БЕРНТ — ЗОЛОТОЙ ВЕЛОСИПЕДИСТ

ГЛАВА XV

«ЗОЛОТО» ИЗМЕНИЛО ЖИЗНЬ БЕРНТД.

ДО ОЛИМПИАДЫ ОН...

...мыслил так: «К осени мне, наверное, придется пересмотреть свои планы и часть времени, отдаваемого велосипеду, пожертвовать на что-то другое. Я уже посвятил велоспорту шесть лет, но это не может продолжаться до бесконечности. Мне надо обеспечить себе будущее».

Но после того как торжества остались позади, Бернт стал размышлять снова. И весьма скоро он понял значение «золота» для своего будущего.

— В какой-то мере жаль, что олимпийская победа может повлиять на жизненный путь человека и на его будущее,— говорил Бернт.— Но другого выбора у меня нет...

Когда писались эти строки, Бернт еще не знал, как сложится его будущее. Но он знал, что еще на многие годы его жизни велоспорт наложит свой отпечаток.

— Если я смог стать лучшим в мире велосипеди-стом-любителем, то ясно, что я смогу стать хорошим профессионалом,— рассуждал Бернт.— Я придерживаюсь той точки зрения, что лучшие любители стоят на более высоком уровне, нежели большинство профессионалов. Шведская велосипедная элита действительно могла бы образовать очень сильную группу профессионалов. Проблема была лишь в том, чтобы получить признание и установить нужные контакты. Ведь в профессиональном велоспорте речь идет не только о том, чтобы ездить на велосипеде...

Эта идея разрабатывалась уже после победы на чемпионате мира в 1974 году. Многие полагали, что разговор о профессионалах, о котором узнала широкая общественность, главным образом нацелен на то, чтобы активизировать велоспорт в стране и привлечь Союз велосипедистов к решению финансовых проблем.

— Это не совсем так. Замысел был серьезный, и мы, энтузиасты, в сущности, верили в этот проект. По крайней мере, мы надеялись на его осуществление. Ошибка состояла в том, что все эти планы выплыли наружу. Было бы лучше не оглашать их и не выступать в печати,— говорит Бернт.

Бернт поехал в Монреаль как один из членов шведской команды. А вернувшись домой, он стал Бернтом, принадлежащим всему шведскому народу.

Он ничего не имел против того, чтобы быть в центре внимания.

— Но сенсация была большей, нежели я предполагал. Она была попросту огромной. Там, в Монреале, я не представлял, как будет воспринята моя победа дома, в Швеции. Но потом, когда я приехал домой, мне стало ясно, что велогонка действительно запомнилась людям. У всех была возможность увидеть, сколько драматизма заключает в себе велогонка. Шведский велоспорт, конечно, и в прошлом достигал больших успехов, но для того, чтобы завоевать настоящую популярность, ему потребовалась помощь со стороны телевидения.

Выступления спортивной элиты, по мнению Бернта, это — шоу, один из способов развлекать людей.

— Я научился владеть собой, когда на меня устремлены взоры публики. Результаты, которых спортсмен добивается на соревнованиях, должны широко популяризироваться. Подобно тому, как средствам массовой информации нужны звезды, так и мы, спортсмены, нуждаемся в средствах массовой информации, и это следует усвоить даже тем, кто негативно относится к журналистам.

После сенсации в Монреале Бернт вновь надеялся вернуться к нормальной жизни. Он, конечно, предполагал, что ему будет оказано некоторое внимание по возвращении домой, но то, что его ожидало, было фантастичным...

— На пути домой наши места были забронированы до Стокгольма. Когда же мы прибыли в Осло, я прочел «Дагенс нюхетер» и узнал, что нас с нетерпением ждут в аэропорту Турсланда в Гётеборге. Это было для нас большой неожиданностью: ведь мы ь Гётеборг заезжать вовсе не собирались. Из Осло я позвонил домой, в Тидавад. «Люди собрались и ждут вас в Гётеборге, и ты должен побывать там»,— сказала моя тетка, с которой я разговаривал по телефону.

Нам удалось перезаказать билеты и отправиться в Гётеборг. Сколько же людей ждали нас там! Это была волнующая встреча. А уже вечером меня бурно приветствовали в Тидаваде деревенские жители.

Официальный прием в Мариестаде на следующий день был и вовсе грандиозным. Повсюду масса людей: на улицах и площадях, в местах, где припаркованы автомашины, на крышах домов. И на глазах у 20 тысяч людей я чувствовал себя несколько растерявшимся.

Дома телефон звонил целыми днями. Это уже было слишком. И я решил спастись бегством — уехал на велосипеде на трассу. Здесь, на дороге, я был в безопасности.

Итак, в жизни Бернта произошли большие изменения. Но не зря он говорил, что победа на олимпийских играх не успокаивает, а, напротив, вдохновляет на новые спортивные подвиги. И Бернт продолжал работать и участвовать в стартах. Но теперь ему, олимпийскому чемпиону, побеждать было все трудней.

Уже через несколько дней велосипедисты Марие-стада участвовали в первенстве Швеции. Он мог бы выиграть эту гонку, но...

— Тут я почувствовал,— говорит Бернт,— что

значит выступать в роли чемпиона. Мне не давали возможности что-либо сделать. Мои конкуренты наседали на меня словно коршуны, и поэтому я решил, что разумнее всего будет сойти с трассы...

ГЛАВА XV!

В 1971 ГОДУ ПОСЛЕ ЧЕМПИОНАТА СЕВЕРНЫХ СТРАН ГАЗЕТА «ГЁТЕБОРГ-ПОСТЕН»—

...писала так: «Фиаско! Вот то слово, которым определяется результат шведов на чемпионате Северных стран по велоспорту.

В шведской команде не было единства. Такие признанные звезды, как Юпп Рипфель, Сюне Веннлёф и Лейф Ханссон, и новые ребята, вошедшие в сборную страны, говорят на разных языках. Теряется интерес к участию в гонках. Лидеры хотят, чтобы юниоры работали на них на трассе. Те так и делали, а звезды не хотели помогать даже самим себе.

— Нам, очевидно, надо иметь в команде молодых велосипедистов,— говорил Кнуд Якобсен.

Суть дела заключалась в том, что маститые гонщики не переживают за результаты гонок, выкладываться больше не хотят. Они не перенапрягаются, будь то на тренировках или на соревнованиях.

Досадно, что новое поколение спортсменов будет портиться под влиянием звезд, которые знали даже, как обмануть Кнуда Якобсена, чтобы улизнуть с половины тренировки. Несмотря на некоторое сопротивление со стороны союза велосипедистов, Кнуду все же удалось сделать ставку на молодежь, и в 1972 году была сформирована новая шведская сборная команда по велосипеду».

Бернт отмечает:

— Новая сборная страны сложилась после «Молочной гонки» по Англии в 1972 году. К оставшемуся в ней Лейфу Ханссону добавились Турд Филипссон, Свен-Оке Нильссон, Леннарт Фагерлунд и я. Мы все время составляли костяк сборной, а потом получили замечательное подкрепление, прежде всего в лице Альфа Сегерселля и Томми Прима.

Не знаю, как удалось создать замечательную атмосферу и спаянность в сборной страны. Но нам часто приходилось бывать на разных гонках, и мы всегда были едины в том, что дела будут идти наилучшим образом, если мы будем поддерживать друг друга. В команде царило хорошее настроение. Леннарт Фагерлунд обычно исполнял официальные функции капитана команды, и он, бесспорно, обладал замечательной способностью принимать правильные тактические решения и не боялся иной раз повысить голос. Но, в сущности говоря, каждый из нас знал до мельчайших деталей, что ему надо делать.

На многодневных гонках такая преуспевающая сборная, какой являлась команда Швеции, часто выигрывала немалые денежные премии. Победа на этапе могла принести 300 крон, победа в индивидуальной и командной гонке — значительно больше. Не говоря уже о всех других присуждаемых премиях.

Ну, а как же мы распределяли премии?

И здесь опять проявлялось дружелюбие команды. Все получали поровну! Иными словами, не играло роли, одержал ли общую победу Бернт Юханссон или кто-либо другой. Победа всегда принадлежала команде, «нам». И это вдохновляло работать в полную силу тех, кто на этот раз исполнял роль вспомогательного гонщика.

Вот как сборная страны распределяла выигранные на соревнованиях премии.

Мы обычно устраивали аукцион! Курт Сёдерлунд, как тренер союза велосипедистов, не входил в число тех, между кем делились премии. Ему и поручалось вести аукцион. Распределению подлежали все вещевые призы. За исключением того, кто лично завоевал данный приз, все должны были принимать участие и делать заявки. После того как Курт, ударив молотком, называл приз, у того, кто его выиграл, спрашивали, не хочет ли он выкупить его. При отрицательном ответе обладателем вознаграждения становился тот, кто предложил за него самую высокую цену.

Когда аукцион заканчивался, мы складывали премиальные деньги с теми, что были получены за призы, и делили всю сумму поровну. Разумеется, часть ее получал союз велосипедистов. Она шла механикам и массажистам.

Надо сказать, что иной раз на каждого приходилась весьма ощутимая доля выигрыша. Например, в Англии в 1973 году премиальные составили 13 000 крон. Но, как правило, такие крупные суммы получать не приходилось. Обычно они бывали в пределах 6—7 тысяч крон.

ГЛАВА XVII

БЕРНТ ВХОДИТ В СБОРНУЮ, В КОТОРОЙ ГРУППА СПОРТСМЕНОВ ПОЧТИ НЕПРЕРЫВНО НА ПРОТЯЖЕНИИ...

...сезона за пределами страны участвует в многодневных гонках. Это начинается уже в марте, когда ведущие шведские гонщики держат путь в Северную Африку на розыгрыш «Большого приза Аннабы», где благоприятные возможности для соревнований, однако не очень заманчивые условия жизни.

Соревнования в Африке — это не только борьба между командами первоклассных велосипедистов европейских стран, но и проверка выносливости в обстановке высокого психологического напряжения, вызванного непривычными условиями. Вероятно, не многие национальные сборные одобряют саму организацию таких соревнований и то, как размещаются их участники, но велосипедисты не жалуются, хорошо зная, какое огромное значение имеют для них эти ранние весенние велогонки. Они проводятся не только в интересах того, чтобы разыграть места среди участников. Их главный смысл заключается в том, чтобы велосипедист вошел в спортивную форму, в тот ритм, который не достигается на зимних тренировках. Такие гонки длятся в течение недели и больше, и программа их весьма насыщенна. Часто команды приезжают на них всего лишь за день до начала соревнований, чтобы не успеть затосковать. Энтузиасты хотят сразу же браться за дело. Программа соревнований с указанием протяженности этапов, профиля трассы (перепадов высот) и пунктов расположения рисует картину того, что предстоит...

Бернт описывает одни сутки гонок на «Большой приз Аннабы» в 1975 году:

— Сегодня утром просыпаюсь в отеле «Бу Сада». Единственном отеле за все время соревнований. В 8 утра завтракаю: фралла, мармелад, кофе, венские булочки. Затем упаковываю большую сумку: ее надо передать организаторам для транспортировки к месту расположения после очередного этапа. Немного отдыхаю за чтением двух-трех глав захваченной с собой книги — почти всегда детектива, который помогает отключиться от забот.

В 10 часов одеваюсь по форме, упаковываю ручную сумку, которая поедет дальше в нашей служебной автомашине, беру велосипед. Подъезжаю к старту, где Курт Сёдерлунд встречает нас с наполненными флягами. Тех, кто желает, массажист смазывает жидкой мазью. Я, как правило, не делаю этого. Жидкая мазь не приносит пользы.

Затем заполняется стартовый лист. Держит речь бургомистр, выступают народные танцоры, гремит салют, и на весь город слышатся свистки. Дается так называемый почетный старт в нескольких километрах от официальной стартовой линии, с которой ведется отсчет времени. На старте нужно успеть занять хорошую позицию, особенно когда дует ветер. Бывает, что он дует с такой силой, что старт откладывается. Это — песчаная буря в пустыне...

Старт дан. Я плохо выхожу на трассу. После того как позади остаются примерно 10 из 17 миль, гонщики размежевываются, и я оказываюсь в первой группе. По существу, свою задачу я уже выполнил. Теперь надо помогать Свену-Оке Нильссону, который в суммарном зачете занимает второе место.

Дороги — отличные, но скучные. Протяженные прямые участки трассы продуваются встречным ветром. Через каждую пару миль встречается оазис, возле которого стоят люди. Группа гонщиков движется быстро. Мы, шведы, поддерживаем между собой контакт. Я с головной группой двигаюсь к финишу в городке Бискра. Далее — к палатке с прохладительными напитками. При расторопности можно утолить жажду...

Затем нам нужно отыскать место расквартирования в Бискре. На сей раз это школа. Нет, здесь не будет так же хорошо, как в «Бу Саде». Мы находим душ, где за каплю воды готовы драться.

Размещение организовано на таком уровне, которого мы опасались. Кругом сквозняки (Леннарт Фа-герлунд придет к следующему финишу в плохом самочувствии, с температурой). Нам выделили угол в большом зале. С электрическим освещением плохо. К тому же холодно, чертовски холодно. Леннарт мучается... Но надо радоваться, что есть шерстяное одеяло и что-то сухое, на что можно прилечь.

В 7 часов вечера прием пищи, затем вручение призов. Качество пищи различное, но все же большую ее часть мы запихиваем в себя. Надо же есть, чтобы двигаться. Я вытираю тарелку салфеткой, очищаю вилку от остатков старой пищи. Странно, что мы болеем не чаще.

После еды я отдаю себя в руки массажиста. Чудесное расслабление. Массажирование занимает весь вечер. Мы, как обычно, провели скоростной заезд на право массироваться первыми. Лучший в команде — первый на лежаке массажиста. Можно ощутить большое удовлетворение, выиграв иногда такой заезд...

Мы ищем штепсельную розетку. Сейчас надо будет включить кофеварку. Находим розетку на 220 вольт. Иной раз оказывается, что напряжение только на 110 вольт,— тогда приходится ждать кофе целый час. Иногда в дело вмешивается электрик Свен-Оке и воровским образом «подключается» к лампе. Кофепи-тие является кульминацией вечера. Мы разговариваем и отпускаем шутки. Размышляем над тем, чем заняты наши друзья дома, в Швеции. Здесь ведь не так-то много возможностей для развлечения.

Я спускаюсь к механику, который разместился внизу, в подвале. Он проверяет все велосипеды. Массажист начинает протирать эфирным спиртом велосипедные брюки и смазывать их детской мазью. У этих двоих тяжелая работа — с раннего утра и до позднего вечера. С другой стороны, они избавлены от езды на велосипеде.

Я засыпаю около 11 часов. Встаю, как обычно, в 8 утра. Леннарт болен, он не поднимается. У Турда

Филипссона болит желудок, но все же он будет стартовать.

Да, а нас ждут 15 новых миль.

В таких вот условиях закалялся Бернт, прежде чем добился признания. Он не вел роскошной жизни. Он занимался велосипедным спортом. Почти все остальное было для него несущественным: «Было бы только шерстяное одеяло да что-либо сухое, на что можно прилечь».

ГЛАВА XVIII

«ЕСТЬ ЛИ ДЕНЬГИ У ШВЕДСКОГО ВЕЛОСПОРТА! НУ, КОНЕЧНО ЖЕ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ. ЕСТЬ...

...деньги! Ну, а «левые» деньги? Нет, таких денег у него нет»,— утверждает Бернт. Но «велосипедная элита» должна на что-то существовать!

И каждому было ясно, что обилие пользующихся спросом велосипедных марок немыслимо без расходов на их рекламу. Шведские гонщики и были передвижной рекламой. Ребята из сборной страны строго следовали правилу — фотографироваться или выступать перед телевизионной камерой в головном уборе с названием велофирмы. Как же, собственно говоря, это увязывалось между собой? Ведь ребята — спортсмен ы-любители.

— Мы не получали от велофирм ни одной копейки. Деньги брали себе спортивные союзы и клубы,— заявляет Бернт.

В 1973 году в шведском велоспорте появилось одно новшество. До того времени на велосипедном рынке доминирующее положение занимала фирма «МКБ» — «Монарк и Кресчент» в городе Варберге. Теперь же рядом с ней решил занять место поставщик колбасных изделий и спортинвентаря Рихард Стрём из Линчёпинга. В его ведении было шведское представительство на итальянской велофирме «Биан-ки». Он безвозмездно передал велосипеды предприятию «Кумла и Хюмер» в Линчёпинге. И карусель завертелась.

— Я считаю, что успехам шведского велоспорта благоприятствовало проникновение на рынок «Биан-ки»,— говорит Бернт.

Но конкуренция повлекла за собой возникновение войны между фирмами. Бернт говорит по этому поводу:

— 1973 год был беспокойным годом. На шведских велотрассах война шла полным ходом, и многие переживали, что это отразится также на состоянии сборной страны. Но мы старались держаться дружно даже в тех случаях, когда иной раз возникали небольшие осложнения.

На первых соревнованиях в том году я выступал на велосипеде фирмы «МКБ». Но «Бианки» быстро расширяла свои мастерские. Роланд Странд и Ян Карл-квист — механик этих мастерских — знали друг друга с давних времен и договорились, что Тидахольм также получит бесплатно велосипеды «Бианки». Вскоре ти-дахольмская команда, в которую входили Леннарт Фагерлунд, Андерс Говертссон и я, получила «Бианки». На этой же машине выступал и Мате Микивер, который одержал победу в гонке по Варбергу.

Теперь «МКБ» предстояло взять реванш в другом турнире — по дорогам Линчёпинга. При этом команда была подкреплена Эриком Петерссоном, бывшим профессионалом, который за год до того вернулся из Италии, но не имел права участвовать в каких-либо крупных соревнованиях. Но здесь он мог выйти на старт, и от него ожидали высоких результатов. «МКБ» выделила целую группу механиков: ничто не отдавалось на волю случая, проколы покрышек или иные повреждения велосипедов не должны были помешать победе.

И что это были за соревнования! На них Бернт самым настоящим образом пустил в ход кулаки — в первый и в последний раз в своей жизни в спорте. В нормальной обстановке он на трассе спокоен и разумен, но тут он не смог сдержаться.

Бернт вспоминает:

— Мы двинулись командой в составе пяти человек: Леннарт, я и три «МКБ» — Эрик Петерссон, Пер Ерехольт, американец Джон Ховард. Мы трижды прошли по пятикилоллетровому кругу. Все началось на последнем круге. Сошел с трассы Леннарт. А тем в ре-менем Эрик всячески оттеснял гонщиков, пробивая для себя брешь.

Я шел за Эриком и попытался его обогнать, но когда он увидел, что я иду по внутренней бровке, попытался отжать меня с трассы. В этот момент я не выдержал и ударил его кулаком по спине. Я испытывал усталость и раздражение. Однако снова решил обойти его — на этот раз слева. Тогда он подался в середину, блокируя проход. И я вновь ударил его.

Затем я стал нажимать еще сильнее, и мы скоро «достали» Ерехольта, который через короткое время остался позади. А Ховард сошел с трассы.

Пока продолжалась гонка, мне дали еще раз флягу с питьем, а это было запрещено правилами.

«Пусть Бернт выигрывает, мы все равно дисквалифицируем его потом»,— говорили по этому поводу руководители «МКБ».

Но Эрик, разумеется, был весьма уверен в том, что побьет меня в спурте. Он был признанным финишером. Получилось же наоборот...

Многие полагали, что после гонки мы начнем драться. Но я уже успокоился и лишь сказал Эрику:

— Для вас нет резона дисквалифицировать меня, ведь ты сам нарушил правила, надев этот шлем, который не разрешен для использования на соревнованиях...

Он понял меня... Мы взялись за руки и, заговорив на другие темы, направились к раздевалке.

Война между фирмами продолжалась...

Горячие споры возникали и по другим поводам. Один из споров произошел на чемпионате Швеции в 1975 году.

Бернт говорит по этому поводу:

— Речь шла о рекламе брюк. «Никакая реклама брюк не разрешается»,— заявили представители союза велосипедистов, заметив этикетки у гонщиков нашего клуба. И за час до начала гонки нам пришлось пережить смехотворную сцену: чиновники из союза занимались тем, что нарезали куски клейкой ленты и заклеивали ими этикетки на наших брюках. Надо было, вероятно, показать свою власть.

Между тем членам клуба «Велосипедист Марие-стада» было известно, что наша реклама была одобрена спортивным союзом. Проблема же состояла в том, что документ на этот счет остался у нас дома, в Ма-риестаде. Так что нам пришлось выступать на соревнованиях с заклеенной рекламой. И я был зол, страшно зол, когда вышел на трассу. Проехав 5 километров, я слез с велосипеда. В негодовании я прекратил гонку.

Нам захотелось реабилитировать себя. Вечером двое из наших руководителей — Роланд Странд и Ян Скугсберг — сели в автомашину и проехали 60 миль только затем, чтобы привезти тот самый документ, который предоставлял нам право на рекламу. И в субботу утром компании неприятно удивленных лидеров союза было предъявлено неопровержимое свидетельство тому, что реклама была одобрена. Потом все клубы на протяжении целого сезона выступали с рекламными этикетками. Так отношение к нашим клубам часто бывает из рук вон плохим.

Но лично я, как велосипедист, хотел бы сказать, что к нам, активным спортсменам, по большей части относились корректно. А если и возникали какие-либо проблемы, то мы обсуждали их в так называемом «Велосипедном кольце», а затем разбирали в спортивном союзе.