Табуны в Междуречье, стр-24

рогатого скота. Да что там толковать — даже и по соседству есть такие хозяйства, которым пяти тысяч гектаров хватает и на хлеб, и на овощи, и на пастбища (к примеру, колхоз имени 1 Мая, что в Самойловке). А тут пять тысяч гектаров только естественных выгонов, луговых пастбищ — фантастически много по нынешним временам!
В окрестностях Елани животные находят все, что требуется их организму, — здесь можно найти все известные коневодам группы луговых трав.
Самый лучший луг тот, на котором растут пырей, аржакец, французский и английский райграс, житец, ежа, манная трава, тимофеевка, мятлик. Чуть меньше нравятся лошади пастбища из овсяницы луговой, заячьего и желтого овсз, гребенника, гусятника, муравьин- ской травы, ржанца. Лишь от большого голода станет лошадь пастись среди злаков низкого сорта — волосянки, луговика-щучника, пахучей дубравки, желтоцвета, анютиных глазок, сережника, бухарника пушистого, шелковой травы.
Лошадь на еланских пастбищах не просто насыщается, не просто бездумно набивает себе желудок — она и самолечением занимается. Благодаря своему исключительному обонянию она находит нужные ей целебные травы, содержащие эфирные масла, горькие экстрактивные вещества и органические кислоты, такие, как деревей, калика, тысячелистник, анис полевой, тмин, богородская трава, душица, мята. При особо острой необходимости, если вдруг аппетит пропадет или пищеварение нарушится, еланская лошадь найдет себе и такие лекарственные травы, как пижма, полынь, одуванчик, зубник, цикорий, полевой девясил, чабрец — целая аптека, попробуй такую найти на искусственных, сеяных лугах. Впрочем, и посевные луга тут не стандартные. Если во всех отделениях конезавода для крупного рогатого скота высеваются обычно костер с эспарцетом да люцерна, то для лошадей примешиваются еще и другие травы, в первую очередь овсяница.
Ну и, как уже говорилось, климат в Елани превосходный.
Известно, что в разных местностях господствуют разные направления ветров. Люди, правда, случается, проживут жизнь, так и не о.ценив важность этого фактора, который никак на них не сказался, а вот здоровье лошади во многом зависит от того, с какой стороны ветер дует чаще и сильнее.- Так, сухой северный и северо- восточный ветер приносит страдание их дыхательным путям. Опасность его усугубляется временем года, продолжительностью, степенью сухости и холода. Такой ветер способен унести за собой много жертв. Ветер тех же направлений, но не влажный, не холодный, не продолжительный и не сильный" — скорее, полезен, чем вреден. А влажный южный и юго-западный ветер ослабляет животных, уменьшает аппетит, - вызывает испарину, усталость. Слишком сухой и сильный южный — отнимает много влаги у слизистой оболочки дыхательных путей, вызывая воспалительные процессы.
В Елани пастбища разбиты и конюшни поставлены — со строгим учетом розы ветров.
Чтобы было лошадям зимой тепло, а летом прохладно в конюшнях, надо и по отношению к сторонам света правильно расположить их, и материал для их строительства выбрать подходящий. И хотя все условия вроде бы были выполнены, нередко случалось, что жеребята-сосунки простужались: то ангина, то пневмония. Чернышов придумал нехитрое усовершенствование, позволившее упрятать жеребят и их матерей от вредных сквозняков: в маточной конюшне полы во всех денниках приподняли на двадцать сантиметров — холодный воздух проходит ниже «порогов», жеребята на соломенных подстилках вовсе не чувствуют его.
Внешняя среда — сухой климат, богатые черноземы, разнотравье, естественные пастбища, прочная кормовая база, удобный рельеф, представляющий собой возвышенное плато со спокойными склонами к рекам Елань, Красавка, Чепурка, а также их отроги, — эго «первый кит», на котором зиждется успех хозяйства.
«Второй кит» — безупречный генофонд производящего состава, который складывался постепенно в течение шести десятилетий и стал результатом кропотливой работы селекционеров: общепризнано, что созданный на основе соединения разнородных линий свой, еланский, тип крупного, массивного рысака, крепкого и резвого, лег в основу выведения всей породы русских рысаков.
Но «двух китов» для полного успеха мало, нужен третий — кадры. А вот с ними-то в последние годы и беда. И вот почему Николай Васильевич кстати и некстати повторяет с горестным вздохом:-
— Мне бы людей побольше, нас бы тогда вообще никто не догнал!
Конечно, Чернышов не только стенает — он и действует, стучится во все двери. Но к сожалению, послушает начальство управляющего, погордится, что такое достославное хозяйство имеется под его началом, похвалит за то, что отделение большую прибыль дает, но насчет помощи просит не прогневаться, просит повременить да потерпеть. И уж отчаиваться стал Чернышов, как вдруг свежим ветром повеяло: появился новый первый руководитель района — человек энергичный, вдумчивый во все вникающий. Разумеется, и на конезавод он с большой пристальностью стал смотреть, быстро разобрался, что к чему. И вот для начала — новый директор конезавода приехал из Москвы: человек, и с коневодческим делом знакомый, и опыт организаторской работы имеющий, и — что особенно притягательно! — умеющий и любящий вести строительство.
И вот затрезвонили телефоны, по вечерам Николай Васильевич стал то и дело на стул скакать (телефонный аппарат он держит на шифоньере, под потолком,— туда пока не сообразят, как добраться, сыновья его, парни-плохо не клади), звонят из Святославки и Са- г.юйловки: готовьтесь делать выводку лошадей, присутствовать будут руководители района и конезавода!
Закипела подготовка. Сильно просил Чернышов дать лесоматериала, чтобы сгнивший заборчик у выводной площадки сменить, все отказывали, а тут — готовые щиты штакетника из Святославки мигом доставили, столбы врыли, свежеструганые дощечки масляной краской покрыли. Ну и сами не сидели сложа руки: площадку песочком усыпали, скамейки для зрителей подновили и небольшой навесик соорудили на случай непредвиденных осадков, тюки сена, что перед конюшней валялись, убрали в авральном порядке на чердаки, ну и навоз, катухи конские, естественно, потщательнее повымели.
Все эти мелкие работы, когда рук не хватает, копятся и откладываются со дня на день, они все равно
будут непременно выполнены рано или поздно. Но вот получилось, что не поздно, а рано, даже немедленно. И ничего в этом нет предосудительного: известно, что любая хозяйка постарается к приходу гостей в каждый угол тряпкой слазить, скатерть поновее да почище на стол накинет, лакомые кушанья из домашних сусеков извлечет.
Ожиданием если не перемен, то каких-то волнующих событий жила вся Елань. Особое возбуждение переживали мальчишки — не только потому, что на днях ожидалась выводка, событие редкое, зрелищное, но и потому еще, что Федя привез из Саратова документы, должные определить: распрощается Гаврош с цыганской уздечкой или сохранит ее да еще и приобретет в вечное пользование ножичек с зеленой перламутровой ручкой?
Дневник Феди заполнялся, как известно, очень ходко, и все сведения копились главным образом в пользу серой масти. День, проведенный на Саратовском ипподроме, окончательно склонил Федю к убеждению, что Гаврош проспорит Викториусу и лишится своей замечательной уздечки. Кроме собственного дневника и полученного от директора ипподрома журнала со статьей Федя в число документов включил выпрошенный у Николая Васильевича бланк «Племенного свидетельства», которое заводится на каждую классную лошадь. Это очень серьезный документ, напечатанный па гербовой бумаге с водяными знаками — как деньги пли лотерейные билеты. Записи в нем делаются самые подробные, не то что в свидетельстве о рождении человека, где названы только мать, отец, пол, ребенка, дата и место рождения, — в «Племенном свидетельстве» кроме всего этого еще дается родословная в пяти поколениях, указывается масть, особые приметы, порода, номер тавра, основные промеры (высота в холке, косая длина, обхват груди, обхват пясти, вес), оценка по бонитировке в баллах (происхождение, промеры, экстерьер, работоспособность, качество потомства, класс, категория), а также еще все подробнейшие сведения об участии в испытаниях, о выигрышах традиционных призов, о пожизненных рекордах, об участии в выставках, отметки о перемене владельцев и еще кое-какие дан-
ные. А на обложке изображена голова серой лошади, и не какой-нибудь, а конкретно:   это Менестрель —
жеребец орловской породы. Случайно ли это? Нет, конечно. Бланк «Племенного свидетельства» — единый для всей страны, для всех пород лошадей!..
Заинтересованные стороны, а также свидетели и болельщики расположились на скамейках под только что возведенным козырьком. Федя показал «Племенное 'свидетельство», зачитал кое-что из личного дневника, но главные свои упования возлагал на статью. И не зря: если до этого Гаврош презрительно фыркал, а один раз даже засмеялся, то после прочтения статьи стало ему не до смеха.
— Научную статью о серой масти написал один из вестный и опытный зоотехник-селекционер, по фамилии Троицкий, — торжественно начал Федя и даже поперхнулся от волнения, когда понял, что на площадке установилась благоговейная тишина, только один несмышленый воробьеныш чирикал в кустах.— Вот что пишет этот Троицкий: «Работая много лет в коннозаводстве, я внимательно следил за испытаниями рысистых и верховых лошадей у нас в стране и за рубежом, знакомился со справочными изданиями по рекордам и испытаниям, и у меня сложилось твердое убеждение, что максимальное проявление резвостных показателей у быстро- аллюрных пород как-то генетически связано с наследованием серой масти. Вот ряд фактов. Родоначальник породы Барс I был серым, и только он из всего потомства арабского серого Сметанки лег в основу породы. Первый безминутный рысак Потешный был серый; рекордист Питомец, тоже побивший все его рекорды и вообще установивший феноменальные рекор'ды породы Крепыш, — серый; Улов 2.02,2 — серый, Пилот 2.02,2 — серый; несравненный рекордист на все удлиненные н длинные дистанции Лерик 8.56 на 6400 м — серый; феноменальный Морской Прибой четырех лет в Москве 2.04,5 — серый. Рекорд Крепыша на 3200 м по общей дорожке побит только в 1964 г. сыном упомянутого Отклика серым Полюсом. Серые орловцы и более скороспелы, ибо рекорд двухлеток установлен также серой Мимикрией. Список выдающихся серых орловцев можно было бы и продолжить, тогда как орловцы других мастей, имеющие абсолютные достижения резвости, насчитываются единицами».
—           Так все же это нам известно, это все ведь об ор- ловцах! — весело, с душевным облегчением сказал Гав рилов, но Федя поднял предостерегающе перст и про должал:
—           «Предвижу возражения, что серая масть, мол, вообще, преобладает в орловской породе и потому ничего нет удивительного, что рекорды этой породы установлены именно серыми рысаками. Да! Серых орловцев много, но не настолько их больше всех прочих мастей, чтобы в процентном отношении сгладить разницу в проявлении резвости. Для большей убедительности посмотрим, как обстоит дело в других породах: наш русский рысак получен, как известно, путем скрещивания орловцев с американским рысаком с последующим разведением «в себе», серых представителей в этой молодой породе значительно меньше, чем в орловской. В некоторых русских конезаводах вообще нет маток серой масти, но тем не менее, за исключением абсолютного рекорда Жеста 1.59,6, все рекорды для русской породы установлены в основном серыми рысаками. Вспомним Гибрида 2.00, 3.04,6, двухлетнюю Проталинку 2.13 и таких резвачей, как Арык, Апогей, его брат Альбом, Джильда, Горта, несравненная Вышка, а раньше Тубероза 2.05».
Гаврилов беспокойно ворохнулся, хотел что-то возразить, но Федя, хорошо подготовившийся к своему выступлению, опередил его:
—           А самое главное, Гаврик, в статье вот какой момент имеется... Ты все про Черного Принца толковал, а вот ученый пишет, что даже в английской чистокровной породе самые резвые скакуны — серые.
Гаврилов подавленно затих: хоть он и не очень верил в справедливость последних слов Феди, однако и возражать не смел. Проглотил слюну, кивнул головой: читай!
—           Так вот, — продолжал Федя победно, словно это не Иванову, а ему сейчас должна была достаться редкостная уздечка. — «Казалось бы, что в этой породе лошади серой масти являются песчинками, совершенно незаметными в массе гнедого и рыжего поголовья, но не заметить этих песчинок нельзя, ибо они имеют блеск алмазов».
'— Все, Гаврик, продул ты! — объявил Эдик Шунде. ев, в пользу этого мнения зашумели и другие, а Федя, повысив голос, закончил:
— «Думается, что приведенных примеров вполне достаточно, чтобы признать возможность генетической связи масти с наследственными задатками резвости во всех основных быстроаллюрных породах».
Все с сочувствием смотрели на несчастного Гаврилова, ждали, как он поступит. А он растерянно взял журнал, скользнул по черному мелкому тексту глазами, потом обложку отвернул: «Коневодство и конный спорт. Ежемесячный производственно-технический журнал Министерства сельского хозяйства СССР». Удивительной магией обладает печатный текст. Если бы все это было кем-то, пусть самим Николаем Васильевичем Чер- нышовым, сказано, Гаврилов бы, может быть, так легко не сдался, но черный шрифт журнала возымел силу непреложного закона. Гаврилов протянул счастливому Иванову его выигрыш, Феде показалось, что глаза Гаврилова при этом как-то подозрительно блеснули, но нет, это были не слезы — это скользнул по его лицу солнечный свет, отраженный от надраенных медных блях уздечки.
И никто — ни Федя, ни другие ребята, ни самый из всех заинтересованный в скрупулезности прочтения статьи Гаврилов — не обратил внимания на то, что статья имела подзаголовок — «В порядке обсуждения», а заканчивалась такой фразой автора: «Этот вопрос я выношу на обсуждение».
Выводка лошадей — это праздник, яркий, всегда желанный. И не удивительно, что на него пришла даже Федина мать Светлана. Она шла, вытирая на ходу руки о фартук. Наблюдательная и острая на язык Раиса Егоровна Аленькийа рассмеялась обычным своим, долгим и веселым смехом:
—           Замучилась небось со своей домашней птицей, да. Свет?
Светлана была женщиной не робкого десятка, отпарировала:
—           Не говори, Рая, два сорочонка, а прожорливы, что твои пятьдесят утей и тридцать гусей вместе с курами и цыплятами, а их голов сто, а?