Табуны в Междуречье, стр-18

верит никому?» В общем, я даже не кричала на него, хотя иногда разговаривала строго. И вот однажды произошло чудо. Открываю я дверь денника — как обычно, резко и широко ее распахиваю, захожу смело, чтобы он чувствовал, кто над ним хозяин, протягиваю на ладони разрезанную вдоль морковку. Дьявол, как всегда, ощетинился, попятился с храпом, а потом вдруг взглянул мне в глаза, сделал шаг вперед, уши поднял и — потянулся бархатными губами к моей ладони! И в заездку пошел уж без артачливости, а что злой был — на ипподромном кругу пригодилось... Да, он резвым был, десятку разменял, в элиту вошел.
Раиса Егоровна начала рассказ возле конюшни, а закончила уж во дворе своего дома, говорила неторопливо и с подробностями, но время зря не вела: готовила еду утятам, курам, гусятам, поросенку. Много у
нее забот, но выполняет их она легко как-то, даже весело, словно бы играючи.
По хозяйству помогают ей дети — их у нее четверо: три сына и дочь. Геннадий, ровесник Феди, и его сестра Таня больше по дому хлопочут — обеды да ужины готовят: чистить рыбу и картошку — это уж непременно Геннадия забота, более искусные и ответственные дела у плиты исполняет сестра, во дворе прибраться, квартиру вымести и вымыть — это оба вместе дружно делают. А Борис и Володя, парни сильные и работящие, все самое трудное берут на себя, безотказны и понятливы — управляющий Чернышов не нарадуется, на них глядючи: Володя только что демобилизовался и согласился работать в отделении, а Борис через два месяца будет дипломированным «скотским врачом», как выразился его отец Петр Иванович, и есть надежда, что именно в Елань направление получит.
—           Мне бы таких пареньков побольше, — говорит Чернышов мечтательно и добавляет обычное: — Нас бы тогда вообще микто не догнал.
У Чернышова и своих трое сыновей, только когда еще они помощниками станут: Алешка вообще не в счет пока — он и «мама» еще не говорит, а Сергей да Сашка — погодки, четыре да пять лет.
Как-то Чернышов спросил Федю:
—           Вот научишься здорово верхом ездить, пойдешь в табунщики, как Эдик?
—           Так ведь у вас же есть кому пасти...
—           Молодых кобылок и молодых жеребчиков пасут девушки-практикантки, они скоро обратно в Москву уедут, а ты-то ведь здесь останешься, правильно я понимаю?
—           Правильно, — бездумно ответил Федя и тут же отважился на вопрос: — Николай Васильевич, а верно, что серые лошади — самые лучшие?
—           Я так не считаю.
—           Серая же масть самая красивая?
—           А рыжая разве хуже? А вороная или караковая?
—           Говорят, что самые резвые — это серые?
—           Говорят так, говорят... Меня другое, знаешь ли, беспокоит. Есть опасное заболевание, под названием ме- ланосаркома, и ему почему-то чаще всего подвержены именно серые лошади... Какая тут связь — самому ин-
тересно бы выяснить, потому что серых лошадей у нас много. Л еще больше их будет в воскресенье на Сара' товском ипподроме — будет разыгрываться Приз Барса и другие призы для лошадей орловской породы... Много, очень много будет серых, хочешь посмотреть? Поедем с нами, если тебя дома отпустят.
Идея, понятно, была очень заманчивой, а главное — оказалась легко осуществимой: и дед и отец охотно согласились ехать в Саратов на воскресный день. А за сорочат теперь можно было вовсе не беспокоиться — многие, как могли, участвовали в их воспитании, если понимать это слово в первоначальном его значении: питать — вскармливать — взращивать.
Наездник Николай Николаевич Глухов шел па работу, заглянул:
— Поросенок у меня был какой-то чахлый. Кормили-кормили, все плохо растет, только корм изводит. Решил зарезать. А сорочьи дети, я знаю, свежее мясцо лю-ю-юбят, эх любят!.. Вот принес несколько бнфштек- сикоз им. — И подал круглые, размером с карманные часы розовые кусочки мяса.
И бригадир маточной конюшни Шалаева не осталась безучастной, посоветовала еду давать пинцешкоы, а водичкой поить через пипетку — сорочата будут думать, что это их папа с мамой из собственных клювиков питают. А еще Людмила Николаевна сказала, что в ее конюшне есть прекрасные кобылы серой масти: Гравюра, Ласточка, Лазурь, Трибуна, Ангола, Таблица, Нернта, Травка, — все они и сами очень резвые, и приплод дают отличный, в скором будущем могут дать н высококласснейших рысаков.
Целый вечер пыхтел Федя, записывая в дневник полученные за день ценные сведения по существу спора Гаврилова е Ивановым.
ГЛАВА V Рожь цветет!
Компания для поездки в Саратов на субботу и вос- креснье подобралась изрядная, и дирекция конезавода выделила микроавтобус. Все было продумано, обо всем условились: утром в субботу шофер заезжает в Елань, потом на центральную усадьбу и в отделение Крас-
ное — на это все уйдет полдня, так что часов в двена-< дцать, в крайнем случае в час дня, можно будет тронуться в путь, с тем чтобы заблаговременно (путь-то не ближний — двести пятьдесят километров) прибыть в Саратов, устроиться с ночлегом, побывать вечером на конюшне Прокудина, где стоит восемнадцать еланеких лошадей, встретиться с наездником и его помощником, с конюхами, с администрацией ипподрома.
Поначалу все было складно. Еланцы дружно собрались в намеченное время возле «барского» дома, возбужденные и нетерпеливые, словно участники призового заезда в ожидании звонка стартового колокола. И автобусик подкатил вовремя, громкоголосый и весело глазый шофер объявил:
—           Карета подана!
Погрузились: Чернышов, Федор Павлович с сыном и внуком, премированный за хорошую работу поездкой Эдик Шундеев.
—           Все?
—           Все. Трогай, Саврасушка, трогай!
Шофер Еесело осклабился на эти слова Чернышова, газанул и, круто разворачивая машину, добавил:
—           Натягивай крепче гужи!
До центральной усадьбы, что в Святославке, около двадцати километров мимо отделений Соленого и Тульского.
Названия поселков имеют свои объяснения, иногда, правда, противоречивые. Елань назвали по одноименной речке, как это часто делалось па Руси, но, может быть, здесь было исключение, и, наоборот, река уж стала так называться после первого поселения, поскольку слово это связано с тюркским «алан» (поляна) и означает — «пастбище». Вот почему так много всяких Еланей на территории Российской Федерации. Павел Федорович нашел их в географическом атласе больше десятка: в Волгоградской, Свердловской, Иркутской и многих других областях; в Саратовской области не одна Елань, но даже на самой подробной карте не обозначена та, где расположен знаменитый конезавод с этим именем, — так мал поселок.
Святославна, где центральная усадьба конезавода, — село большое и основательное. Возникновение его связано с постройкой железнодорожной линии на участке Балашов — Камышин. В 1983 году строители Юго-Вос
точной железной дороги сомкнули линию у деревни Но- во-Александровка. Недалеко от нее в следующем году возникла железнодорожная станция. Инженер, строивший ее, стал искать название. Взглянул вокруг, увидел одиноко стоявшую ветхую избенку объездчика-карауль- щика земельных угодий удельного ведомства Святослава Федоровича Кудинова, спросил:
—           Что за человек?
—           Дюже гарная людына! — ответил одни из крестьян, работавших на строительстве станции, украинец по национальности, — не було б цэй добрый людыны, то не було б над ричкою и моий хатини, и другий половиков, кто прииде сюды шукать добру долю. Душа у Святослава шира, долготерпеливый вин... Не даст погибати, кто з лису тягае лисину чи шпалу...
Инженер и раньше слышал, что объездчик «по-божески» относится к крестьянам, самовольно рубящим лес себе на избы, да и шпалы, сваленные возле железнодорожной насыпи, исчезали — крестьяне использовали их, просмоленные, не поддающиеся гниению, при строительстве погребов и омшаников.
—           Коли душа у Святослава щнра, — перешел на украинскую молву н инженер, — нехай станция его имени будет: Святославна.
В Святославне к елаицам должны были подсесть в автобус главный зоотехник по продуктивному животноводству Мария Денисовна Новикова. Она уже была готова в дорогу, и уже вышла из здания управления конезавода, но ее остановил какой-то сердитый, с насупленными бровями мужчина.
Тут выяснилось что фабрика кормов вместо гранул дает лишь витаминно-травяную муку из-за того, что вышел из строя пресс гранулятора. А коровы неохотно эту муку поедают, фыркают недовольно, мука разлетается по сторонам — потери большие ко всему прочему. По предложению директора решили все съездить на фабрику кормов, что в Михайловском отделении, в четырех километрах от Святославкп, разобраться во всем на месте.
Мнхайловка — на полпути к самому дальнему отделению — Красному, куда все равно надо было ехать за людьми. Поэтому решили, что, пока Новикова с ди-
ректором будут разбираться на фабрике кормов, мик- роавтобус сходит в Красное, благо там есть какие-то заботы у главного агронома Степанова. И у Биолога обнаружились там какие-то дела, и притом, видно, неотложные: он был в белоснежном «фирмовом» костюме, надо бы переодеться во что-то более практичное, но ждать их не захотели, и он жертвенно обрек свою фирму на едкую пыль проселочных дорог.
Но если бы только пыль...
Шикарные брюки стали сразу же предметом разговора. Начал его Федор Павлович, спросивший не без иронии:
—           Тоже, поди, штатные штаны? Эти-то вот, что на солдатские исподние кальсоны смахивают?
Биологу показалось невыгодным замечать издевку, и он ответил нарочито серьезно и беззаботно:
—           Нет, это не «маде ин юсей», это сделано в Финляндии, это же ведь не джинсы, а просто летние брюки, называемые бананами.
—           Ну, а маде ин не у нас?
—           Ин юсей — то есть в США.
—           Понял, понял, вот они-то у тебя есть?
—           Да я в них несколько раз приезжал в Елань.
—           Извини, но я как-то не удосужился сзади-то зайти и заглянуть, клеймо-то небось там ставят?
—           Джинсы если и имеют дену, то только, как вы выражаетесь, штатные. — Биолог крепился изо всех сил, чтобы не вспылить и не стать смешным в глазах этих людей, хороших, но не знающих цену настоящим вещам, объяснять им на полном серьезе — все равно что говорить на иностранном языке. Один разве что Павел смог бы если не оценить, так хотя бы понять, нс он сидит потупившись, делает вид, что не слышит разговора отца с Биологом.
—           А другие что же, сортом ниже, не в кондиции?
—           Нет, дело все в самой идее. Понимаете, Федор Павлович, — очень старался Биолог перевести все в русло пустяковой беседы, — джинсы — это ведь не какая-нибудь находка ультрасовременной моды. Она давно найдена, а если точно, то сто двадцать пять лет назад. В период калифорнийской золотой лихорадки кинулся из Европы в Америку и один баварский портной Леви Штраус. Песок он не мыл, занимался своим делом: шил костюмы золотоискателям. Скоро у него кончилась ма-
терия, и он стал шить штаны из генуэзской брезентухи, окра шейной натуральной краской индиго, Люди с приисков в восторг пришли: брюки из брезентухи оказались очень практичными, все стали заказывать, а слово Генуя по-английски Звучит так, что похоже на «джинсы». Позже один золотоискатель, раздраженный, что карманы то и дело отрываются под тяжестью положенных в них образцов пород, велел кузнецу приклепать нх железками, вот так окончательно оформились эти, так называемые «штатные», джинсы.
Биолог добился своего: длинный его рассказ словно бы усыпил всех, никому больше не захотелось вести обсуждение брючных проблем, да к тому же Степанов попросил остановить машину, предложил всем выйти и посмотреть посевы ячменя. Здесь впервые подал голос Федя, вспомнивший весеннюю поездку в поле и спросивший: