БЕРНТ — ЗОЛОТОЙ ВЕЛОСИПЕДИСТ

ГЛАВА VII

НАЧИНАЯ С 1971 ГОДА ВЕЛОСПОРТ СТАЛ ЗАНИМАТЬ У БЕРНТА ПОЛНЫЙ РАБОЧИЙ...

...день. Во имя будущих успехов в спорте он должен был пожертвовать всем остальным.

Итак, Бернт полностью посвятил себя велосипеду. А учеба могла пока подождать. Совмещать учебу с занятием велоспортом — дело сложное...

Словом, у Бернта не было какой-нибудь веской причины отвлекаться на другие дела. Тренировки занимали у него большую часть времени. В течение года 90—100 дней он был занят в тренировочных лагерях и на соревнованиях.

— Я выбрал себе такую жизнь и ею доволен,— говорил юноша.— Единственное, чего иной раз недоставало, так это настоящего отпуска. Я тосковал по чудесному шведскому лету, но, с другой стороны, многое восполняли поездки, они давали возможность побывать в других странах, познакомиться с их культурой, повстречаться с другими людьми.

Лишиться субботних развлечений — невелика потеря, хотя многие, вероятно, думают иначе. Мы, люди, оцениваем жизнь разными критериями. Но случается, правда, что на предложение отведать кружку пива я не отвечаю отказом. Я радуюсь, когда могу прослушать хорошую пластинку, повстречать приятелей и поговорить не о велосипеде, а о чем-нибудь другом.

Но это были лишь эпизоды в его жизни. Она по-прежнему была насыщена спортом — тренировками и гонками.

В 1973 году Бернт перешел на массированные тренировки, то есть на продолжительные занятия в ровном темпе, без ускорений и скоростных рывков.

Бернт говорит по этому поводу так:

— Возможно, это была случайность, что именно тогда я стал задумываться над методикой тренировок. Вдохновил меня на это один велосипедист по имени Стефан Юрдассон иэ Карлстада. За один раз он наезжал по 15—20 миль. Это было удивительно! Но такие тренировки давали результаты. Он был в блестящей форме весь сезон и близок к тому, чтобы попасть в число участников Олимпийских игр. Многие размышляли над тем, как ему удавалось сохранять такую форму, не показывая высокой скорости на тренировках.

И Леннарт Фагерлунд, и я в 1973 году переключились именно на такие массированные тренировки. Однако делали мы это постепенно. Сначала 12—15 миль за один тренировочный выход казались большой дозой. Но мы последовательно увеличивали время занятий и длину дистанции. Вскоре тренировочная дистанция для меня измерялась уже 26 милями.

Тренировка велосипедиста — занятие монотонное. Возможности разнообразить ее ограниченны. Бернт знал: для того чтобы эффект от тренировки был полный, ее нужно проводить в седле велосипеда.

— Некоторые придумывают множество непрактичных тренировочных программ на велостанке. Это нудно и бессмысленно. Даже в зимнее время надо выходить на улицу, тренируясь на обычном велосипеде,— говорит Бернт.

Так что к гимнастическим упражнениям и силовым тренировкам Бернт не прибегал. Единственным разумным дополнением к велосипедной езде в зимнее время он считал периодический выход на лыжах. Правда, прежде всего для того, чтобы получить разрядку. Ведь и Бернту порой надо было подумать о чем-либо ином, кроме велосипеда: ведь он занимался им 51 неделю в году.

— Я уяснил себе,— рассказывает гонщик,— что тренировки должны вестись круглый год. Тренировочный сезон заканчивается в сентябре, и тогда-то начинается период непосредственного закрепления достигнутой спортивной формы. Речь здесь идет о трехчетырехдневных напряженных тренировках на протяжении всей осени. С декабря интенсивность тренировок повышается, а в середине января каждое занятие должно достигать максимального эффекта. Начиная с февраля дистанции удлиняются.

Жители Скараборга смотрели с удивлением и вместе с тем с восхищением на Бернта, когда тот проносился по дорогам их района. В любую погоду. Зимой и летом. Некоторые, может быть, даже считали, что столь напряженные тренировки абсурдны. Но Бернт никогда не обращал на это внимания: он упорно продолжал стремиться к поставленной цели. Воля и крепкая психика позволили ему стать одним из выдающихся велосипедистов мира.

Бернт никогда не боялся тренировок. И если его друзья наезжали 15 миль, на его счету было 20. Он полон честолюбия.

— Порой, пожалуй, даже несколько чрезмерно честолюбив,— говорят те, кто его близко знает.— В некоторых ситуациях неплохо быть сдержаннее.

— Но я сторонник напряженной тренировки. Лучше проехать лишнее расстояние, чем промешкать, даже если до олимпийской гонки остается лишь три дня,— говорит он.

О том, как он себя чувствует на тренировке, Бернт рассказывает следующее:

— Конечно, бывает иногда тоскливо. Особенно если накануне прошел 20 миль. Но этому состоянию поддаваться нельзя. Для меня достаточно было проехать несколько миль, как исчезала усталость. За 5—6 часов тренировки успеваешь поразмыслить о многом. Временами просто приятно отключиться. Иной раз я обдумываю будущие соревнования. Могу смоделировать гонку в своем воображении и проследить за тем, как она будет складываться. После тренировки я ощущаю глубокую усталость во всем теле. Признак того, что я как следует выложился.

Да, на тренировках Бернт всегда выкладывался, но еще большую скорость он показывал на соревнованиях. Особенно в командной гонке, где нельзя «отсидеться на колесе» и передохнуть. Если на тренировках Бернт выжимал 33—35 км/час, то на соревнованиях он показывал примерно такие скорости: в командной гонке — 47—48 км/час, в индивидуальной — 43—45 км/час.

ГЛАВА VIII

ВЕЧЕРОМ НА ДРОТТИНГ КРИСТИНАС ВЭГ.

43 В МАРИЕСТАДЕ...

..Леннарт Фагерлунд снимает трубку, набирает номер телефона в Тидаваде. Отвечает Бернт.— Послушай, Бернт,— говорит Леннарт,— завтра в девять увидимся в Мариестаде. Пора нам выйти на длинную трассу. Нам нужно поработать ногами 25 миль.

— Замечательно,— отвечает Бернт.

И на следующий день сразу же после девяти утра оба мариестадских велосипедиста жмут на педали по шоссе Е-3. Фляги наполнены водой, в карманах всепогодного тренировочного костюма — по паре яблок. Один раз они делают остановку, выпивают по чашке кофе с булочкой, наполняют фляги. Семь часов спустя они снова дома.

— Я тренировался и продолжаю тренироваться один, но все же хорошо иметь приятеля,— говорит Бернт.

Итак, приятеля Бернта зовут Леннарт Фагерлунд, и эти двое ребят с осени 1972 года были всегда вместе. Сперва в течение года в Тидахольме. Потом — в Ма-риестаде. И они не только были приятелями, они доминировали в шведском велоспорте.

Впервые они встретились в лагере юниоров в Вар-берге в 1970 году. На одной тренировке Кнут Якобсен объявил о премии за лучший спурт (десять крон тому, кто окажется лучшим).

— Угадайте, кто пришел первым? — спрашивает Бернт.— Им был, конечно, Леннарт. Он ведь из Бура, что в Смоланде! И он обладает также смоландской выносливостью,— добавляет Бернт.

Однако в те годы имя Бернта стало появляться в броских заголовках газет. Леннарту пришлось некоторым образом оказаться в тени своего друга. Но такое положение нисколько его не смущало.

— Я радовался точно так же, как и Бернт, когда он выигрывал,— говорил откровенно Леннарт.

На крупных международных многодневных гонках на Леннарта возлагалась также роль капитана команды и организатора. Часто перед ним ставилась задача обойти Бернта, который находился в отличной форме.

— Я ведь отдаю себе отчет в том, что лучший из нас — Бернт. Прежде всего у него есть то, чем должен обладать велосипедист, стремящийся быть результативным: резкий спурт.

Бернт говорит так:

— На протяжении нескольких лет мы сблизились и так хорошо знали друг друга, что в общении всегда обходились без лишних слов. По выносливости мы, в сущности говоря, были почти одинаковы, но у меня, видимо, было все же преимущество — чуть-чуть больше выносливости. Для Леннарта, когда он на велосипеде, характерны большое упорство и сильная воля.

Леннарт должен был выступать на олимпийской трассе в Монреале. Он и был бы в составе команды, но за четыре дня до старта у него слегка заболело горло, и он по-честному уступил свое место Лейфу Ханссону. Ну, а в день соревнований Леннарт был уже совсем здоров. Когда он оказался сторонним наблюдателем, ему стоило немалых усилий держать себя в руках.

— Когда оставался один круг, я считал, что у Берн-та будет шанс занять призовое место. Но увидеть его одного на финишной прямой — о таком я никогда не думал. Это было просто немыслимо. Я попытался заснять этот момент, но в тесноте сделать это оказалось невозможным,— рассказывает Леннарт.

Подтверждением тому, что Леннарт искренне радовался победам Бернта, может служить эпизод, имевший место на шведском чемпионате в Охюсе в 1974 году. Когда Бернт первым пересек линию финиша, он, разумеется, сделал победный жест, а в окружившей его толпе был еще один человек, который чувствовал себя столь же счастливым и тоже поднял вверх правую руку,

— Это «мы» всегда побеждали,— говорят оба.

Нет, конечно, никакого секрета в том, что оба гонщика из Мариестада порой делили победу между собой. На некоторых соревнованиях они превосходили остальных участников и безраздельно решали сами, кто из них выиграет.

Бернт считает, что Леннарт оказывал ему ценную помощь. С одной стороны, он — отличный друг, с другой— равный по силе товарищ для совместных тренировок.

— Нет,— говорит Леннарт,— это я должен был

благодарить Бернта за очень многое. Это он подогревал меня, заставлял энергичнее тренироваться, даже если достигнуть его уровня нагрузок для меня было трудным делом,

ГЛАВА IX

ШВЕДСКИЙ 6-ДНЕВНЫЙ ТРАДИЦИОННЫЙ

ПРОБЕГ БЫЛ ВОЗРОЖДЕН В <973 ГОДУ И...

...в тридцатых по счету соревнованиях дебютировал 20-летний Бернт Юханссон. Он еще не принадлежал к числу знаменитостей. 6-дневный, так называемый «люксовый», пробег в окрестностях Стокгольма привлек внимание многих ведущих европейских команд. Русские, например, выставили свою лучшую сборную. В нее входили, в частности, сильнейшие финишеры Николай Горелов и Валерий Лихачев.

После второго этапа известный спортивный репортер из газеты «Дагене нюхетер» Свен Пе Юханссон так писал в своей хронике:

«В двадцатый раз я веду репортаж с 6-дневного пробега в качестве корреспондента «Дагенс нюхетер». И тем не менее мне трудно припомнить и назвать имя шведского победителя этой многодневной гонки, который превосходил бы по виртуозности Берн-та Юханссона. Этот парень обладает прямо-таки выдающимися качествами — как велосипедист, боец, смельчак, тактик. Хорошо, что он два дня подряд «сидел на колесе» у русских. Но еще лучше то, что он все время не оставлял надежды настигнуть мчавшегося впереди него Горелова».

Тогда Бернт впервые захватил лидерство на этапе. И как он это сделал! Не удивительно, что трое русских (в группе отрыва из шести спортсменов) пожимали потом плечами и недоуменно спрашивали, откуда взялся этот светловолосый швед.

Бернт, вспоминая о своем отрыве, рассказывает:

— На втором этапе было тяжело с самого начала. Я, Лейф Ханссон, Горелов и Лихачев оторвались уже на старте. Позднее к нам присоединились еще двое русских — Сметанин и Москалев, голландец Федор ден Хертог, финн Харри Ханнус и Турд Филипссон. За километр до финиша Сметанин, ден Хертог, Ханнус и Филипссон отстали. Потом, когда оставалось 700 метров, Горелов сделал рывок, получил просвет, и я посчитал, что он выиграет. Когда же мы вышли на 500-метровую дорожку, то, чтобы занять второе место,я, в свою очередь, сделал рывок. Когда я дошел до половины финишной прямой, то увидел, что у меня есть шанс догнать Горелова. Он понял это и бросился вправо. Я переметнулся влево, нашел свободное пространство и выиграл у него 4—5 метров. Это была хорошая победа — да, один из моих лучших спуртов. Но я понял, что удержать майку лидера будет трудно.

Бернт умеет хорошо ориентироваться в обстановке, когда дела складываются не в его пользу. А сейчас он оказался преследуемым. Быть в майке лидера в многодневной гонке — дело трудное.

На третьем этапе, как и следовало, Бернт потерял ее. Он оказался в группе гонщиков, когда команда русских при сильном боковом ветре предприняла рывок. Велосипедисты разделились. Бернт пытался вырваться из каравана, но оставил надежду...

Комментарий Бернта:

— Здесь я действовал не профессионально. Находился в самой гуще гонки. Когда возникает отрыв, то возникает быстро, и тогда уже надо быть готовым занять свое место. И надо обладать способностью предвидеть, в какой момент появится боковой ветер. В велоспорте как раз мгновения решают все. Расслабишься всего лишь на одну секунду — и состязание проиграно. И не поможет наезженный на тренировках километраж, сколь бы большим он ни был. Не знаю точно, что я думал тогда, но, конечно, никогда не предполагал, что майка лидера снова будет у меня.

Четвертый этап складывался несколько своеобразно. С самого старта гонка приняла напряженный характер, и вскоре мы мощной группой вырвались вперед, правда без лидировавшего Лихачева и шедшего вторым ден Хертога. Оба они остались в гуще велогонщиков и следили друг за другом. Я жал вовсю, но сохранял силы для спурта. Провел действительно такой финиш, о котором мечтал.

Бернт за счет спурта добился победы на двух этапах и лидировал, выигрывая 56 секунд у Горелова. Это стоило Бернту огромного труда. И у него были все основания сделать ставку на финишный рывок. Он удался, и Бернт с поднятой в победном жесте рукой сумел пересечь линию финиша в Шерхольмене, став тридцатым по счету победителем этих соревнований. Итак, 6-дневную гонку выиграл самый молодой из когда-либо выступавших в ней гонщиков.

На финише папа Харри первым поздравил сына. Как всегда, он был больше опьянен победой, нежели сам победитель.

ГЛАВА К

— ПЛОХО ПОДГОТОВИЛСЯ — СЛАБЫЙ РЕЗУЛЬТАТ» ПРАВО ЖЕ, В ЭТОМ НЕТ НИКАКОГО...

...секрета. В индивидуальном виде спорта, каким язляется велосипедный, показатели зависят только от самого спортсмена. Может быть, это и была основная причина, в силу которой я выбрал индивидуальный вид спорта. Здесь, если хочешь выиграть, надо отдавать себя целиком,— говорит Бернт. А Бернт хотел выигрывать — это вы, наверное, заметили.

Он хотел этого и в 1974 году, но вряд ли сам рассчитывал на какие-либо высокие достижения, так как плохо подготовился к соревнованиям: из-за того, что пропустил много тренировок, находясь на переподготовке в армии, а также из-за болезни и травмы.

И все же 1974 год был годом выхода на арену нового поколения шведских велосипедистов, годом побед Бернта Юханссона, который стал чемпионом мира в командной гонке и чемпионом Швеции.

— Памятный сезон,— говорит Бернт.

В его подготовке было много пробелов. Если проследить по месяцам, то этот период выглядел так:

Январь: грипп, тянувшийся две недели. Наезжено всего лишь 95 тренировочных миль.

Февраль: плохая погода. 118 миль.

Март: увольнение с воинской службы. Тренировочный лагерь в Кристианстаде, оказавшийся весьма нужным: наезженные в нем 308 миль дали возможность Бернту за три месяца набрать 590 миль. В тот же период в 1976 году на счету Бернта было 900 миль.

Апрель: уже на пятом этапе выбыл из соревнований по дорогам Марокко, но пришел в себя и оставшиеся этапы проехал как тренировочную дистанцию — 318 миль.

Май: подорвал здоровье. Отдыхал двенадцать дней. Все же наездил 319 миль, но большую часть из них — в легком темпе.

Июнь: был простужен в течение пяти дней. С трудом участвовал в пробегах по дорогам Англии и Югославии. Всего 261 миля.

Июль: хорошо тренировался перед чемпионатом Швеции, но заболел на следующий день после начала соревнований. ЗОВ мили.

Август: выздоровел и поехал в Олимпийский лагерь в Шёвде 8 августа. Успел наездить 155 миль перед командными скоростными гонками на первенство мира, которые начались 21 августа.

28 июля в Охюсе Бернт выиграл первенство страны, на его счету было 1770 тренировочных миль, а перед победой на чемпионате мира эта цифра увеличилась до 1947.

Когда он в 1976 году 26 июля завоевал золотую олимпийскую медаль в Монреале, у него было наезжено 2335 миль...

Тот факт, что он стал чемпионом Швеции, не пройдя основного цикла тренировок, сам по себе не особенно примечательный. Гонка проходила по гладкой трассе и не была слишком напряженной. На финише Бернт опередил Лейфа Ханссона.

Ну, а первенство мира в Монреале? К нему он напряженно готовился в тренировочном лагере в Шёвде.

— До занятий в лагере я не знал, стану ли я участником чемпионата мира в командной гонке,— вспоминает Бернт.— В 1973 году перед чемпионатом мира в Барселоне я тоже был включен в состав команды, но неожиданно заболел. И тогда квартет, куда вошли Свен-Оке Нильссон, Лейф Ханссон, Леннарт Фагер-лунд и Турд Филипссон, получил бронзовую медаль. Но нового тренера шведской сборной Курта Сёдер-лунда не особенно устраивала прошлогодняя бронзовая медаль. И он очень серьезно отнесся к комплектованию нынешней команды. У нас был проведен настоящий отборочный заезд. В результате в Монреале вместо Лейфа Ханссона поставили меня.

Курт Сёдерлунд всегда проводил линию, соответствовавшую его убеждениям. А ведь так важно, чтобы был человек, задающий тон в работе. Курт пользовался популярностью среди ребят из сборной страны. Несмотря на ту или иную его ошибку...

Велосипедный спорт распространен во всем мире, и, чтобы выиграть мировое первенство, надо проявить большие способности, значительно большие, чем МЫ/ возможно, представляем себе. И Бернт считает, что победа в командной гонке на чемпионате мира в 1974 году не была оценена в Швеции по достоинству.

— Более того, она была ужасно принижена,— говорит он.

Тот факт, что Швеция выиграла, явился большой сенсацией. Никто не предполагал этого. Чемпионат войдет в историю как один из наиболее драматических.

— К сожалению, мы были слишком далеко. Шведская пресса, радио и телевидение не могли следить за подробностями событий. Поблизости находилась лишь небольшая группа шведов. И среди них—три журналиста,— рассказывает Бернт.— Это было чрезвычайно напряженное соревнование: 30 градусов в тени и высокая влажность вызвали сильное обезвоживание организма. Спортсмены многих стран сошли с трассы.

Вот что рассказывает об этой гонке Бернт:

— Чтобы добиться успеха в командной гонке, надо все отладить с самого начала. У нас так это и было. Каждый внес свою предельную лепту в победу. Жара, конечно, была большой проблемой, особенно для рослых велосипедистов. У нас же подобралась довольно-таки «худощавая» команда, и это давало нам преимущество.

Я и Филип (так мы в команде называли Филипссо-на) на протяжении первых 5 миль шли впереди. Хуже было со Свеном-Оке, но он был меньше других ростом и под конец все же развил высокую скорость. Леннарт же держался ровно почти всю гонку.

Нам было трудно следить за ситуацией на трассе и отсчетом времени, так как русские и поляки стартовали после нас. Но когда оставалось несколько миль, пришло сообщение, что мы идем наравне с советскими спортсменами. И тут сдал Филип. Велосипедист крупного телосложения, он выдохся начисто. На последнем повороте, когда оставалось всего 6 километров, дорога пошла слегка вверх и подул встречный ветер. На этом участке мы измучились как черти. Было тяжко, но тут включил скорость Свен-Оке и выдержал гигантс-кую нагрузку.

Я никогда еще не был так обессилен после гонки. Полнейшее изнурение и усталость чувствовались в

каждом мускуле. Мы прямо-таки рухнули на землю за линией финиша.

Теперь лидерство было у нас. Советские и польские спортсмены находились еще на трассе. Русские, чтобы победить, должны были прийти ровно через 4 минуты после нас, а они пришли через 4 минуты и 2 секунды!.. Мы опередили соперников всего лишь на 12—15 метров.

Среди немногих шведов, находившихся на месте событий, разьЕгрались бурные сцены радости. Нам с трудом удалось протиснуться к пьедесталу почета, где, между прочим, мы увидели одного русского парня, упавшего от жарь! в обморок. Кстати, о жаре. Когда мы на трассе настигли чешскую команду, то были свидетелями, как один гонщик просто перестал вращать педали, потерял скорость и упал вместе с велосипедом, ударившись о дорогу.

Победа на этом чемпионате мира показала, что шведский велоспорт выходит на уровень высших достижений. 10—12 велогонщиков Швеции уже тогда по праву могли считаться гонщиками международного класса. Те, кто встревожился после ухода в 1970 году братьев Петерссонов, могли теперь спокойно вздохнуть. Шведский велоспорт не прекратил своего существования.

ГЛАВА XI

В 1968 ГОДУ ГЁСТА ПЕТЕРССОН ВЫИГРАЛ АНГЛИЙСКИЙ «МОЛОЧНЫЙ ТУР»...

...лидируя от старта до финиша. Тогда это было одним из выдающихся достижений шведского любительского велоспорта, и езда Гёсты произвела в Англии большое впечатление.

Однако он не был каким-либо ярким победителем. Гёста был однообразен и одержал победу лишь за счет равномерного, стабильного выступления. В нем не было, что называется, задора. Поэтому английские поклонники велоспорта предпочитают говорить о другом шведе, победителе 1975 года — Берите Юханс-соне. Именно тогда Бернт продемонстрировал целый

набор виртуозных приемов велосипедиста экстракласса.

Однако ход событий на первых этапах складывался не в пользу шведской команды. Правда, Турд Фи-липссон после шести этапов был на втором месте, а остальные шведы, вполне понятно, работали на своего лидера. В шведской сборной так и установлено: тот, кто занимает лучшее положение, получает поддержку от своих товарищей.

— Это демократическая тактика, и она отлично срабатывает. Но это еще не значит, что все остальные занимают пассивные позиции. Обстановка может сложиться и так, что кто-либо другой из команды окажется в лучшем положении,— разъясняет Бернт.

Такая обстановка и сложилась на седьмом этапе в Англии...

До того времени о Берите Юханссоне много не говорили. Более того, все только и ждали, что победу одержит Свен-Оке Нильссон, который ранней весной выиграл гонку по дорогам Алжира. И в тот день, в воскресенье 1 июня 1975 года, он должен был по плану обойти своих конкурентов на 16-мильном гористом этапе между Саутпортом и Шеффилдом. Но получилось все иначе: Свену-Оке Нильссону пришлось (в некоторой степени против своего желания) работать в головной группе в пользу другого шведа — Бернта Юханссона!

После шестидневного однообразия это была впечатляющая демонстрация того, каким должен быть велоспорт высшего класса.

Бернт, верный своей привычке, вошел в ритм гонки после нескольких этапов, и на седьмом немедля пошел в отрыв. Группа отрыва состояла из 12 велосипедистов. Вместе с Бернтом там был его приятель Леннарт Фагерлунд. Вначале шведы придерживались выжидательной тактики, хорошо зная, что Турд Фи-липссон, занимая в общем зачете второе место, еще не вышел вперед. Но темп нарастал, и караван все более отставал от отрыва. И тогда тренер сборной Курт Сёдерлунд скомандовал Бернту:

— Нажимай!

Как продолжали развиваться события на этом этапе, Бернт описывает сам:

33

2 «ь 2762

— Я знал, что нам предстоит преодолеть несколько гористых участков и что группа отрыва будет расчленена. И когда Курт подал мне команду, я резко рванулся вперед. Здесь у меня был колоссальный шанс. Чувствовал себя бодрым и энергично брал подъемы. На одном из подъемов Леннарт был вынужден отстать. Затем стали постепенно отставать другие, и когда нам предстояло подняться на гору Хоул Мосс — на высоту 500 метров по дороге, идущей вверх на протяжении 4,4 километра,— это смогли сделать только четверо. Энергично шел англичанин Джо Вах. Я «сел ему на колесо» и, удачно завершив финиш, завоевал горный приз. Позади меня были поляк Трю-бала и ирландец Келли. Вах же, видимо, израсходовал все свои силы, преодолевая эту гору, и отстал. В тот момент я был невероятно бодр и мог оторваться от Трюбалы и Келли, но не решился. У меня не было никакого представления, как далеко мы были от финиша, и я предпочел подождать их на горе. На ее вершине я увидел табличку: «20 миль».

Экономно расходуя силы, я промчался вместе с конкурентами вплоть до самого финиша. Но в спурте окончательно выдохся и потерял всякий шанс на победу. 19-летний Келли, ошалев от счастья, был первым, а за ним на финише проскочил Трюбала.

Бернт же стал третьим. Но это было равносильно победе. Группа отрыва выиграла у каравана 3 минуты 20 секунд, к тому же Бернт получил 10 премиальных секунд, и в сумме у него оказалось такое же время, как и у лидера — чеха Вондрачека. Но желтую майку Бернт получил благодаря более высоким показателям при распределении мест.

Впервые он был среди лидеров в многодневной гонке за рубежом.

И на этот раз, как и тогда, в 1973 году, завоевав майку лидера в 6-дневной гонке, он также скромно, сознавая сложность ситуации, говорил:

— Не уверен, что сохраню ее более чем на один день.

Но теперь Бернт был на два года старше, чувствовал себя увереннее, приобрел больше сноровки, а главное, стал физически крепче.

На восьмом этапе — 12-мильной трассе между Шеффилдом и Линкольном — замысел Бернта состоял в том, чтобы попытаться закрепить свое лидерство за счет премиальных секунд на промежуточном финише. Ему удалось прийти вторым и получить 3 премиальные секунды.

— Последние три мили были самыми трудными,— вспоминает Бернт.— Используя боковой ветер, датчанин Ёрген Маркуссен сумел в одиночку вырваться вперед- Немного спустя прорвался к нему Турд Филипс-сон. Полоса схватки растянулась, словно длинное ожерелье. За 9 километров до финиша мы обошли датчанина. Тогда я схитрил — сделал рывок вперед, получил просвет и уже решил, что буду финишировать. Датчанин несколько помрачнел. Но через 3 километра я был вновь отжат, так как Маркуссен организовал энергичную погоню с группой.

Однако после этой схватки я снова сделал рывок. Опять образовался хороший просвет, но тут подоспели англичанин Бил Никсон и американец Джеймс Око-виу. Теперь мы трое напряженно работали последние 3 километра. Когда надо было финишировать, мышцы ног у меня были мягкие. Это был короткий, но невероятно скоростной этап, и, как бы там ни было, сил для хорошего финиша было достаточно.

Итак, я впервые выиграл этап в гонке по дорогам Англии. И самое главное состояло в том, что эта победа принесла мне 42 премиальные секунды. Я пришел к финишу на 19 секунд раньше группы, получил 20 секунд за одержанную победу и 3 секунды за промежуточный финиш.

Вечером Бернт отдыхал в обществе бургомистра города Линкольна, который по традиции пригласил на обед победителя этапа.

— Это был замечательный отдых. Если быть честным,— говорит Бернт,— то многодневная гонка — утомительное и однообразное дело.

После 175 миль Бернт финишировал победителем на заключительном этапе в Блэкпуле.

На банкете он выразил свою благодарность организаторам гонки на английском языке. Директор соревнований Фил Лиггет сказал, что в течение первой недели все испытывали раздражение из-за однообраз* ного хода гонки и что фантастическая езда Юханссо-на спасла ее.

В своем карманном календаре против того места, где стояло «Суббота, 7 июля», Бернт отметил: «Выиграл «Молочную гонку».

Скромно. Как обычно. А между тем эта гонка, не считая олимпийского турнира в Монреале, возможно, наилучшая из тех, что были на счету Бернта.

Самое важное для Бернта — это ощущение цели. И теперь у него было основание еще больше напрячь свои силы.