ПОД ЗВЕЗДНЫМ НЕБОМ


ПОД ЗВЕЗДНЫМ НЕБОМ

Мы приехали в Акапулько уже в конце фестиваля и поэтому не смогли увидеть многих фильмов, показанных на ресенье. Впрочем, в прошлом году в Канне мне довелось посмотреть демонстрировавшийся и здесь, в Акапулько, довольно странный фильм известного американского режиссера Уильяма Уайлера «Коллекционер» — историю о маньяке, похитившем юную девушку и желающем во что бы то ни стало «влюбить» ее в себя.

Были здесь и фильмы, которые мы видели на Московском фестивале и Неделе итальянского кипо в Москве,— «Альфа-виль» Годара, «Безразличные» Мазеллп, «Недостойная старая дама» Рене Аллио, «Звезды Большой Медведицы» Висконти. Два последних фильма — с участием весьма знаменитой сегодня итальянской актрисы Клаудии Кардинале, которую наши зрители хорошо запомнили по «Девушке Бубе».

Был здесь и английский фильм «Нак», получивший «Пальмовую ветвь» в Канне. О справедливости этого решения жюри спорила мировая пресса. Многим критикам этот фильм показался не столь значительным, чтобы получить такую высокую награду.

«Нак» — это, по существу, непереводимое слово, означающее «крючок», «приманка», то есть свойства, которыми обладает мужчина, нравящийся женщинам. И фильм, поставленный в стиле фарса, носит полное название: «Нак... или как его иметь». Два английских парня: один обладает этим самым «паком», другой — нет. Но случилось так, что «нак» не сработал,— парень, считающий себя совершенно неотразимым, не произвел никакого впечатления на девушку-провинциалку, приехавшую в Лондон, ее играет известная английская актриса Рита Ташингэм.

В зарубежной печати я читал, что этот фильм молодого английского режиссера, финансированного крупной американской компанией, содержит в себе заряд иронии и даже критики по поводу бытовой распущенности и увлечения сексуальными проблемами среди молодежи. Может быть, это и так. Но все же вопросы, которые затронул автор картины, не получили серьезной разработки. Взгляд режиссера на молодежь и ее проблемы асоциален, и потому мне не представляется эта изящно сделанная вещица заметным явлением зарубежного кино.

В день нашего приезда в крепости Сан-Диего шел французский фильм Аньес Варда «Счастье». Режиссер этого фильма известна мировым кинематографическим кругам по карти-

но «Клео от 5 до 7», где очень достоверно, с мельчайшими подробностями воспроизведены два часа из жизни женщины, подозревающей, что у пее рак. Новый фильм Аньес Варда — тоже зрелая в профессиональном отношении работа: блестящее использование цвета, отличный оператор, высокий класс актерской игры. Я не видел фильма, где бы так достоверно, так точно, до мельчайших деталей, как здесь, играли дети.

Содержание картины внешне несложно. Молодой человек любит жену, у них прекрасные дети, в воскресенье счастливая пара едет за город. Оип отдыхают в тепп, у реки, мирно спят дети, разморенные солнцем,— словом, идиллия, счастье. Но вот герой познакомился с другой женщиной, тоже очень хорошей, доброй и милой. И, не переставая любить жену, он любит и эту женщину, а затем, как бы между прочим, рассказывает жене о своей связи. Жена относится к этому известию более чем серьезно и кончает жизпь самоубийством, не желая ни с кем делить свое счастье. И что же происходит дальше? Да ничего. Все остается, как прежде. Он живет с повой женой, с ними — дети, по воскресеньям счастливое семейство едет за город и отдыхает в тени у той же самой реки, где утопилась обиженная женщина.

На пресс-конференции Аньес Варда говорила корреспондентам, что этот фильм разрабатывает чисто психологические вопросы. В современном мире существуют, дескать, между мужчиной и женщиной отношения, подобные тем, что показаны в картине, и это но является чем-то исключительным. Такова жизнь.

Верно, проблема семьи в этой картине поставлена не стандартно, не в духе классического треугольника. Герой действительно любит жену и в то же время любит другую женщину. Фильм, повторяю, поставлен очень профессионально, исключительно достоверно передан фон, на котором развертывается действие, точно, без тени фальши, играют актеры, блестяща операторская работа.

Но, спрашивается, не мало ли это для настоящего художника? Ведь вся эта «семейная проблема» решается вне связи с окружающей жизнью. Фильм асоциален, это скорее виртуозно поставленный психологический эксперимент, исследование очередной человеческой аномалии, а не исследование самой жизни. Потому-то эта картина и не может вырваться из круга чисто буржуазных идей.

Аньес Варда, но мнению французской критики, выясняет, в чем суть человеческого счастья, устанавливает истинный, а не только внешний характер человеческих связей. Словом, эта картина, по мнению ее адептов,— эксперимент из области ПОД

ft «Экран и время»

сознания, еще одно доказательство «некоммуникабельности» людей, все, дескать, в обществе зыбко, условно, неустойчиво, и никогда не может быть подавлено животное пачало в человеке.

Этот фильм, как и многие ему подобные работы очень даровитых режиссеров, повторяю, асоциален, ибо здесь проблемы взаимоотношений людей ставятся без исследования реального фона жизни и ее реальных общественных проблем.

Накануне дня, когда должен был идти советский фильм, в крепости был показан новый итальянский фильм «Казанова— 70». Нет нужды рассказывать о легендарном графе Каза-пова, хитроумном покорителе женских сердец. Нынешнему Казанове не надо добиваться женщин, применяя сложные уловки и мужские чары. Женщины — к его услугам, они вполне доступны, но вот беда: Казанова середины XX века — импотент. И к тому же он чиновник НАТО (кстати, эта организация изображена в юмористическом плане). В фильме есть и другие, правда все же булавочные, уколы в адрес различных социальных институтов и учреждений. Фильм сделан профессионально, без натуралистических излишеств, в нем с блеском играют Марчелло Мастрояни и еще десяток хороших актеров и актрис. Но в общем-то это, конечно, отнюдь не крупное явление итальянского киноискусства, а, скорее, милый пустячок.

И вот наконец мы узнаем: завтра в крепости будет показана «Война и мир». Утром в холле отеля к нам подошла очень миловидная девушка, секретарь фестиваля Энрикетта, тоненькая, высокая, с живыми черными глазами. G улыбкой она сообщила: дирекция фестиваля решила, что «Войну и мир» лучше всего показывать без перевода.

— Почему?

— Вы же сами видели, что было вчера.

А вчера показ итальянского фильма «Казанова-70» начался с того, что публика свистом выражала свое недовольство: не было субтитров. Перевод шел через микрофон, с итальянского на испанский, и публика, непривычная к такому способу показа фильмов, буйно высказывала свое возмущение. Перевод прекратили, публика успокоилась и дальше смотрела фильм на итальянском.

Наш фильм тоже не имеет испанских субтитров. Дирекцию фестиваля это беспокоит: а вдруг будут свистеть.

Нет, отвечали мы, без перевода показывать все равно нельзя. Публика ничего не поймет. Может быть, свистеть и не будут из вежливости, но уж наверняка до конца фильм пе досмотрят. Без перевода мы вообще не будем показывать фильм.

— Моя обязанность — предупредить пас,—сказала Энри-кетта и удалилась.

Решили ночью, когда опустеет крепость, провестп репетицию. Николай Рыбников сам сел за микшер, чтобы регулировать звук.

Переводчица, очень милая, уже немолодая женщина, эмигрантка из Испании, волновалась не меньше пас: ей впервые придется переводить фильм с русского па испанский в такой огромной, очень взыскательной и разноязыкой аудитории, да к тому же не привыкшей к переводу через микрофон.

В три часа ночи в мой номер постучали — пришли с репетиции Николай Рыбников и представитель «Совэкспортфиль-ма» Александр Никитин, усталые и разгоряченные от нервного напряжения и ночной жары.

— Все будет в порядке,— сказал Рыбников, опускаясь в качалку,— изображение хорошее, звук тоже хороший. Надо идти купаться.

Мы вышли из отеля, я бы пе сказал, спящего, скорее, засыпающего: всего несколько минут назад затих джаз в ночном баре и вернулись машины с клиентами из дальних приморских ресторанов.

На каменной площадке у входа в отель рабочие убирали столики, спускали из бассейна воду, подметали мусор.

Океан был тих, спокоен и черен. Он едва шуршал песком пляжа да где-то вдалеке, в темноте, вспыхивали огоньки. Вода не показалась нам теплее, чем днем, но было что-то необычное в этом ночном купании в черпом и поистине тихом океане.

Утро и день прошли в приготовлениях и хлопотах насчет нашего послепремьерного приема. Мы разыскали ресторан на набережной, хозяин которого, итальянец, взялся по сходной цене — «только для вас» — организовать ужин.

Ровно в девять вечера в полной парадной форме, в черных костюмах, садимся в специальные машины и в сопровождении мотоциклистов — уж таков ритуал фестивальной премьеры — мчимся в крепость Сан-Дпего. Горят факелы вдоль каменной стены крепости. Наверное, вот так же горели они в этой одной из первых испанских цитаделей на мексиканской земле четыреста лет назад, устрашая непокорных индейцев.

Директор фестиваля пригласил нас на сцену и представил публике. Посол СССР в Мексике на испанском языке приветствовал зрителей. Потом говорили Рыбников и я, рассказывая о фильме и его создателях.

Наконец погашены прожекторы. Рыбпиков садится за столик у микшера, рядом с переводчицей. Вспыхивает гигантский

8

экран. И на фоне черпого мексиканского неба возникает светло-зеленое поле, тихая река с крутыми берегами, колышущиеся травы.

Россия.

Она вошла с экрана в зал, расположившийся в старинной крепости под звездным небом, рядом с океаном, в окружении тропической природы.

Вот экран заговорил, а следом в репродукторах раздалась испанская речь. Зал сидит тихо, никаких реплик, свистков.

Рыбников очень умело дирижирует звуком; когда идет бой или играет музыка, он прибавляет экранный звук, когда герои говорят, убавляет, чтобы было лучше слышно переводчика.

Во время Шенграбепского боя раздались первые аплодисменты. Аплодисментами встретил зал и появление Наташи — Людмилы Савельевой.

Вторая серия, как нам показалось, прошла даже с большим успехом. А когда фильм закончился, зал аплодировал единодушно. Нас сразу же окружили лгодн, пожимали руки, поздравляли. Сердечно поздравил нас и директор фестиваля.

На следующее утро — пресс-конференция. Собрались почти все журналисты, представленные па фестивале: и мексиканские, и североамериканские, и латиноамериканские. После наших очень коротких воступптельных слов посыпались вопросы. Больше всего спрашивали о Бондарчуке. Его здесь хорошо знают и помнят, он приезжал в Акапулько.

Спрашивали о работе над «Войной и миром». Были здесь и вопросы, касающиеся трактовки романа «Леона Толстого» — имя великого русского писателя в Мексике широко известно. Но были вопросы и иного рода. Один журналист спросил:

— А почему некоторые из героев фильма говорят по-французски?

Пришлось говорить о нравах русских аристократов.

Другой заметил:

— В фильме есть один генерал. Мне показалось, что он по русский.

— Да,— отвечали мы,— правильно показалось, пе русский — грузин, и фамилия его — Багратион.

Николая Рыбникова журналисты спрашивали о положении актеров в советском кино, о том, как поставлено материальное вознаграждение кинематографистов, как организованы съемки фильмов. Многие интересовались, как бы мы отнеслись к предложению о создании советско-мексиканского фильма.

Мы отвечали: отнеслись бы положительно.

Одна пожилая американка, одетая не по сезону, дотошно записывала все то, что мы говорили, и задавала много самых разнообразных вопросов: сколько солдат участвовало в баталии, сколько стоит фильм, где будет еще сниматься Людмила Савельева.

Нам показалось, что эта дама просто любопытная туристка, каких много здесь, на этом курорте,—* уж слишком у нее был нерепортерскпй вид — пальто, причудливая шляпа. Но потом мы выяснили, что пожилая особа в костюме чеховских героинь и с лицом провинциальной учительницы музыки — корреспондент американской газеты. Мы даже видели и эту газету; дама написала целую полосу о «Войне и мире», написала в весьма доброжелательном тоне.

На следующий день наш переводчик — очень симпатичный молодой человек, студент Сильва — принес в номер целую кипу газет. Мы с удовольствием находили следы вчерашнего просмотра и пресс-конференции.

«Грандиозная, невероятная картина Сергея Бондарчука «Война и мир»,— писал бюллетень «Ресенья»,— была показана вчера в третий раз в своей короткой и успешной карьере и впервые на американском материке».

«Публика встретила аплодисментами многие сцены: бал во дворце, бой русской армии против армии Наполеона, а также чудесные природные сцены»,— писала другая газета — «Новодедес».

«Война и мир» произвела вчера самое благоприятное впечатление,— писала газета «Эль соль до Мехико»,— и впервые публика дважды аплодировала в ходе картины... Исключительная верность, с которой роман переведен на экран, и уважение к каждому моменту романа следует отнести на счет С. Бондарчука, которому русское кино обязано появлением «Судьбы человека».

В таком же духе высказывались и другие печатные органы. Они отмечали и просчеты и недостатки фильма, но сошлись в одном: это крупное явление искусства, значение которого трудно переоценить.

Представители прессы, а также многие из тех деятелей кино и журналистов, которых мы встречали в Мексике, спрашивали нас, правда ли, что советская кинематография собирается ставить фильм о Джоне Риде. Мы отвечали, что правда, собирается.

Джон Рид — это очень известное имя в Мексике. Знаменитый репортер пересек американо-мексиканскую границу в период, когда революционная война пеонов была в разгаре. Судьба свела Рида с замечательным народным самородком,

поднятым на гребне революции, Панчо Вильей. С бойцами Вильи «неистовый репортер» шел но каменистым дорогам Мексики. И нет сомнения в том, что участие в мексиканской революции помогло Риду понять самую великую революцию из всех, которые знал мир,— Октябрьскую революцию.

Создать фильм о пути выходца из буржуазии к пониманию интересов народа, пониманию величия и правды самых передовых идей века — разве это не одна из благороднейших задач, встающих ныне перед кинематографом? И думается, что эта задача будет успешно решена. И мексиканские эпизоды жизни Рида, конечно, найдут свое место в будущем фильме.

...В записных книжках Маяковского на листочке в клеточку есть рисунок: на фоне заштрихованных гор — причудливые растения, похожие на щетки, воткнутые в землю.

Когда мы ехали из Акапулько в Мехико на машине вдоль горного каньона, то мне невольно вспомнился этот маленький рисунок.

Удивительно зорок и точен в своих наблюдениях был поэт; рисунки, строки его записок, скупые, емкие, тугие, как скрытая пружина, передавали самое главное, самое важное, и они, как и мексиканские стихи поэта, нанолпены любовью к этому народу и к этой земле.

Итак, позади — фестиваль с его разноязыкими фильмами, знакомство с деятелями мексиканского кино и своеобычным искусством страны, позади встречи с друзьями, позади масса впечатлений, полученных здесь, на этой древней и сурово прекрасной земле. Нет, тысячу раз прав Маяковский: «Такой земли я не видел и не думал, что такие земли бывают».

Природа Мексики с ее удивительным и даже странным разнообразием, люди этой страны, люди труда, которым непросто достается здесь хлеб, люди, создавшие глубоко самобытные духовные ценности,— все это оставляет большое впечатление. И конечно, мексиканский кинематограф, который знал большие взлеты и, надо надеяться, еще сумеет заявить о себе.



Экран и время, Баскаков В.Е., 1974



смотреть Курьер фильм онлайн
смотреть Небеса обетованные фильм онлайн
смотреть Суета сует фильм онлайн