Я-АТЕИСТ


ГЛАВА

ПЯТАЯ

„Слава богу,

Я-АТЕИСТ

«Слава богу, я — атеист». Эта фраза, сказанная Луисом Бунюэлем, может служить своеобразным символом раздвоенности сознания целого ряда крупных западных художников, сочетающих в своем творчестве рецидивы религиозного воспитания и накапливаемый с годами груз сомнений, нередко ведущий к отрицанию веры. В буржуазном обществе, где государство тесно связано с церковью (даже тогда, когда они отделены друг от друга законом), которая в значительной степени контролирует систему образования, религиозность с детских лет является частью повседневного жизненного опыта, а освобождение от нее — результатом титанических усилий, пути, полного метаний и противоречий. К нерассуждающей вере приходят и те, кто не может ни смириться с бездуховностью капиталистического мира, ни понять и принять принципов его революционного переустройства на социалистических основах.

Протест против официальной церкви рождается и у людей, сохраняющих верность христианству. Но зачастую этот протест оборачивается не атеизмом, а очередной ересью, расшатывающей здание веры, но на современном этапе лишенной той взрывчатой силы, которой были наполнены средневековые народные движения. Необходимо отличать также религиозный фанатизм от протеста, выражающего себя в религиозных формах, мистический бунт от мистического ухода от социальной борьбы. И хотя бунт на коленях и ослабляет накал антиимпериалистической борьбы, предлагая иллюзорный путь «самоусовершенствования», субъективная направленность против мерзостей буржуазных порядков принципиально отграничивает его от самоуверенности власть имущих. Это еще более осложняет картину идейного противоборства, связанного с вопросами религии и церкви, в частности, в киноискусстве.

Творчество талантливых кинематографистов было и остается, с одной стороны, экраном их внутренней борьбы, сомнений и разочарований в прежних идолах, а с другой — ареной борьбы между клерикалами и деятелями прогрессивной атеистической культуры как за убеждения художников, так и за их произведения.

В приведенном выше высказывании теологи кино подчеркивают первую часть — «Слава богу» и стремятся доказать, что, несмотря на программный антиклерикализм того же Бунюэля, в душе он, как и его собратья по искусству, всегда оставался верующим, ибо без божественного провидения великим не станешь. Не будем уподобляться клерикалам и утверждать безоговорочный примат только второй части — «я — атеист», поддаваясь искушению объявить саму проблематику религии и веры для художников этого круга несущественной. Оценивая ведущих мастеров киноискусства капиталистических стран, мы должны исходить не из упрощенных схем, а из того, что при противоречивости и непоследовательности в их творчестве преобладают прогрессивные, антибуржуазные устремления (если таково объективное значение тех или иных произведений). Противоречивость работ зарубежных кинематографистов раскрывает процессы углубления духовного кризиса капитализма, поисков действенной альтернативы «обществу потребления», поисков, которые в конечном итоге приводят прогрессивное крыло западной интеллигенции к поддержке революционных движений и пролетарской идеологии.

Художники, о которых речь пойдет ниже,— фигуры незаурядные. Их творческий вклад во многом определял поступательное развитие киноискусства на протяжении многих десятилетий. Их фильмам посвящены даже не тома, а целые библиотеки, почти о каждом у нас изданы работы советских авторов, переводные материалы. Подробный анализ их творчества далеко выходит за рамки этой книги. Луис Бунюэль, Робер Брессон, Ингмар Бергман, Федерико Феллини, Пьер Паоло Пазолини, Мартин Скорсезе, мастера бразильского кино были избраны нами потому, что именно их ленты, действительно пронизанные религиозными мотивами, наиболее часто становятся объектами теологических спекуляций. Творчеству мастеров этого круга посвящена, в частности, заключительная глава уже известной нам книги Р. Холлоуэя, симптоматично названная «Кинематографист как библейский теолог». Не будем вдаваться в прямую полемику с автором — его взгляды мы достаточно подробно рассмотрели выше. Обратимся непосредственно к индивидуальным судьбам и самим произведениям этих художников и попытаемся определить направленность авторского истолкования проблем религии и веры и роль интересующей нас тематики в их творчестве.



Боги и дьяволы в зеркале экрана, 1982