НОВЫЕ ВРЕМЕНА


1972

НОВЫЕ ВРЕМЕНА

Хозяева буржуазного кинопроизводства и кинорынка пытаются в основной массе выпускаемых картин, так же как и десять, двадцать и тридцать лет назад, создать иллюзию, будто человеку дано преуспеть в обществе паживы, если, разумеется, он обладает для этого необходимыми качествами. Отсюда счастливые золушки американского кино. Отсюда и тот ловкий парень, герой приключенческих картин, который собственными крепкими руками кует счастье, представленное то в виде прекрасной и обеспеченной девушки, то просто в бумажных купюрах. Отсюда и сверхположительный Джеймс Бонд, супершпион 007, бесстрашный защитник цивилизации от происков «красных».

Капитаны буржуазного кинорынка, конструируя личность героя, не забывают ничего. Они отбирают высококвалифицированных актеров, не скупятся на затраты, тщательно отрабатывают детали каждой постановки.

Появились и новые жанры кинозрелищ. Больше, чем в предыдущие годы, политических фильмов, среди них пемало откровенно антисоветских, антисоциалистических. Иные из них обращены в прошлое: вышла целая серия картин, искажающих и извращающих ход второй мировой войны.

Расширился выпуск эротических лент: раньше крупные американские компании их избегали. Да и теперь эти фильмы часто делаются не в павильонах Голливуда, а в Англии и других странах на деньги и по заказам крупных кипо-компаний.

И вместе с тем в конвейере лент, созданных кпномонопо-лиями, за последнее время стали заметны действительно новые и весьма примечательные явления.

В них следует разобраться. Это не только повороты, вызванные конъюнктурой. Это явления искусства, которых давпо не знала Америка.

* * *

Современное положение в американском кино нельзя рассматривать вне связи с теми процессами, которые произошли в этой богатейшей стране капиталистического мира: активизация общества под воздействием войны в Индокитае, студенческие волнения, расовые бупты и т. д.

«Вьетнамская война и борьба негров за освобождение высвободили самые разные центробежные силы в американской жизни, в результате чего у многих американцев закружилась голова — не от успехов, увы, а от ощущения надвигающейся катастрофы,— пишет прогрессивный американский писатель Филип Боноски.— Америка переживает время, когда ничто не стоит на месте. Все традиционно принятые взаимоотношения либо ломаются, либо гнутся от жестокого перенапряжения, которому была подвергнута наша общественная структура. Это время почти всеобщего разочарования интеллигенции, особенно молодой, в установившихся нравственных пормах и обычаях. Это время всеобщего взаимонеуважения. Время анархии. Время, когда «отчужденный», внеобщественный тип, дотоле притаившийся от общества или живший внешне «приличной» жизнью, вышел на поверхность не робко, а воинственно, часто утверждая, что именно он является подлинным голосом нового создапия в обществе. Это время, когда гомосексуалисты, садисты и мазохисты, преступники с патологическими склонностями, моральные анархисты получили доступ па общественную арену и требуют не только терпимого к себе отношения, но и «нрав на самовыражение», не менее священных, чем «права» бэббитов !, положение которых в американском обществе считалось самым прочным. Это время острейшего мелкобуржуазного бунта, судорожно выступающего против непрерывного скрытого процесса экономической консолидации монополий, процесса таких масштабов, идущего такими темпами, что весьма скоро можно будет сказать, что все национальное богатство Америки (вместе с ее колониальным богатством) сосредоточено в руках ничтожно малого количества финансовых магнатов, власть которых распространяется столь широко, что не поддается сравнению ни с какими аналогичными явлениями в прошлом».

Заметим, что этот анализ американской действительности относится к концу 60-х годов. В нем многое справедливо и для наших дней, хотя уже налицо и иные, новые тенденции.

Противоречивость жизни в США, где в одно и то же время совершаются великие научные открытия и осуществляются акты насилия, стала видна не только тем, кто и раньше, пользуясь марксистским анализом, мог судить об истинной сути и подлинном ее содержании. Для многих представителей интеллигенции это ощущение кризисного состояния страны стало откровением, и они, судорожно вглядываясь в будущее,

Бэббит — герой одноименного романа Синклера Льюиса, ставший синонимом американского обывателя.

увидели впереди лишь хаос, анархию и гибель. Именно в этот период получило широкое развитие движене «хиппи» — молодых людей, как правило, из обеспеченных слоев общества, порывающих с привычным для них бытом и уходящих в добровольные резервации. Это мелкобуржуазный бунт против бытовых устоев, следствием которого стали еще не виданное распространение наркотиков и половая распущенность.

Причудливые формы нередко принимает и «молодежный бунт», возникший под несомненным влиянием краха внешней и внутренней политики правящей верхушки. Многие молодые люди, объявившие себя революционерами, понимают под этим термином лишь разрушение, не задумываясь над тем, что же надо создать на месте разрушенного.

Американская кинематография, которая находится под контролем крупнейших киномонополпй, очень долго не откликалась на те процессы, которые происходили в стране. Киноконвейер работал, штампуя привычные лепты. Но кинокомпании и независимые продюсеры не могли не заметить, что изменялся зритель, особенно молодой, составляющий большинство тех, кто заполняет кинозалы, изменились его вкусы, потребности, интересы.

Все чаще и чаще, как мы уже сказали, стали возникать фильмы, связанные с политической тематикой. В грандиозном кинопредприятии — фильме «Доктор Живаго», поставленном в Европе на средства американской компании «Метро-Голдвин-Майер», была заложена идея о бесперспективности социальной революции.

В более поздних политических кинофильмах все чаще ставились вопросы войны и мира и уже приглушалась непопулярная у молодежи тенденция враждебности к революции.

В фильме «Русские идут», построенном на нехитром сюжете, в котором участвовали известные актеры, говорилось о необходимости мирного сосуществования государств с разными социальными системами и даже подвергались осмеянию и критике (в общем, довольно добродушной) противники мира. Наша печать много писала об американских фильмах «Доктор Стрейнджлав» и «Семь дней в мае», в них разоблачались разного рода экстремисты, провокаторы войны.

Можно назвать и иные фильмы, в которых постановка некоторых актуальных политических вопросов уживалась с махровой антисоциалистической пропагандой.

Но вот что интересно: внутренние проблемы американской жизни Голливуд очень долго как бы не замечал, либо продолжая выпускать фильмы по старым, проверенным годами штампам, либо допуская в их структуру определенный заряд, сказанный с внешнеполитическими проблемами.

Однако в последнее время обходить совсем внутренние проблемы оказалось невозможным. И вот возникли фильмы с определенного рода либеральными пли просветительными идеями.

Правда, здесь следует оговориться. Стэнли Креймер в своих произведениях уже давно с большой настойчивостью указывал на язвы того общества, которое было объявлено «потребительским раем», и делал это с гневом, как в «Скованных одной цепью», или с горьким юмором и сарказмом, как в картине «Этот безумный, безумный, безумный, безумный мир». Позиция этого художника — позиция буржуазного гуманиста, которого тревожит кризисное состояние «великого общества».

Стэнли Креймер поспешил откликнуться и на новые явления, связанные прежде всего с негритянскими волнениями. Но сделал это не так, как прежде, в лучших своих лентах, а осторожно, не проникая в глубь проблемы. В фильме «Угадай, кто придет к нам сегодня к обеду», где были заняты три самых известных американских актера — ныне покойный Спенсер Треси, Кэтрин Хепбёрн и Сидней Пуатье, разыгрывалась, в общем, немудреная история. Почтенные родители, преуспевающие буржуа из Сан-Франциско, люди с врожденными расовыми предрассудками, вдруг узнают, что их единственная дочь приведет на обед своего жениха. И он, о ужас, негр! Но история кончается без катастроф. Негр (Сидней Пуатье) оказывается вполне приличным, образованным человеком, и родители, с трудом преодолевая предрассудки, дают молодым свое благословение. Конечно, эта с блеском сыгранная пастораль далека от исследования или даже фотографического показа реальных расовых проблем, раздирающих современную Америку. Зритель имеет дело лишь с персонификацией либеральной «идеи» о том, что есть, дескать, вполне «приемлемые», добропорядочные негры и надо с ними мирно сосуществовать.

Эта картина вышла на экран до того, как страну потрясли грандиозные бунты, демонстрации и восстания. Проблема оказалась куда серьезнее, чем проповедь создателей фильма о том, что среди негров есть много хороших парней и пусть они спокойно занимаются бизнесом, учатся в колледжах и ассимилируются «великим обществом». Ограниченность таких взглядов Креймер, очевидно, почувствовал и сам. В последнем своем фильме, «Благослови зверей и детей», он с гневом, присущим его лучшим работам, выступает против насилия и бесчеловечности — явлений, столь характерных для современного буржуазного общества. Фильм, показанный этим летом на VII

Международном Кинофестивале в Москве, вйовь йапомйпл foro Креймера, который создал «На берегу», «Скованные одной цепью», «Корабль дураков», «Этот безумный, безумный, безумный, безумный мир».

В «Погоне» (режиссер А. Пенн) известный актер Марлон Брандо, сыгравший немало ролей благородных героев, снова находится как будто бы в привычной личппе. Но на этот раз шериф, представитель власти, оказывается слабым в борьбе с явным нарушением закона, вернее, с укоренившимися, ставшими привычными для американской действительности беззаконием, насилием, гнуснейшим расизмом. В этом фильме проблемы поставлены довольно остро: впечатляюще изображен сонный американский городок, хозяева которого добропорядочные буржуа, живут мелочной и пошлой жизнью, лишены каких-либо интересов, закостенели в своем невежестве и хамстве и от нечего делать безнаказанно творят насилие.

Правда, в этой ленте, где так сильно показана изнанка американского образа жизни, положительным началом все-таки является представитель закона — шериф. Он терпит поражение, он бессилен в борьбе со злом — в этом отличие от всех прочих фильмов, где действовали шерифы. Но все-таки оп шериф! Значит, можно сделать и такой вывод: если всюду будут хорошие представители власти, они, пожалуй, и одолеют зло. Хотя автор, повторяю, очень ярко и гневно изображает прогнившую насквозь буржуазную обывательщину, он все же не замахивается на социальную систему в целом. Однако беспощадный критический реализм фильма «Погоня» прогрессивен, если рассматривать его в свете пстории американской кинематографии последних лет.

В последнем своем фильме, «Маленький большой человек», Артур Пенн идет еще дальше. Он разрушает старую, привычную для Голливуда сказку о покорении «Дикого Запада», показывая этот период американской истории как эпоху откровенного геноцида, массового истребления мирного индейского населения.

Есть и другие фильмы, отразившие состояние беспокойства, растерянности, содержащие попытки осмыслить те явления повседневной жизни, которые волнуют определенную часть американской творческой интеллигенции, фильмы, рассматривающие индивидуальную жизнь людей в новом ракурсе. В этих фильмах обычно не дается ответа на вопрос о том, в чем причина кризиса, охватившего общество, которое по недавним представлениям стоит незыблемо, как скала. Да авторы этих лент и не имеют достаточно четкой позиции для такого ответа. Но они иногда очень точно фотографируют действитель-

пость, зорким глазом художника подмечают детали, которые верно характеризуют не только следствия, но и причины болезни.

Фильм «Полуночный ковбой» поставил режиссер Джон Шлезингер. Это, пожалуй, один из самых кассовых фильмов последних лет. Чем привлек он внимание зрителей? Закрученным сюжетом? Нет, в нем, по сути дела, нет сюжета. Именами актеров? Пожалуй, тоже нет, лишь один из занятых в нем актеров имеет громкое имя. Думается, успех пришел к- картине потому, что зрители увидели на экране отблеск тех молодежных проблем, которые волнуют сегодня Америку. Не великолепные, полные света улицы, не грандиозные инженерные сооружения, а задворки, холодная, не топленная зимой квартира, мрачные притоны наркоманов. И в центре — одиссея юного парня Джо Бака, приехавшего из Техаса «покорять» Нью-Йорк.

Этот растиньяк в ковбойской шляпе и узорчатых сапогах там, у себя в глуши, моя посуду в баре, слышал, что в Нью-Йорке молодой и симпатичный парень может неплохо пристроиться возле богатой старухи или порочного старика и сделаться «человеком», «выйти в люди», разбогатеть. И он едет в сказочный Нью-Йорк, город «немыслимых возможностей», где начинали, может быть, точно так же, как он, свою биографию молодые люди, которые ныне в своих роскошных офисах на тридцатых этажах стеклянных коробок занимаются большим бизнесом.

Джо (эту роль играет дебютант Джон Войт) знакомится с пыо-йоркским юношей, итальянцем по происхождению, Рикко (артист Дастин Хоффман), который вводит его в «сладкую жизнь» города. Но техасский растиньяк, как прежде его приятель, быстро сталкивается с жестокой й неумолимой силой, которую не так-то просто по-ковбойскй оседлать, подчинить себе. Город «гигантских возможностей» оборачивается своим ис-типпым обличьем. В этом городе-спруте ухватить «возможности» не так-то просто, скорее щупальца этого спрута обовьют тебя самого. Дама сомнительной репутации, с которой знакомится Джо, сама выуживает у него деньги. Крахом кончаются и другие приключения «ловцов счастья». Гомосексуалисты, наркоманы, завсегдатаи подпольных клубов, богатые развратники — все они встречаются на пути Джо и Рикко, но эти встречи не приносят им успеха. Герои живут в безысходной пужде, у них пет полена дров, нет доллара на покупку молока заболевшему туберкулезом Рикко. Их одиссея заканчивается печальцо. Джо случайно в порыве гнева и омерзения убивает похотливого Старика. Рикко умирает в автобусе, когда они, от-

чаявшись увидеть проблеск счастья в Нью-Йорке, едут на юг, во Флориду.

— Наверно, можно жить как-то по-другому,— говорит Джо, обращаясь к умирающему Рикко.— Может быть, работать?..

Вопрос повисает в воздухе. Позади — хождение по кругам нью-йоркского ада. Впереди — пустота.

Фильм противоречив. В нем — отражение реальных процессов распада того, что именуется амерпканским образом жизни. Но в нем еще много от обычного коммерческого кинематографа: самоцельное и, в общем, «завлекательное» изображение нью-йоркского дна, эротические сцены, многое иное, что связывает эту ленту с традиционной продукцией Голливуда.

Джон Шлезингер — режиссер среднего поколения, начавший свой творческий путь в Англии в среде «сердитых молодых людей».

Уильям Уайлер — один из корифеев американского кино, работавший в Голливуде еще в 30-х годах. Он искусно ставил и мелодрамы и романтические комедии. Именно Уайлер режиссировал такое грандиозное кинопредприятие, как «Бен-Гур», ставшее своеобразным символом дорогих и пышных кинозрелищ. Но Уайлер ставил фильмы и другого рода— «Лисички», «Лучшие годы нашей жизни», картины, в которых присутствовал не только высокий профессионализм, но и острый, пронзительный взгляд на явления американской жизни. В них режиссер выступал как реалист и гуманист. Правда, его критический запал имел пределы, и сами институты американского общества он не подвергал сомнению, исследуя по большей части не причины, а следствия, отраженные в судьбах людей. Потом он снова и снова ставил добротные кассовые картины.

Но недавно па экраны Америки вышел фильм Уильяма Уайлера «Освобождение Лорда Байрона Джонса». Это картина по своей стилистике и по вопросам, затронутым автором, ближе к лучшим работам маститого режиссера. В ней есть и нечто совершенно новое. Острый конфликт, резкость и гнев в осуждении зла. Что это? Стремление не отстать от молодых, яростных и сердитых? Или серьезный анализ реальных явлений? Видимо, и то и другое не следует сбрасывать со счетов, когда разбираешь эту картину.

...Маленький городок в одном из южных штатов. Здесь все по-старому, как десять, как пятьдесят лет назад, негры живут в своем мире, белые — в своем. Старинный дом с колоннами. Почтенный адвокат доброжелательно встречает своего молодого преемника, приехавшего с Севера. И в тот же день в городок, тоже с Севера, приезжает молодой негр, чтобы отомстить своему давнему обидчику, ставшему полицейским. Пока все

вроде бы закручивается, как в старых уайлеровских фильмах. В общем, традиционен и сам герой — негр с претенциозным именем Лорд Байрон Джонс, хозяин маленького «дела» — похоронного бюро для черных.

Но дальше все идет не по привычному руслу. Жена Лорда Байрона Джонса вступила в связь с белым, да еще с полицейским. Муж хочет развода. Но развод — это значит суд, огласка, а для полицейского — увольнение со службы. Доброжелательный адвокат предупреждает полицейского: если негр не возьмет назад своего заявления о разводе, он будет вынужден предать дело огласке, и полицейскому придется оставить службу. Тот начинает действовать. Вместе с приятелем он зверски убивает Лорда Байрона Джонса и даже не пытается этого скрыть от начальства: «Мы тут пристукнули одного черномазого, но все сделано как следует».

А как ведет себя адвокат? Он умывает руки даже тогда, когда один из убийц признается ему в своем преступлении. Адвокат не желает влезать в это дело: ведь он же сам дал в свое время совет полицейскому «уладить» историю с любовни-цей-негритянкой. Страшась расследования, адвокат капитулирует. Конец фильма похож на начало: станция, поезд, те же, что и раньше, пассажиры — молодой адвокат с женой. Юная пара, совсем недавно полная надежд, в ужасе покидает город, где торжествует беззаконие. И даже почтенный адвокат, который на первых порах им так понравился, предстает перед ними как одно из воплощений насилия и произвола.

Немолодой режиссер в какой-то степени уподобляется на этот раз тем своим юным коллегам, которые гневно и беспощадно бичуют современный правопорядок в Америке. Правда, фильму Уайлера присущи компромиссы. Можно подумать, что на Севере порядки другие, чем на Юге. Да и сам Лорд Байрон Джонс— представитель «средних классов»* «порядочный» негр, которых (так тоже читается фильм) надо оставить в покое и не трогать, иначе может образоваться фронт, опасный для всей страны, для ее основ. Видимо, эти компромиссы в сочетании с модной «разоблачительной» темой удовлетворили крупную кинокомпанию, финансировавшую эту ленту и выпустившую ее на экраны мира.

Но в американском кино появились и фильмы, бескомпромиссные в главном — в обличении буржуазного образа жизни, всего того, что многие годы па голливудском экране выглядело столь респектабельно и даже притягательно.

Пожалуй, наиболее значительный пример такого рода фильмов — кинокартина «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?». Режиссер Сидней Поллак, создавший эту кар-

тину по роману Горация Маккоя, написанному в 30-е годы, нашел такой угол зрения и такой поворот темы, которые помогли ему отобразить важные черты американского образа жизни. Элементы фильма старые, чисто голливудские: молодая девушка, парень, случайное знакомство, подвернувшийся случай «продвинуться», «выйти в люди» и т. д. Предметы старые, но повернуты они по-новому, даны в совершенно ином ракурсе.

Конкурс танцев где-то на берегу океана в досчатом, наспех разукрашенном бараке, похожем на манеж. Организаторы конкурса обещали 1500 долларов той паре, которая последней останется на подмостках. Сюда для участия в танцевальном марафоне пришли сотни молодых и немолодых мужчин и женщин в надежде получить приз.

Среди них героиня — девушка с изломанной, как видно, судьбой, Глория (актриса Джейн Фонда), и герой — безработный парень Роберт (актер Майкл Саразин). Характерны и другие участники состязания: актриса на третьих ролях, сбившаяся с круга, матрос — ветеран войны, безработная пара, ждущая ребенка...

И вот звучит оркестр. Гонка начинается. Танцуют пары. Первый, второй, третий день. Они даже едят, не прекращая танца. А ночью, устав до беспамятства, дремлют танцуя. Пятьсот, шестьсот, тысяча часов танца. Участники марафона входят в ритм, забывают обо всем на свете. Постепенно и сидящие в зале зрители втягиваются в игру, в ажиотаж, начинают «болеть» за того или иного фаворита.

— Зрители приходят сюда, чтобы посмотреть на более несчастных, чем они сами,— цинично говорит Глории босс конкурса. И он крадет и сжигает нарядное платье несчастной актрисы, так как ему кажется, что она выглядит слишком бодрой и изящной, слишком «счастливой» и это может разочаровать публику, погасить интерес к марафону.

Упала женщина. От разрыва сердца умирает моряк. Несчастная актриса сходит с ума. Глория и Роберт достигли крайней ступени усталости и вышли из игры.

Они стоят рядом на грязной, замусоренной набережной.

— Я хочу сойти с карусели,— говорит Глория.— Мне все так надоело.

— Что все?

— Жизнь...

Здесь происходит нечто страшное. Глория вынимает из сумочки пистолет и просит Роберта убить ее. Загнанных лошадей ведь тоже пристреливают, не так ли? Роберт берет из ее рук пистолет, очень спокойно спускает курок у ее виска и так же спокойно отдает себя в руки полиции. .....

Конец странен. Но он нполне логично вытекает из того, что происходило на экране. Разве так уж необычна судьба этих усталых, изможденных, доведенных до отчаяния людей? И здесь — вольно или невольно — авторы перебрасывают мостик к современности, к нынешнему кризисному состоянию американского общества. За последние десятилетия многое изменилось в США — прежде всего формы жизни, быта. Но неизменной осталась суть — бешеная, бесплодная гонка маленького человека за счастьем, безумный марафон, в котором нет победителей, но есть лишь побежденные.

Джейн Фонда, играющая в фильме Поллака Глорию,— дочь знаменитого американского актера Генри Фонда. Она начинала свою артистическую карьеру в Европе в пустых эротических или псевдопсихологических фильмах. В картине «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?» Джейн Фонда выступает как крупная драматическая актриса, точно знающая, что она хочет сказать с экрана. Она чувствует состояние духа своего поколения. Сказалось, очевидно, и то, что Джейн Фонда активно включилась в политическую жизнь страны: она в первых рядах протестующих, бунтующих, несогласных.

Весьма показательно следующее ее заявление:

— Хотя я одна из тех, кто получает благо от капиталистического общества, я знаю, что система, при которой одни люди эксплуатируют других, не может и не должна существовать.

Режиссер Сидней Поллак с полной ответственностью, с четким сознанием, что он делает нечто важное, создавал картину «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?». Это произведение отличается от кинокартин, которые недавно обозначили поворот некоторых американских режиссеров и писателей к проблемам современности. Здесь присутствует не только зеркальное отображение жизни молодежи, как в «Полуночном ковбое», здесь пульсирует серьезная мысль. Авторы мучительно ищут ответ на вопрос: в чем суть американского образа жизни?

* * *

Известный американский кинокритик Джон Симон в статье о Голливуде пишет: «Что-то новое, отличающееся от всего того, к чему мы привыкли, появилось в фильмах Голливуда. Раньше они по большей части отвечали требованиям среднего класса — консерваторов в политике, моралистов и пуритан... Времена меняются, и даже Голливуд вынужден изменяться вместе со временем. В последний год Голливуд выпустил наконец горсточку фильмов. Я имею в виду главные студии, а не независимых продюсеров, которые и раньше проявляли большую сме-

ЛостЬ, чем Голливуд. Ё этих фильмах старые Цейностй выставлены напоказ и высмеяны» .

В ряде фильмов о «больном обществе» особняком стоит фильм итальянского режиссера Микеланджело Антониони «Забрнски Пойнт». Антониони снимал свой фильм на западе США на средства мощной американской компании. Альянс с Голливудом? Да, конечно. Но в конце концов, большая ли разница, делается картина в Европе на американские деньги или в США на те же деньги. Ведь почти все крупные картины итальянских и апглийских мастеров, созданные на студиях Италии и Англии, практически целиком — от гонорара актерам и режиссерам до рекламы и проката — оплачены американскими кинокомпаниями.

Выход фильма «Забриски Пойнт» на экран сразу же вызвал бурю споров и даже послужил поводом для очень резких выпадов по адресу известного режиссера. «Антониони выразил нам свое презрение, и мы отвечаем ему тем же»,— заявил Ричард Коэн на страницах журнала «Уимен уэр дейли». В таком тоне высказались и многие другие критики. Почему же они довольно спокойно отнеслись к американским фильмам по молодежным проблемам, в том числе даже к «Полуночному ковбою» Шлезингера, и столь непримиримо встретили ленту приезжего итальянца? Может, потому, что он снимал подлинные студенческие волнения, погромы, которые учиняли полицейские в университетах? Ведь ему удалось даже снять «реальное» убийство студента-демонстранта. Наверно, эти обстоятельства сыграли свою роль в резких оценках консервативных критиков, но в картине они узрели и нечто другое, еще более существенное,— полное неприятие американского образа жизни и самой сути американского «прогресса».

...Плакат «Нет —войне!» над головой у студентов. Полицейские в рыцарских доспехах, но далеко не с рыцарскими манерами. В руках у них не мечи и не дубинки, а автоматы. Убит студент, участник демонстрации. И герой картины — молодой парень, бывший студент, исключенный из университета, ныне механик — в гневе тоже поднимает оружие. Падает сраженный пулей полицейский. Убил его кто-то другой, герой лишь поднял револьвер, но его заметил полицейский телевизор. Герой скрывается из города несколько необычным способом: он угоняет с аэродрома частный самолет и, радуясь своей свободе, безмятежно и весело летит над шоссе, вьющимся рядом с оголенными каменными горами через Долину смерти. Пять миллионов лет назад здесь была жизнь, а* теперь камни,

«Dialogue», 1971, № 4.

песок, гигантские котлованы, мрачные марсианские пейзажи.

В том же городе, может быть, даже в тот же момент, когда бушевала студенческая масса, дымился > слезоточивый газ и гремели автоматные очереди, респектабельные господа, боссы рекламы и строптельного бизнеса оживленно, с неподдельной страстью обсуждают в одной из клеточек огромного параллелепипеда перспективы развития безлюдного и пустынного края. Их помыслы «благородны» — застроить пустыню, оживить Долину смерти. Пет, они не разрушают, подобно этим безумным студентам. Они созидают, они размышляют, что надлежит сделать в пустыне. Может быть, построить отели с голубыми бассейнами? Новые дороги? Оазисы комфорта? На экране бизнес, проценты, реклама, планы развития...

Героиня фильма, секретарша и любовница одного из боссов, обсуждающих проблемы строительства и рекламы, ведет машину по дороге через выжженную солнцем долину, спеша на свидание. И здесь, в пустыне, у берегов каменного Забриски Пойнт, встречаются он, угнавший самолет, песчинка бури, и она, одна из миллионов, обычная американка. Они сразу находят душевное родство, а может быть, их притягивает друг к другу общность судьбы: неустроенность, никчемность, .неясность жизненной цели. Радостно, как дети, бегают они по каменному каньону. А потом по привычке, присущей многим их сверстникам, «просто так» закуривают марихуану — самый «безобидный» из наркотпцрв, столь распространенный ныне среди американской молодежи. И так же просто они сходятся, чтобы предаться любви на дне мертвого моря среди мертвых камней, которым пять миллионов лет. Потом герои бродят по пустыне, где когда-то была река или озеро, или, может быть, даже море. Где когда-то была жизнь. Она была вот здесь, совсем рядом и совсем недавно, может быть, лет десять или двадцать назад. Зритель видит заброшенную шахту, ветхие постройки, умирающий поселок, где живут бедные, забытые всеми люди. Машины старые, как мамонты или динозавры. Почему-то прямо на земле стоит оставленный кем-то рояль, и дети играют около него, как у ящика с песком. Жалкие хижины, старики, потерявшие человеческий облик...

Американский критик Винсент Кэнби писал: «Я не чувствую себя оскорбленным тем, что о положении нашей страны должен говорить именно Антониони. Однако меня оскорбляют определенные образы фильма: Долина смерти, бедняки, старики,-загнивающий Лос-Анджелес с его автомобильными кладбищами, с идиотскими рекламными щитами и стеклостенными громадами, высовывающими головы поверх смога».



Экран и время, Баскаков В.Е., 1974



смотреть Курьер фильм онлайн
смотреть Небеса обетованные фильм онлайн
смотреть Суета сует фильм онлайн