БЕРНТ — ЗОЛОТОЙ ВЕЛОСИПЕДИСТ

ГЛАВА XIX

БЕРНТ — КАКОВ ОН, СОБСТВЕННО

ГОВОРЯ, НА ВЕЛОТРАССЕ}

— Я МОЖЕТ БЫТЬ...

...излишне самонадеян, напорист, когда речь идет об участии в соревнованиях,— говорит он сам.— Я может быть, даже и баловал других спортсменов тем, что брал на себя тяжелую работу, но, с другой стороны, хорошая тренировка — это залог успешного участия в соревнованиях, где выкладываешься до предела. Часто я смотрю и на соревнования как на тренировку.

Правда, на крупных соревнованиях Бернт выступает с большой отдачей сил. Обычные же национальные «призовые турниры» являются звеном в его программе тренировок, даже если такие «тренировки» нередко приносят победу. Например, перед пятимильной гонкой на «Большой приз», которая состоится вечером, нужна тренировка на дистанции 15 миль утром

в тот же день, считает Бернт, а накануне 15—18-мильной гонки он обычно проходит 20 миль.

Но это, разумеется, не те нормы, которых он придерживается перед крупными соревнованиями. Он сторонник того, чтобы такие соревнования изобиловали острыми событиями, и сам он часто идет в отрывы и задает высокий темп гонке. Этого же он требует от остальных членов команды.

— Я стараюсь держаться спокойно, но выхожу из себя, когда кто-либо не хочет принять вызов и напрячь силы, умышленно пытается работать с прохладцей, облегчает создание так называемых «просветов» и осложняет тем самым обстановку для других,— признается Бернт.

В спурте его трудно победить. Если он движется к финишу в первой группе, что случается чаще всего, то остальные должны либо изыскать какие-то дополнительные силы, чтобы настичь или обойти его, либо прибегнуть к недозволенным приемам. Прижать или прикрыть искусного финишера — обычный маневр, который часто безнаказанно применяется на внутренних стартах. Но он не проходит бесследно на олимпийских играх. Так, например, когда в Монреале спортсмен из ФРГ Чаплер оттеснил на финише итальянца Мартинелли, он был за это наказан и деклассирован на девятое место.

А вот на чемпионате Северных стран в 1975 году финн Мауно Уусивирта смог увезти домой титул чемпиона после того, как едва не столкнул Бернта в канаву.

— Если не войдешь в спурт сразу же, с самого начала, то существует риск, что соперники сами выкинут какой-нибудь номер,— говорит Бернт.

В 1973 году во время 6-дневной гонки по Швеции он обхитрил русского велосипедиста Горелова, который пытался обойти его на глазах у публики. Это был один из лучших спуртов, когда-либо выполненных Бернтом, однако в случае с Уусивирта он был бессилен.

— Я выжидал слишком долго, чтобы начать спурт, и финн получил преимущество. Ветер дул слева, и, чтобы от него защититься, естественнее всего было обойти Уусвирта справа. Но тогда я подумал: «Чтобы обмануть его, пойду слева». Но финн разгадал мой замысел: встав на педали, срезал влево и обошел меня на узкой гаревой дорожке, проходившей между асфальтом и крутой канавой. Меня несколько раз тряхнуло, я вырулил на асфальт и потерял темп. Я мог бы, конечно, прервать гонку, когда он меня прижал. Возможно, это повлияло бы на решение жюри. Но я этого не сделал, и победу одержал Уусивир-та...

Беркт был расстроен и разозлен. В самом деле, он был готов разразиться слезами, но стиснул зубы и сдержался.

На следующий день, находясь уже дома, в Тидава-де, он получил возможность разрядиться,

— Ив этом мне помог велосипед. Я проехал 7 миль в темпе, от которого свалился, придя домой.

Какую же тогда применять тактику перед спуртом?

— В какой-то степени все зависит от складывающейся обстановки, но я имею обыкновение вырываться сам. Поскольку мой резкий начальный рывок и быстрый набор скорости создают просвет для других гонщиков, которых я хочу использовать в своих интересах, то важно не дать какому-либо велосипедисту «сесть мне на колесо», а чтобы избежать этого, я делаю бросок в сторону. И соперник встречается с ветром, а затем отстает. Именно таким приемом я побил Йоргена Эмиля Хансена на чемпионате Северных стран в 1976 году. За 50 метров до финиша я совсем выдохся, но зато победа была обеспечена.

Протяженность отрезка, на котором Бернт способен финишировать в максимальном темпе, зависит целиком от того, насколько напряженной была гонка, сколько сил пришлось в нее вложить. У финиша большой протяженности может быть одно преимущество: гонщик ложится на руль и контролирует действия других.

ГЛАВА XX

ДЛЯ ДОСТИЖЕНИЯ УСПЕХА НЕТ КРАТЧАЙШИХ ПУТЕЙ. ЕДИНСТВЕННОЕ, ЧТО В ЭТОМ ДЕЛЕ...

...помогает,— это тренировка. Повышать спортивные показатели искусственным образом применением препаратов и так называемых допинговых средств — чуждо для Бернта, и, между прочим, для всех#велосипедистов высшего класса.

Единственно, кто в наше время осмеливается идти на риск и экспериментировать, это профессиональные велогонщики. Так по крайней мере считает Бернт. Теперь, однако, допинговый контроль проходят и велосипедисты-профессионалы.

Злейшими врагами первоклассного спортсмена в наши дни являются болезни. Принимая во внимание строжайшую систему допингового контроля, вряд ли найдется какое-либо лекарство, действие которого окажется дозволенным.

— Попросту говоря, нельзя болеть,— констатирует Бернт.

Иногда у него бывает воспаление носоглотки. Именно оно помешало ему участвовать в мировом чемпионате в Барселоне в 1973 году.

— Я не решился тогда даже принять лекарство «Риномаар», который содержит в себе запрещенное вещество «эфедрин», несмотря на то, что оно не вызывает никакого возбуждения. Скорее —- вялость.

Допингконтроль, пожалуй, перешел всякие разумные границы, но, с другой стороны, представляется разумным положить конец всем попыткам искусственного повышения спортивных результатов.

Бернт тренируется напряженно. Все время стремится повышать тренировочную дозу.

Как он выдерживает нагрузки и как долго он останется велосипедистом высшего класса? Это, разумеется, те вопросы, которые часто задают непосвященные люди.

— Велосипедный спорт является по своей сути «добрым» спортом по отношению к человеческому организму. Занимаясь им, надо вкладывать труд. Но те движения, которые проделывает велосипедист, настолько пластичны, что не вызывают каких-либо повреждений, будь то в суставах или в мускулах. Понятное дело, что после тренировки на дистанции в 25 миль, когда все тело находится в непрерывном движении около 7 часов, ощущается переутомление.

Если говорить о профессиональных травмах, то перелом ключицы представляет собой повреждение, которому велосипедист, видимо, подвержен чаще всего. Случается, что гонщик иной раз падает. И, конечно, тут не обойтись без ссадин,

Я рассчитываю на то, что еще многие годы останусь велосипедистом. Свои лучшие результаты Гёста Петерссон показывал, когда ему было 30 лет. То же самое относится и к Эдди Мерксу. 40-летний француз Раймонд Пулидор по-прежнему принадлежит к профессиональной элите. Мне же только 23 года.— Так говорил Бернт в 1976 году.

ГЛАВА XX!

ВХОДИТЬ В СОСТАВ ЗАМЕЧАТЕЛЬНОЙ КОМАНДЫ, ИМЕТЬ ДРУЗЕЙ, ЧТОБЫ ОТДОХНУТЬ...

...вместе с ними,— все эго Бернт ценит очень высоко. У себя дома, в Мариестаде, он был примером для всей молодежи, и, между прочим, не только ма-риестадской. Но как человек он не хотел выделяться среди других.

— Хорошо, когда ты дома. Там на тебя не оборачиваются на улицах,— говорит Бернт.

Он считает, что условия для развития спорта в небольшом городе более благоприятные. Важна здесь солидарность. Ее он ощущал среди велосипедистов Мариестада, которыми руководил папа Харри.

— Но он не делал из меня фаворита, это точно,— утверждает Бернт.

Что касается тренировок, то Бернт и Леннарт Фа-герлунд заботились о себе сами. Случалось, что они участвовали в совместных тренировках, которые проводил клуб. Но это бывало не часто. Эти тренировочные выходы для них были слишком короткими. Оба они принимали активное участие и в других видах деятельности клуба, ибо нехватка руководителей ощущалась даже в Мариестаде. Несмотря на это, клуб за три года настолько вырос, что в то время входил в число наиболее активных в стране и, вне всякого сомнения, являлся одним из крупных в уезде, насчитывая в своих рядах в 1976 году 48 лицензированных велосипедистов.

Роланд Странд являлся тренером Бернта, или, точнее, техническим советником. Это будет для него, пожалуй, более точный титул. Роланд, в давние времена входивший в состав сборной страны, заботливо следил за бернтовским велосипедом марки «Пежо». Ездил с Бернтом по стране на все соревнования. О соревнованиях за рубежом заботился спортивный союз.

В 1973 году велосипедная ассоциация Тидахольма стала лучшим велоклубом Швеции. Бернт одержал тогда свою первую победу на чемпионате страны (в командной гонке).

Хотя велофирма «Бианки» всячески поддерживала тидахольмскую ассоциацию, финансовые издержки покрывались далеко не полностью. Осенью руководители Тидахольма констатировали, что в дальнейшем они не сумеют сводить концы с концами. Пусть те, кто имеет возможность, возьмут под свою опеку наших лучших велосипедистов! Местная газета в Мариеста-де выступала с требованием создать велоклуб.

— Я пытался повлиять на отца,— рассказывает Бернт.

И Харри Юханссон с группой других энтузиастов велоспорта субсидировали проект создания велоклу-ба и тем самым решили проблему. На осуществление проекта пришлось затратить не только труд. Нужна была также настойчивость. Клуб был создан, и члены правления выступали как финансовые гаранты. Но при просчетах они должны были платить из собственного кармана. Что касается фирмы «Бианки», то она переместилась из Тидахольма в Мариестад. Но ее вклад выражался главным образом в поддержке ведущих гонщиков и в предоставлении некоторого количества бесплатных велосипедов. А ведь у клуба были и другие важные проблемы. Значит, нужен был еще один источник финансовой поддержки. Харри Юханссон упорно искал его, но повсюду получал отказ.

Экономическое положение мариестадских велосипедистов спасла тогда одна статья в газете. Харри узнал из нее о фирме, которая специализировалась на кофейных автоматах. Позвонил директору этой фирмы, договорился о встрече и подписал контракт на три года. Таким образом, клуб «Мариестадский велосипедист» получил столь необходимые ему 50—60 тысяч крон, а кофейная фирма благодаря этому также приобрела выгоду, упрочив свое положение.

Сделка удалась. Первый же год был отмечен спортивным взлетом. В клубе появились один чемпион Швеции и два чемпиона мира.

ГЛАВА XXII

— БЕРНТ УНИКАЛЕН! — ГОВОРИТ ТРЕНЕР ШВЕДСКОЙ СБОРНОЙ СЁДЕРЛУНД...

...и разъясняет, на чем основано его утверждение:—-В езде Бернта не было просчетов. Ему удавалось все. В сущности, он чистой воды спринтер. Ему было нипочем взобраться на гору, рвануть вниз, резко затормозить, затем снова набрать скорость и вырваться вперед. В его езде не было слабых мест. Свен-Оке Нильссон, пожалуй, был несколько резвее при чистом подъеме в гору, но зато у него существовал другой недостаток — плохой спурт.

Бернт излучал доброту — свойство, которым наделены не многие. Он откровенен и благожелателен, жизнерадостен и отзывчив, а внешне пышет здоровьем. Он оживленный собеседник и в кругу своих товарищей по команде, и при встречах с руководителями, журналистами и болельщиками.

Курт Сёдерлунд, как тренер, разумеется, нес определенную ответственность за своих питомцев. Но эта ответственность, пожалуй, не распространялась столь заметно на планы тренировок. Здесь велосипедисты сборной сами заботились о себе.

— Но я все же хоть как-то пытался повлиять на Бернта, заставить его сократить свои тренировочные дозы,— говорит Курт.— Я опасался, что он не выдержит невероятно больших нагрузок на тренировках.

Но Бернт не хотел слушать, в конце концов, он доказал, что тренировался правильно. Золотая медаль на Олимпийских играх свидетельствует об этом.

Когда говоришь с Куртом Сёдерлундом и просишь его высказаться о Бернте как о человеке и велогонщике, то в ответ не слышишь ни одного недоброго слова. Курт с удовольствием рассказывает о нем подробности, рисует Бернта таким, каким он запечат-лелея ему. Так что не стоит придираться к тому, что портрет Бернта получается положительным на все сто процентов.

Но никто и не сомневается, что этот портрет является достоверным. Ведь Курт превосходно знал Бернта — участника всех сборных страны, которые формировались на протяжении многих лет.

А мама Лола немного застенчиво говорит по этому поводу:

— Вряд ли есть такие люди, которые плохо думают о Берите.

Бернт приобрел известность еще юношей. И стал звездой мировой величины тоже в юношеском возрасте.

— Такой карьеры шведский велоспорт никогда еще не знал в прошлом,— говорит Курт.

Помимо «золотой гонки» в Монреале в памяти Курта сохранилось несколько примеров спортивного мастерства Бернта, обратившего на себя внимание еще юношей. Решающими факторами здесь были его импульсивная езда, умение находить новые приемы, ломать привычные представления.

Курт рассказывает:

— Это было на «Молочном туре» по Англии в 1975 году. После того как Бернт на седьмом этапе завоевал майку лидера, он оторвался и выиграл восьмой этап, закрепив свое лидерство. Его езда была удивительной и, по большому счету, совершенно необычной. Стиль езды Бернта — наступательный, он работал всегда активно, стремясь улучшить свою позицию.

Подобная же обстановка сложилась во время гонки, которая проводилась в Кларэльве в 1976 году. Перед последним днем майка лидера была у Бернта, но его преимущество не было значительным. И зто давало повод для сомнений, удержит ли он лидерство. Соревнование заканчивалось скоростной гонкой. И Бернт положил конец всем сомнениям уже на первом этапе заключительного дня. Он выложился еще раз и оторвался от основной группы. Гонка была выиграна.

Бернт обладал способностью держать высокую скорость на протяжении многих километров. Эту способность он и продемонстрировал в Монреале.

Курт комментировал последний круг олимпийской гонки по радио вместе с журналистом Ларс-Гуннаром Бьерклундом. Когда группа отрыва в последний раз двигалась вверх по большой горе, Курт констатировал:

— К финишу приближаются десять велогонщиков.

В этой ситуации он не мог и мечтать, что Бернт

достигнет его первым.

И появилось чувство некоторого беспокойства: а вдруг надежнейшее оружие Бернта — спурт — подведет?

Но, когда Бернт сделал рывок и образовался разрыв в 150 метров, Курт понял, что теперь все в порядке.

Курт тверд в своей положительной характеристике Бернта. А вот мнение Бернта о своем тренере:

— Курт пользовался признанием. Он пришел к нам из рядов активных спортсменов, хорошо помнил, как складывалась его собственная карьера, отлично знал каждого из нас.

Быть старшим тренером сборной — это не такая уж благодарная должность. Курту приходилось не легко, особенно когда критика в его адрес ужесточалась.

Возможно, Курт был излишне чувствителен для такой работы. Он чрезмерно реагировал на критику, направленную в его адрес,— поясняет Бернт,— и, кроме того, административная работа в союзе была для него слишком обременительной. А мы, активные спортсмены, придерживались того мнения, что тренер сборной должен отдавать себя целиком работе с командой. Между гем тренер у нас, к сожалению, меньше всего занимался обеспечением тренировок. Ведь ему приходилось быть чуть ли к-е мастером на все руки, вникающим в самые разные дела. Он должен быть связан с медициной и физиологией, выполнять роль механика, быть аналитиком и тактиком, владеть иностранными языками, быть руководителем в поездках, вести бухгалтерию, финансовые расчеты.

И все это Курт умел делать,—заявляет Бернт.