Боги и дьяволы в зеркале экрана


Разлогов Кирилл Эмильевич

Р17 Боги и дьяволы в зеркале экрана: Кино в зап. религ. пропаганде.— М.: Политиздат, 1982.— 224 с., ил.

В острой идейной борьбе нашего времени церковь использует все средства идеологического, эмоционального и психологического воздействия на массы. Среди них важная роль отводится кино, с помощью которого людям навязываются превратные представления о мире и человеке, пропагандируется мистицизм.

В предлагаемой книге дан критический анализ взаимоотношений кино и религии в условиях духовного кризиса капитализма, раскрываются методы использования киноискусства в западной религиозной пропаганде.

Книга рассчитана на широкие круги читателей.

0302030101-340    86.3

р    079(02)—82    249 82    2

A.    В. БЕЛОВ

Ю. В. СТЕПАНОВ М. В. АРХИПЕНКО Г. Д. РАСТОРГУЕВ

B.    А. ТОГОБИЦКИЙ В. П. КРЫЛОВА

Заведующий редакцией Редактор Младший редактор Художник Художественный редактор Технический редактор

ИБ № 3251

Сдано в набор 22.06.82. Подписано в печать 26.11.82. А00203. Формат 84ХЮ8'/з2. Бумага офсетная. Гарнитура сЛитературная». Печать офсетная. Условн. печ. л. 11,76. Условн. кр.-отт. 24,36. Учетно-изд. л. 12,31. Тираж 150 тыс. экз. Заказ 2463. Цена 55 коп.

Политиздат. 125811, ГСП, Москва, А-47, Миусская пл., 7.

Ордена Ленина типография сКрасный пролетарий».

103473, Москва, И-473, Краснопролетарская, 16.

© ПОЛИТИЗДАТ, 1982 г.

Кино и религия? Что может быть общего между этими двумя явлениями, которые, казалось бы, так далеки друг от друга? С какой бы стороны мы ни подходили к кинематографу, в каком бы разрезе его ни рассматривали — и как форму творчества, давшую возможность передовым художникам внести свой вклад в духовное раскрепощение человека, и как одно из влиятельных и опасных орудий буржуазной реакции,— он на первый взгляд вообще несовместим с религией. С одной стороны, детище технического развития, новый вид искусства, сыгравший немаловажную роль в развитии современной культуры, с другой — пережиток прошлого, докатившееся до наших дней эхо наивных представлений минувших поколений людей. С одной стороны, часть буржуазной «массовой культуры», торгующей всеми и всяческими «наслаждениями», с другой — «моральная узда», препятствующая удовлетворению самых естественных человеческих побуждений. С одной стороны, вульгарная «киношка», с другой — освященный многовековой традицией культ...

И все же религиозные фильмы, в частности многочисленные «страсти Христовы» и наиболее популярные библейские предания (например, «Самсон и Далила»), появились на экранах с самых первых лет существования кинематографа. Используя всеобщую известность «священного писания», дельцы от кино собирали деньги с верующих и неверующих, а церковь при этом оставалась в стороне, зачастую даже выражая свое недовольство произвольными искажениями первоисточника. На местах же, особенно в небольших приходах, священники, не дожидаясь официального поощрения, зачастую весьма активно использовали религиозные фильмы в своих целях. Это на первых порах стихийное взаимодействие было по-своему закономерно. В условиях капиталистического общества и религия, и массовые виды искусства разными средствами пре-

з

следуют близкие цели — укрепляют власть монополий, устои буржуазной морали. И хотя в весьма существенных особенностях пути развития религии и кино кардинально расходились, общая идеологическая задача рано или поздно должна была их сблизить. Если это и произошло поздно, то в первую очередь по вине церкви, из-за ее изначального консерватизма, негативного отношения ко всему новому.

Из мировых религий лишь буддизм, пожалуй, сохранял высокомерный нейтралитет по отношению к вторжению в жизнь экрана. В России по наущению духовенства сжигали «крамольные кинематографы», Ватикан издавал строгие указания, возбранявшие правоверным католикам посещать «безнравственные» кинотеатры, ислам следовал иконоборческой традиции, запрещавшей прямое воспроизведение реального мира в искусстве.

Даже в середине XX века, когда, казалось бы, искусство экрана добилось почти повсеместного признания, религиозные деятели не могли смириться с соседством храма и кинотеатра. В своих пакистанских записках Н. Тихонов рассказывает поучительную с этой точки зрения историю о том, как в Карачи фанатики мусульмане сожгли новый кинотеатр, воздвигнутый в самом центре города. Этому акту вандализма предшествовало следующее знаменательное предупреждение, якобы адресованное владельцу кинотеатра случайным прохожим: «Брат мой... в хорошем ли месте ты поставил свой театр? Прилично ли рядом с мечетью прославленного светоча ислама, великого столпа веры, видеть этот дом неверия и соблазна? Мы живем на святой мусульманской земле. Ты знаешь, что Пакистан — значит «страна чистых». Надо ли было так небрежно отнестись к тому, чтобы пренебречь правилами веры и рядом с домом молитвы поставить дом, где будут правоверные слушать музыку кяфиров (язычников) и смотреть голых женщин?» 1 Хотя этот кинотеатр сожгли, и, по-видимому, на его месте новый так и не построили, правоверным — независимо от той веры, которой они придерживались,— не удалось остановить «заразу».

С годами кинематограф стал неотъемлемой частью современной культуры. Аудитория кинотеатров измеряется даже не миллионами, а миллиардами людей.

Весьма настороженное отношение церкви к «седьмому

искусству» постепенно уступило место стремлению подчинить экран своим задачам, сначала поставив на пути кинематографистов дополнительные цензурные ограничения, а затем последовательно и систематически связывая с религией не только и не столько собственно религиозномифологические ленты, сколько наиболее крупные произведения современных художников экрана (в том числе и советских), предлагая их зачастую превратное теологическое истолкование, присуждая им специальные премии религиозных киноорганизаций и т. п. В западной кинотеории определенное распространение получила сугубо религиозная интерпретация «природы», «специфики», «имманентной сущности» кинематографического образа. Учитывая широкую популярность киноискусства и силу его влияния на умы и сердца миллионов людей, использование экрана для религиозной пропаганды является составной частью модернизации религии в условиях повсеместной секуляризации и кризиса веры.

Перелом в отношениях между религией и кино на Западе, как правило, датируют концом 40-х — 50-ми годами. Именно в это время повсеместно создаются приходские кинотеатры, оформляется сеть церковных кинематографических организаций, национальных и международных, узко конфессиональных и свидетельствующих о сотрудничестве между представителями различных вероисповеданий. В рекомендациях верующим церковные органы уже систематически дают оценки «нравственности» всех выходящих на экраны фильмов, зачастую оказывая влияние на их коммерческий успех.

Базу для церковной деятельности в этой весьма специфической и далекой от традиционного богослужения сфере давали теоретические и критические сочинения киноведов религиозной ориентации, в частности известных французских исследователей-католиков — аббата Амедея Эйфра, Анри Ажеля, Андре Базена, работы которых ознаменовали важный этап развития буржуазной науки о кино в 40—50-е годы. Подхваченные популяризаторами и в значительной мере упрощенные, их идеи как бы реабилитировали кинематограф в глазах верующих, показывали, что он не порождение дьявола, а современный вид искусства, вполне способный не только демонстрировать голых женщин и распространять безбожие, но и служить пропаганде веры.

Основу этой переориентации, как и движения за модернизацию в религии в целом, составляло новое соотношение сил в мире, к которому вынуждена была приспосабливаться и церковь. Свою книгу «Кино, вера и мораль» (1956) католический теолог Р. Лудман начинал со следующего конкретного и весьма показательного примера: «В Ф..., маленькой деревне, где всего 150 жителей, на воскресной мессе присутствуют 10 взрослых и дюжина детей. Каждые две недели 50 зрителей приходят на очередной сеанс кинопередвижки: «крутит» сам господин кюре. Тем самым «Дамой с черными глазами» он охватывает большее число людей, нежели своей проповедью». Отсюда самокритичная интонация. «В течение долгого времени,— продолжает автор,— довольно значительное большинство христиан рассматривало кино только с точки зрения морали. Кино для них было (а подчас еще и остается) изобретением дьявола, одной из основных причин нравственного разложения нашего времени; в лучшем случае в кино видели развлечение, которое следует держать под строжайшим контролем».

Теперь же католикам предлагается не только изменить свое отношение к кинематографу, признать его культурную и эстетическую ценность, но и впрямую использовать в пастырской деятельности. Это принципиально новый подход.

Все чаще стали появляться санкционированные церковью собственно религиозные картины. В последние годы в их числе уже можно было найти не только «Жизнь Иисуса», но и «Жизнь пророка Мухаммеда». Связь религиозного кинематографа с актуальными политическими проблемами доказывается таким весьма парадоксальным фактом, как то, что большинство картин мусульманской тематики финансируется американскими кинопромышленниками. Политика давления на страны арабского Востока находит здесь непосредственное выражение.

Эрозия традиционных представлений ярко проявилась и в арабских кинематографиях, где в 70-е годы развернулась широкая дискуссия о допустимости экранного изображения пророка. Сам факт допустимости подобной дискуссии свидетельствует о глубоких изменениях в недрах ислама.

Таким образом, в феномене сближения религии и буржуазного кинематографа свою роль сыграли факторы и социально-психологические, и идеологические, и собственно политические. Приспособление к реалиям современной жизни, в том числе и к средствам массовой коммуникации, стремление использовать их в своих целях особенно ярко проявилось в рамках широкого движения за модернизацию религии, охватившего католический мир после Второго Ватиканского собора. Для протестантизма поворот «лицом к кинематографу» сопутствовал распространению экуменизма — движения за объединение христианских церквей. Не случайно одно из наиболее серьезных теологических исследований кинематографа — книга американского католического теолога Р. Холлоуэя «По ту сторону изображения. Подходы к религиозному измерению кино» — было опубликовано в 1977 году издательством Всемирного совета церквей. Рассматривая новые технические средства — видеокассеты и видеодиски, вещание с помощью спутников и т. п.,— религиозные деятели, вслед за светскими, говорят о «революции телекоммуникаций». В книге американского теолога Стюарта Гувера «Электронный гигант», одной из последних, посвященных этой злободневной теме, желанным итогом технического развития объявляется «электронная церковь — авангард нового века».

Воскресная телевизионная месса, в которой нередко звучат призывы объединиться в лоне религии во имя спасения христианской цивилизации от «русского медведя», дополняется вечерней инсценировкой из жизни «святых» и рекламой новейшего демонического боевика, только что выпущенного на экраны кинотеатров. С каноническими сюжетами соседствуют разного рода мистические и фантастические истории, издавна составляющие основу чрезвычайно популярного киножанра — фильма ужасов. Вампиры, оборотни, колдуны и дьяволы все чаще смыкаются по своему воздействию с благостными религиозными сюжетами.

На фоне сознательно поощряемого роста религиозно-мистических настроений, вызванного разочарованием во всемогуществе технократического разума, в условиях капитализма, не служащего человеку, а порабощающего его, западный кинематограф превратил иррационализм и мистику в одну из самых доходных своих статей.

Причудливы пересечения различных тенденций в духовной жизни современного Запада. В сердце Голливуда в наши дни около знаменитого Китайского театра, у входа в который навек запечатлены отпечатки рук и ступней служителей нового культа — известнейших кинозвезд, группа молодых людей в экзотических одеждах демонстрирует ритуалы исповедуемой ими восточной религии. В Париже рядом с кинотеатром, в котором показывается

новая серия истории малолетнего демона, прохожим раздаются рекламные листки следующего содержания:

«М. ИБРАГИМА

недавно прибывший великий африканский медиум и марабу.

Решает все ваши проблемы, какова бы ни была их природа.— Может вызвать любое ответное чувство — Любовь и уважение—Работа — Социальный успех — Супружество — и нейтрализовать любое враждебное влияние. Принимает ежедневно с 8 до 21 часа.

Улица Лолли Толлендаль, дом 5, Париж 19,

Метро € Жорес», т. 241-30-02».

Религиозные мотивы становятся существенным элементом произведений самых разных жанров, в том числе и сугубо развлекательных. К примеру, многие советские зрители видели французскую приключенческую картину «Тайна Бургундского двора». Эта лента отличается занимательным сюжетом, построенным на отдельных эпизодах феодальных междоусобиц в средневековой Франции, в ней участвуют талантливые актеры. При этом зрелищность батальных эпизодов и рыцарских единоборств не может замаскировать существенный религиозно-пропагандистский момент, ибо в центральном эпизоде фильма невинной героине приносит спасение не мужественный защитник, а молитва: стая голодных волков обходит ее стороной и нападает на злодеев-преследователей.

«Чудо волков» — так называется картина в оригинале — одно из официально признанных церковью средневековых «чудес», давшее основу для нескольких экранизаций, начиная с 20-х годов и по сей день. Фильмы такого рода требуют к себе весьма и весьма критического отношения. Они являются еще одним подтверждением много-ликости форм использования кино в западной религиозной пропаганде.

Разумеется, проблематика эта широка и разнопланова, она включает множество частных аспектов и существенных нюансов, которые не могут быть исчерпывающе освещены в рамках одной книги. Сама религиозность в современном мире, зараженном, по признанию самих клерикалов, кризисом веры и вирусом атеизма, приобретает весьма противоречивые формы. Принципиальные различия существуют между отдельными вероисповеданиями, теологическими течениями. Не говоря уже об очевидных водоразделах между мировыми религиями, вспомним о распаде христианства на католицизм, православие и протестантизм, наконец, внутренний разброс самого протестантизма и зачастую непредсказуемые мутации сектантских течений. Да и в рамках католицизма все более отчетливо проявляются конфликты между консерваторами и обновленцами, «правыми» и «левыми» католиками, Ватиканом и «мятежной церковью» Латинской Америки.

Кинорепертуар последних десятилетий позволяет проследить и различные аспекты кризиса веры. Углубление конфликтов в пределах религиозного мировоззрения, распад старых и формирование новых сектантских течений, демонические культы, разные типы мистицизма и оккультизма — все эти весьма противоречивые явления находят широкое отражение на экранах кино и телевидения.

В предлагаемой вниманию читателя книге, преимущественно на материале развитых капиталистических стран, прослеживаются история отношений и современные вопросы взаимодействия кино и религии, свидетельствующие об углублении духовного кризиса буржуазного общества, обострении его внутренних противоречий, неспособности найти выход из сложившейся ситуации в рамках религиозного сознания.

ОСНОВЕ

КОНФЛИКТОВ И СОЮЗОВ МЕЖДУ ЦЕРКОВЬЮ И КИНЕМАТОГРАФОМ НА ЗАПАДЕ НЕИЗМЕННО ЛЕЖАЛ ПРИЗРАК «ЗОЛОТОГО ТЕЛЬЦА»

(КАДР ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЯ НА АЛТАРЕ ДОЛЛАРА ИЗ АМЕРИКАНСКОГО ФИЛЬМА).



Боги и дьяволы в зеркале экрана, 1982