Сергей Сухорученков, лучший гонщик-любитель 1979 и 1980 годов.— Возможно, так оно и есть на самом деле. Но я уверен, что лучшие любители не менее сильны и бесстрашны, нежели «профи», и они это непременно докажут при первой же возможности в будущем. Но одно дело помериться силами с «профи» в одной-двух гонках на приемлемых условиях и совсем другое — постоянно выступать в их рядах, по их законам и, всегда рискуя жизнью, зарабатывать на кусок хлеба. А волчьи законы «профи» хорошо известны. И выжить в таких условиях может далеко не каждый любитель даже из числа лучших. В мире, где делают деньги, надо уметь не только крутить педали...

Постиг ли наш герой законы этого мира? Научился ли драться (да не так, как с Эриком Петерссоном в безобидной гонке по провинциальному Линчёпингу!), драться не на жизнь, а на смерть, чтобы урвать для себя кусок пожирнее? Научился ли, подобно Анкети-лю, подкупать более слабых партнеров, зная, что они исправно сыграют свою роль, когда дело дойдет до того, чтобы придержать неугодного «королю» соперника? Научился ли, подобно Хименесу, быть настолько циничным, чтобы на следующий день после страшной смерти Симпсона заявить во всеуслышание: «Все «профи» глотают и всегда будут глотать пилюли, ибо без допинга много не заработаешь?» Научился ли, подобно Тевене, забывать о гордости и достоинстве, когда боссы фирм вышвыривают тебя на улицу, и униженно искать пристанище в третьеразрядной команде?

Научился ли всему этому Бернт Юханссон? Нам это неизвестно — скорее всего, нет. Зато известен исход. Ни желаемой славы, ни манящих гонораров, ни, похоже, удовлетворения от роли «профи» Юханссон не получил. Вряд ли все это могло принести олимпийскому чемпиону скромные успехи в провинциальных гонках, лишенных жесткой борьбы и высокой цены. Трудно сказать, как сложится дальнейшая карьера профессионала Бернта, но, судя по всему, она идет к закату. Бесславная и бессмысленная участь в расцвете сил: 18 апреля 1981 года Юханссону исполнилось лишь 28 лет.

Но дело не только в личной драме гонщика. Когда-то Бернт позволил себе высказать упрек в адрес своих кумиров — братьев Петерссонов. Он осуждал их за то, что они легко клюнули на приманку итальянской фирмы и ушли, бросив на произвол судьбы шведский велоспорт. Это были слова, сказанные от сердца. Сколько сил и упорства вложили Бернт и его друзья, чтобы вновь создать сильную сборную и поддержать пошатнувшийся авторитет шведских гонщиков! Это был титанический труд, и он не прошел даром. Но по иронии судьбы спустя всего лишь семь лет новое поколение шведов пошло по их стопам. Юханссон, Нильссон, Прим, Сегерселль..- Теперь настал их черед изменить своим принципам, а заодно и шведскому велоспорту, который вновь оказался в кризисной ситуации.

Не ищите имен шведов среди победителей крупнейших любительских турниров. Они там в последние годы не фигурируют. А ведь еще не так давно только Юханссон и Нильссон приносили своей сборной победы в таких известных и престижных гонках, как «Тур де л'Авенир», «Молочный тур», 6-дневный пробег, «Большой приз Аннабы»! На Олимпиаде в Москве в командной гонке сборная Швеции была лишь двенадцатой. А ведь еще за шесть лет до этого Бернт и его друзья становились чемпионами мира! В групповой олимпийской гонке лучшим среди шведов был Петер Йонссон, занявший шестнадцатое место. А ведь еще четыре года назад на Играх в Монреале представитель Швеции взошел на верхнюю ступеньку пьедестала почета!

Кризис... Его снова переживают гонщики Швеции.

Между тем мировой любительский велоспорт продолжал бурно прогрессировать. За четыре года, прошедших после Игр в Монреале, на шоссейных и особенно трековых трассах произошли разительные перемены. Еще больше выросла популярность велосипедных гонок, в их орбиту были вовлечены новые страны, такие, как Колумбия, Куба, Ямайка, Эфиопия, Лизан, Эквадор, Гайана. Значительно «помолодел» и сам велоспорт. На арену вышло новое поколение отважных, дерзких гонщиков, которые повели наступление на невиданные до сих пор рубежи. Результат — вновь взвинтились скорости, обострилась конкуренция, гонки стали более эмоциональными и зрелищными.

Все эти тенденции особенно ярко проявились на аренах Московской олимпиады, которая поразила мир размахом и небывалыми достижениями. Только на новом крытом треке в Крылатском за пять олимпийских дней сильнейшие гонщики мира 21 раз (!) превышали мировые рекорды. Трехкратный олимпийский чемпион француз Даниэль Морелон говорил мне по этому поводу следующее:

— С рождением велотрека в Крылатском, с проведением этого олимпийского турнира мировой велоспорт вступает в новую эру. То, что произошло на Олимпиаде,— только начало. Штурм рекордов будет продолжен. Поверьте мне, старому гонщику, я немало повидал на своем веку,— и Даниэль несколько театрально-шутливо покачал седеющей головой.