МОСКОВСКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ ФЕСТИВАЛЬ 2


Почему же так много столь занятых, столь известных в мире кино людей, отложив свои дела, спешили в Москву, на фестиваль? Думается, именно потому, что здесь, в Москве, происходила встреча с социалистическим искусством и многие честные художники хотели лучше понять, оценить, почувствовать новый мир и новое для них искусство.

Можно с уверенностью сказать, что последние три Московских международных кинофестиваля были самыми представительными фестивалями мира и их творческий уровень отражал ведущие направления современного киноискусства.

Бесспорность этого факта признавали все сколько-нибудь объективные участники московского кинофорума.

И если к тем художественным фильмам, которые были присланы на конкурс, добавить картины, которые наши гости привозили в Москву и показывали вне конкурса, то получится интересная и, пожалуй, довольно полная картина современного состояния киноискусства мира последнего десятилетия.

На гигантском экране Дворца съездов наша кинематография была представлена фильмами: «Судьба человека», «Чистое небо», «Война и мир», «Отец солдата», «Двое», «Журналист», «Доживем до понедельника», документальными и детскими фильмами. Этот подбор фильмов показал мировой кинематографической общественности творческий и технический уровень нашего кино, и его возможности, и его многонациональный характер, и, наконец, преемственность поколений советских художников.

С большой силой на нашем фестивале, как и на многих международных кинофорумах последнего времени, прозвучали произведения киноискусства социалистических стран.

Не случаен успех венгерского режиссера Золтана Фабри — постановщика фильма «20 часов»,— его надо рассматривать тоже в системе бурного, фронтального развития социалистического искусства. Не случайно и то обстоятельство, что чехословацкий фильм «Покушение», польский фильм «Черные крылья», фильм из ГДР «Приключения Вернера Хольта», румынский фильм «Лупень, 29», югославский фильм «Козара» — такие разные по своей стилистике, творческому почерку, тематике произведения, связанные идеей гуманизма, борьбы за социальную справедливость,— получили призы фестиваля.

Весьма примечательным было и то, с чем прибывали в Москву крупнейшие кинематографические державы.

Италия. «Они шли за солдатами» Валерио Дзурлинп, «Все по домам» Луиджи Коменчини, «8 » Федерико Феллини, вне

конкурсные — «Момент истины» Франческо Рози, «Красная пустыня» Микеланджело Антониони. Здесь и лента, развивающая в новом качестве, с учетом нового опыта, традиции неореализма, и картина, сильная точным документальным воспроизведением деталей жизни, и фильм, демонстрирующий сложные, часто противоречивые метания художника, стремящегося разобраться в человеке буржуазного мира.

Франция. Фильмы, показанные в конкурсе и вне конкурса, также дают пеструю картину развития современного французского кинематографа, где есть и серьезные прорывы в область содержательного искусства, и, как всегда, изящные комедии с блистательными актерскими работами, и откровен-по ремесленные ленты, и сложные поиски новой кинематографической формы.

США. К сожалению, те, кто составлял программы участия в московском смотре кино, не включали в них остросоциальные ленты, предпочитая им сделанные не без постановочного блеска развлекательные картины, в которых были заняты крупные талантливые актеры.

Но во внеконкурсной программе были и остросоциальные ленты Стэнли Креймера.

Московский зритель увидел ряд нашумевших английских, или, вернее, американо-английских фильмов, среди них мюзиклы «Оливер» Кэрола Рида, «Смешная девчонка» Уильяма Уайлера, философскую фантазию Стэнли Кубрика «2001-й год: космическая одиссея». Правда, не лишенный своеобразия конкурсный фильм представителя «сердитых молодых людей» английского режиссера Джона Шлезингера «Дорогая» вызвал интерес у зрителей, но не нашел поддержки у международного жюри. Последний фильм Шлезингера, «Полуночный ковбой», показал, что режиссер занял свое место не в ряду авторов

U7•

развлекательных лент, а среди тех художппков, которые пытаются дать картину «больного общества».

Мы уже говорили, что Московский фестиваль дал широкую панораму роста молодых кинематографий стран Азии, Африки и Латинской Америки, расширил географию киноискусства, выявил новые имена.

Международное жюри, в составе которого были авторитетнейшие представители кинематографий многих стран, а также зрители и общественность по достоинству оценили лучшие произведения киноискусства социалистического лагеря, а также фильмы других стран, отвечающие девизу фестиваля, проникнутые любовью к человеку, уважением к его созидательному труду и борьбе за лучшее будущее.

На смотре короткометражных фильмов был показан ряд талантливых лент, однако следует признать, что здесь конкурс мог бы быть более напряженным. За последние годы весьма интересная программа была у наших друзей — на фестивалях короткометражных фильмов в Лейпциге и Кракове.

Первые московские кинофестивали, хотя они привлекали внимание широких кругов кинематографической общественности, по существу, замалчивались в буржуазной прессе. Писали о них в западных изданиях мало и неохотно, цедили сквозь зубы, что в Москве, дескать, уровень конкурса невысок, да и сервис ниже мировых стандартов.

В последние годы положение заметно изменилось, уже не только кинематографическая печать, не только левые газеты, по и буржуазная печать стала весьма пространно и обстоятельно излагать положение дел на Московском фестивале. Конечно, писалось разное. Не обошлось без сплетен, фальшивых сенсаций и нелепых домыслов.

Однако почти во всех корреспонденциях и статьях подчеркивался невиданный масштаб фестиваля. Журналистов поражало все: и то, что фильмы всех стран, в том числе и стран Азии и Африки, просматриваются на огромном экране в переполненном зале Дворца съездов на шесть тысяч мест.

Очень много писалось о советских фильмах и особенно о «Судьбе человека», «Чистом небе» и «Войне и мире».

Интересно, что после того, как «Таймс» напечатала рецензии на «Войну и мир», в ее редакцию пришли письма читателей.

Газета опубликовала одно из таких писем:

«После прочтения статьи Вашего специального корреспондента от 20 июля относительно фильма Бондарчука, можно выразить надежду, что англо-советское сотрудничество в области искусства сделает возможным для англичан увидеть

этот фпльм и будущем. Можно ли надеяться, что этот фильм будет показан в его оригинальном виде, а пе так, как произошло с фильмом Висконти «Леопард», который был испорчен до его показа нам.

Преданный Вам

К.-Е. Холмс».

Весьма характерный отзыв зрителя, выразившего желание многих людей за рубежом видеть больше советских фильмов, которым очень не просто пробиваться через идеологические и коммерческие барьеры.

Фестиваль — это праздник кино. Но кинофестиваль — это и серьезный идеологический спор. В зарубежном кинематографе все резче обозначаются те силы, которые противостоят и декадентскому и откровенно буржуазному кинематографу, иногда прикрывающемуся тогой «прогрессивности». Все более важные позиции занимает на мировом экране социалистическое искусство. Страны, сбросившие колониальные цепи, стремятся создать национальную кинематографию, отражать свою борьбу и свой труд. В ряде капиталистических стран возникают фильмы, авторы которых стоят на позициях критического реализма.

В то же время киноэкран мира заполняет поток картин, откровенно враждебных человеку, стремящихся привить зрителю низменные инстинкты, одурманить его сознание, морально искалечить. Это различного рода «фильмы ужасов», это пошленькие буржуазные комедии с раздеваниями, это и зрелищные «боевики», хозяева которых давно превратили киноэкран в средство пропаганды буржуазного образа жизни и паживы.

В современных условиях общественной жизни в Европе кинопромышленнику не просто увлечь зрителя фильмом, где откровенно проповедуют буржуазные идеи классового мира. Поэтому крупные кинофирмы охотно финансируют не только буржуазные идиллии или детективные ленты, но и так называемые серьезные картины. Финансовую поддержку получают фильмы режиссеров, избравших в качестве цели своего исследования отчуждение человека от общества, показ различного рода «комплексов», откровенную дегероизацию личности.

В своих поисках режиссеры таких картин иногда достигают виртуозности в съемках, высокого актерского мастерства. Но неверие в социальный прогресс, в человека составляет сердцевину подобных произведений. Можно смело сказать, что фильмы, которые нашли поддержку жюри и общественности па Московском кинофестивале, фильмы, которые преобладали в конкурсных программах, были произведениями реалистиче-

7 «Экран и время»

ского направления. Авторы этих работ стремились поставить на материале истории или современности жизненно важные вопросы. Это были фильмы «за», а не «против» человека.

Связь человека с эпохой, со средой, нравственный облик личности, сложнейшие социальные, психологические проблемы — в центре внимания художников современности.

Есть еще одна тема, к которой постоянно обращаются современные художники,— тема борьбы с фашизмом, с носителями зла, с врагами свободы народов. К таким произведениям можно отнести советские, польские, чехословацкие, югославские фильмы, получившие признание на фестивале, картины, созданные патриотами Южного и Северного Вьетнама, отмеченные жюри за проявление гражданского мужества и мастерства. Убедительно прозвучала на фестивальном экране маленькая по размеру, но большая по смыслу лента «Рассказ об одной русской матери» — баллада о материнском сердце, о мужестве, о тяжких испытаниях, перенесенных нашим народом в годы Великой Отечественной войны.

Добрые, гуманные чувства пробуждают у юного зрителя фильмы, премированные жюри детского конкурса.

Весьма интересны фильмы, созданные молодыми кинематографиями, делающими первые, но уже уверенные шаги.

«Художественные фильмы выпускаются в Перу с 1933 года. Но мне кажется, что перуанское кино как явление международное родилось в Москве»,— заявил перуанский писатель и режиссер Армандо Роблес Годой, фильм которого «В сельве нет звезд» получил один из главных призов фестиваля. «Это случилось в Кремлевском Дворце съездов, когда зрители из многих стран с такой теплотой приняли наш фильм»,— пояснил он свою мысль.

Примечательны и многие высказывания гостей фестиваля, верно понявших значение московского смотра кино.

Известный мексиканский кинорежиссер, основоположник мексиканского киноискусства Эмилио Фернандес, заявил на пресс-конференции: «Я участвовал во многих кинофестивалях. В годы, когда мексиканская кинематография вышла на международную арену, на фестивалях стремились показывать значительные и интересные фильмы. Но постепенно многие большие киносмотры стали превращаться в своеобразные рынки, где торгуют искусством, знаменитыми именами. А как только кино попадает в руки торговцев, оно перестает быть искусством. Мне особенно дорого то, что Московский кинофестиваль поддерживает и развивает лучшие традиции международных встреч кинематографистов. Я видел всю классику советского кино. И даже более того — учился па его шедеврах. Ведь со

ветский режиссер Сергей Эйзенштейн, который снял фильм «Да здравствует Мексика!», открыл для нас, мексиканцев, нашу страну. И я вижу Мексику глазами Эйзенштейна. Приехав в Москву, я почувствовал себя, как птица после долгого полета, прилетевшая к родному гнезду».

Знаменитый французский комедийный актер Бурвиль, ныне покойный, заявил: «Многие судят о значимости фестивалей по числу международных звезд, освещающих фестивальные празднества. В этом смысле Московский кинонебосклон украшен поистине блистательно. Одпако для меня самое приятное здесь — обстановка удивительного дружелюбия, деловитости, искренности».

Член жюри Международной организации кинопрессы Мэри Габдан (АРЕ) сказала: «Мне довелось участвовать в работе более чем тридцати международных кинофестивалей. В Москве фестиваль с первых же дней поразил меня своей грандиозностью. Это касается как количества гостей, так и всей программы фестиваля. Наше пребывание на фестивале было великолепно организовано,— нам предоставили возможность не только смотреть фильмы, но и посетить наиболее интересные места Москвы и Ленинграда».

Американский режиссер Кинг Видор (постановщик «Войны и мира» и других известных фильмов) высоко отозвался о достижениях советского кино, которое, по его словам, «утверждает веру в прогресс человечества». Видор заявил: «Прежде всего, в СССР человек, делающий фильм, свободен от коммерческих забот, а это так облегчает творчество. Вам легче говорить правду, чем нам. Есть еще одна сторона дела, вызывающая у меня зависть. У вас есть преемственность традиций, передаваемых непосредственно из рук в руки. Многие ваши признанные режиссеры преподают в Институте кинематографии, ведут курс, имеют свою мастерскую. И последнее. Гуманизм, человечность вашего искусства, в целом так ярко проявляющиеся и в кинематографе, покоряют».

Итальянский кинокритик Серджо Чеккини сказал: «Московский фестиваль сразу же завоевал мои симпатии. Характерной чертой этого кпносмотра является, на мой взгляд, обширность его аудитории. Другой не менее важный момент — это возможность познакомиться с уровнем кинематографии самых различных стран, что не всегда удается сделать на многих европейских кинофестивалях».

Режиссер Карло Лидзани писал: «Как правило, международные фестивали на Западе — это рынки фильмов, способ рекламирования своей продукции крупнейшими продюсерами. На них царит коммерческий дух, мало, кто думает о действн-

тельной художественной ценности картин. Основным достоинством Московского фестиваля и является отсутствие духа коммерческого, торгашеского, рекламного. В жюри обычно принимают участие крупнейшие представители мирового киноискусства, решения принимаются в обстановке полной демократии, и премируются действительно лучшие фильмы. Поэтому московские фестивали всегда являются значительным событием в мировом искусстве».

Писатель и режиссер из Сенегала Сембен Усман, побывав на нашем фестивале, заявил: «Внимание к молодым, развивающимся кинематографиям — отличительная черта киносмотра в Москве. Не случайно кинематографисты Африки стремятся показать на нем свои первые работы. Для нас этот фестиваль важен и по другой причине: творческие связи между кинематографиями стран Африки очень слабы, а в Москве мы можем собраться вместе, обсудить свои проблемы и последние произведения».

Конечно, в прессе были отклики и иного рода. Авторы одних статей оспаривали решения международного жюри. Другие, придавая значение масштабам и атмосфере фестиваля, выступали против его представительного характера, заявляя, что это, дескать, снижает уровень конкурса.

Но ведь именно в представительности, демократичности и заключено своеобразие московского смотра кино. Это дорого тем, кто ценит кино как могучее средство воспитания миллионов людей в духе высоких идеалов гуманизма. Несомненно, что встречи, происходившие в заводских клубах, на московских киностудиях во время поездок кинематографистов по городам страны после окончания фестиваля, оставили глубокий след.

Московский фестиваль как традиция имеет еще одну особенность, на которую обратили внимание многие гости: здесь проходят дискуссии по вопросам, волнующим кинематографистов мира. На одном из фестивалей была организована дискуссия «Кино и зритель». В ней приняли участие не одни критики и теоретики кино, как это обычно бывает, но и режиссеры, сценаристы, актеры. Участников фестиваля горячо интересовал вопрос о взаимоотношениях искусства и зрителей. Для кого делаются фильмы? Чему они служат? Важна ли зрительская оценка для художника? И когда один из западных критиков высказал суждение о том, что надо-де разделить кино на «искусство для знатоков» и «зрелище для масс», то эта идея не нашла поддержки большинства участников дискуссии.

«Люди ждут от кинематографистов решения важных проблем,—сказал Григорий Козинцев,— это главное. Подумаем же об этом все вместе».

Многие ораторы говорили о том, что только искусство большой правды может рассчитывать на подлинно народное признание и способно не одурманивать, а обогащать сознание масс.

За столом официальных дискуссий споры или товарищеские собеседования не оканчивались. Заинтересованные подчас острые разговоры о кино проходили в кулуарах фестиваля, во время экскурсий, в Союзе работников кинематографии СССР. Члены советской делегации постоянно встречались и беседовали с гостями, рассказывали им о своей работе, делились планами, показывали новые советские фильмы, обсуждали фильмы гостей. В фестивальной гостинице, Кремлевском Дворце съездов и в кинотеатрах можно было увидеть Бориса Андреева, рассказывающего вьетнамским кинематографистам о своей последней работе, Михаила Калатозова и Юлия Райзмана, беседующих с Микеланджело Антониони, Григория Чухрая вместе со своими кубинскими друзьями, Григория Александрова, представляющего зрителям Софию Лорен, Сергея Юткевича в кругу своих французских коллег...

Да, в Москве на фестивале был подлинный экран мира. Выли здесь и развлекательные буржуазные картины, сделанные с использованием новейших достижений кинематографа, и фильмы-аллегории, и психологические исследования современного индивидуума, но большинство всегда составляли фильмы, исполненные большой правды и веры в творческие силы человека. Эти последние есть то самое ценное, самое значительное, что делает киноискусство самым важным из искусств. На V Московском кинофестивале внимание мировой общественности привлек ретроспективный показ фильмов, посвященный 50-летию Советского государства, и вечер в Кремлевском Дворце съездов, на котором представители международной ассоциации кинопрессы преподнесли советским кинематографистам специальный диплом в знак уважения и признания революционного, социалистического искусства страны Октября.

Конечно, были отклики и иного рода. Не все одобряли широкий, праздничный характер фестиваля. Вспоминая Венецию и Канн, они говорили, что на Московском фестивале конкурс — не главное, и его массовый характер, дескать, есть нарушение фестивальных традиций. Нужны ли все эти встречи со зрителями, следует ли приглашать На солидный фестиваль молодые кинематографии, делающие в экранном искусстве лишь первые 1паги, спрашивали оппоненты фестиваля?

Но вот наступили новые времена. Был сорван Каннский фестиваль 1968 года. Ликвидированы призы на другом круп

ном киносмотре — в Венеции. В кинопрессе стали раздаваться голоса, что эти фестивали проводятся излишне келейно, фильмы не видят широкие круги зрителей, молодежь...

Я так настойчиво провожу эти фестивальные ассоциации не для того, чтобы как-то вмешиваться в спор о характере старейших киносмотров мира, в которых более двадцати лет участвуют советские кинофильмы. Я пишу об этом, чтобы подчеркнуть своеобразие и сугубую важность традиции Московского фестиваля — быть подлинно народным праздпиком прогрессивного кино.

О Московском кинофестивале 1969 года писали, как это уже стало традицией, много, но в ряде статей, в том числе помещенных и в нашей печати, было немало критических замечаний в адрес фестиваля. Говорили, например, о том, что некоторые зарубежные фильмы, участвовавшие в конкурсе, не представляли большого интереса с точки зрения отражения реальной жизни капиталистического общества.

Так ли это? Да, на этом фестивале зарубежное кино не дало фильма, подобного «Они шли за солдатами» Валерио Дзурлпни пли «Голому острову» Кането Синдо. Разумеется, последний фильм Пьетро Джерми, показанный на фестивале,— «Серафино», намного уступает по художественному уровню «Разводу по-итальянски» этого же режиссера, а по идейному звучанию — его лентам периода неореализма: «Машинисту» и «Под небом Сицилии».

Все это так.

Но, констатируя это, нельзя отвлечься и от того признаваемого зарубежной общественностью факта, что именно 1967— 1969 годы были годами глубокого и трагического кризиса французского и итальянского кино.

Заокеанским кинокомпаниям удалось, по существу, сменить «вехи» европейского кинематографа, переключить кадры режиссеров и талант актеров на изготовление легких комедий, приключенческих и сексуальных боевиков.

Даже такие прославленные мастера режиссерского кинематографа, как Де Сика и Джерми, в ту пору сделали фильмы, в общем, далекие от реальных проблем, волнующих итальянское общество.

Во французском кинематографе произошло то, что критика метко назвала «дефюнесизацией» (по имени популярного комического актера Луи де Фюнеса), то есть увлечение развлекательными комедиями.

В США преобладала обычная голливудская продукция.

В Европе шумели «фильмы-исследования» Годара, и других «ультралевых» режиссеров, ушедших от социального анализа

общества в мир субъективизма, проповедующих крах человечества и человека.

Все эти кризисные явления в мире кино, естествеппо, отразились па программе Московского кинофестиваля. Вернее, на той его части, которая представляла Западную Европу и Америку.

Но на фестивале был и французский фильм «Время жить» Бернара Поля, созданный на средства прогрессивных кинематографистов.

Единодушную поддержку очень авторитетного жюри получил кубинский фильм «Лусия» и вьетнамская документальная лента «Дорога на передовую».

Уже тогда ощущался поворот, который явственно наметился в 1969—1970 годы. Своеобразная поляризация.

С одной стороны, режиссер Коста-Гаврас, который в прошлом был не прочь выдать себя за прогрессиста (он бывал и на московских фестивалях), поставил откровенную антисоциалистическую фальшивку «Признание». Следом появилась целая серия яростных антисоветских и антисоциалистических фильмов.

А с другой стороны — в итальянском кино было создано несколько реалистических, острополитических, социальных картин. Среди них фильм Уго Пирро и Элио Петри «Следствие по делу гражданина вне всяких подозрений».

Наряду с традиционной голливудской продукцией в США в 1969—1970 годы были поставлены такие фильмы, как «Полуночный ковбой», «Беспечный ездок», «Загнанных лошадей ведь пристреливают, не правда ли?» и, наконец, «Забриски Пойнт» Антониони, то есть фильмы о «больном обществе», о крахе иллюзий, о серьезпых социальных сдвигах, происшедших в этой стране.

Не случайно на Карлововарском фестивале 1970 года, на фестивалях короткометражных фильмов в Лейпциге и Кракове были показаны фильмы из капиталистических стран, проникнутые глубокой тревогой лучшей части художественной интеллигенции за судьбы цивилизованного мира.



Экран и время, Баскаков В.Е., 1974



смотреть Курьер фильм онлайн
смотреть Небеса обетованные фильм онлайн
смотреть Суета сует фильм онлайн