СПОР ПРОДОЛЖАЕТСЯ 2


Пушкин. С душевным трепетом повторяется это имя, святое и гордое. Пушкинская проза сверкает лаконизмом, прозрачной чистотой слова, юмором, меткими характеристиками людей. Но когда смотришь «Мотель» — в цвете и широком формате,—то видишь далеко не трепетную руку экранизато-ра, желающего бережно передать пушкинский текст или же, наоборот,— это тоже возможно — внести свое, смелое, новое слово в вопрос экранизации классики, прочесть пушкинскую повесть по-своему, современно. Здесь все иначе. И кажется, что делалась эта экранизация не на основе вдумчивого изучения пушкинского текста, эпохи, нахождения особого, подходящего к дапному случаю кинематографического приема, а просто по принципу: что бог на душу положит. «Что там, дескать, у классиков еще осталось недоэкранпзированного?» — «Да вот тут рассказец один — «Метель» называется».— «Давай его сюда, посмотрим, поглядим, примерим. Что же, хороший рассказ— кинематографичный. И метель здорово получится на семидесятимнллпметровой пленке. И гусары для цвета и широкого формата вполне подходят. Ну, а если сюда еще и колокольни Суздаля подснять, то и совсем распрекрасно будет — вся заграница ахнет от восторга...».

Это, конечно, шутка. В порядке традиции я прибег к притче, рассуждая об экранизации. Наверное, опытный режиссер Владимир Басов, приступая к постановке пушкинской повести, говорил другие слова и намерения у него были самые благородные. Но, к сожалению, если судить объективно, по результатам сделанного и показанного на экране, то получается примерно так, как описано выше. В фильме «Метель» не видно ни буквалистского, ни творческого подхода к пушкинскому тексту. Нет даже стремления найти некий кинематографический эквивалент. Это какие-то, с разной степенью вкуса и мастерства, сделанные картинки, иллюстрации к пушкинской повести. Ну а колокольни Суздаля, снятые не без изящества, тут, конечно, совершенно ни при чем.

И это сделал режиссер, сумевший хорошо экранизировать «Тишину» 10. Бондарева.

...Идет спор об экранизации. О взаимодействии литературы и кино. Острый, принципиальный спор. И не только на страницах журналов и газет, но и на белом полотне экрана. Спор продолжается.

1967

НА ЭКРАНАХ МИРА

Михаил Кольцов в рецензии, напечатанной в «Правде» сразу после выхода «Броненосца «Потемкин» на экраны мира, очень своеобразно объяснил причту триумфа фильма в Европе. Он иронизировал насчет тех, кто готов был расценить бурный успех «Броненосца» как чуть ли не начало мировой революции. Конечно, он считал фильм революционным, более того, «безупречно революционным». Но причину триумфального шествия фильма по экранам мира сквозь запреты и запросы в парламентах видел «в блестящем, зрелом мастерстве юных режиссера и оператора». Кольцов и статью свою назвал «Хорошая работа». И связал в конечном итоге эту «хорошую работу» с великим шествием идей коммунизма. Он прозорливо заметил, что только высокохудожественное произведение способно прорваться через все преграды к публике буржуазных стран.

Сейчас в мире нет споров о «Потемкине». Коробки с лентой покоятся на самых почетных местах в фильмотеках всех стран. Сто виднейших кинодеятелей тайным голосованием присудили «Потемкину» первенство среди всех созданных на земле кинокартин. Даже в Мюнхене и Гамбурге, где появление «Потемкина» четыре десятилетия назад вызвало восторг и злобное шипение, демонстрации и лязганье цензорских ножниц, ныне почтенные магистры пишут об Эйзенштейне диссертации. «Потемкиным» открывают ретроспективные показы по истории кино, о нем написано немало строк во всех энциклопедиях, учебниках и специальных справочниках мира.

Прошло много лет с того времни, как «Потемкин» потряс мир, но на белом полотне экрана битва идей не прекратилась. Она усилилась и изменила формы. Правда, в странах Западной Европы никто формально не запрещает советские фильмы, и этот вопрос не дебатируется в парламентах, как это было во времена «Потемкина». Но существует немало способов не допустить или ограничить проникновение советских картин на широкий коммерческий экран — как раз в те кинотеатры, которые больше всего посещаются. Бывают явления и ипого порядка. В одной из стран, еще не освободившейся от колониального ига, фильм-сказка «Илья Муромец» шел без титульной шапки. Это делалось, очевидно, для того, чтобы зрители, не дай бог, не поняли, где сделан фильм,— может быть, в Голливуде, ведь там создают картины и о нашествии Чингис-хана, и о походах варваров на Рим, и из жизни рус

ских царей. Цензоры, очевидно, убоялись, а вдруг зритель узнает, что в Советском Союзе существует искусство...

Но и там, где советские фильмы формально разрешены, имеются сотни способов не дать им дорогу на широкий экран. И очень часто это происходит даже не по вине национальных киноорганизаций. Мощные заокеанские киноцентры используют для этого самые различные способы. Главный из этих способов— финансирование местной кинопродукции. Фильм создается в Европе, в титрах значится даже нередко имя европейского продюсера, играют в нем европейские «звезды», но все это оплачено долларами, и американская кинокомпания владеет фильмом безраздельно, получая доходы от его проката. И одно из договорных условий — выпуск такого фильма на крупнейшие европейские экраны. Поэтому прокат не только советского фильма, но даже фильма, созданного в Италии или во Франции, для владельца кинотеатра всегда риск.

И все же, несмотря на все эти обстоятельства, советские фильмы и фильмы социалистических стран пробивают себе дорогу на экраны мира.

«Летят журавли», «Баллада о солдате» и «Судьба человека» — эти три фильма были, пожалуй, первыми в послевоенные годы картинами, которые пробили брешь в стене, выстроенной кинокомпаниями, и попали уже не в киноклубы, не в студенческие аудитории, а на широкий коммерческий экран. Это тоже была, говоря словами Михаила Кольцова, «хорошая работа», ибо фильмы, поставленные советскими режиссерами, не только познакомили зарубежных зрителей с совершенно новым для них миром, новыми отношениями между людьми и новыми героями, но и явились крупными художественными открытиями, произведениями новаторскими. Появление на коммерческих экранах героев, верящих в идеалы, исполненных гуманизма и внутренней чистоты, удивляло и поражало людей, привыкших видеть на этих экранах совсем иные ленты.

«Баллада о солдате» была показана на Каннском фестивале вместе со «Сладкой жизнью» Федерико Феллини, «Приключением» Микеланджело Антониони и «Источником» Ингмара Бергмана.

Было бы нелепо отрицать большое значение для развития искусства работ Федерико Феллини, и прежде всего его реалистической фрески «Сладкая жизнь».

Антониони и Бергман в ту пору лишь входили в моду, но и тогда западная критика называла этих режиссеров пролагателями новых путей в искусстве экрана. Именно тогда критика пустила в обиход термин «некоммуникабельность» и мно

го писала о том, как удалось режиссерам запечатлеть отчуждение, разрыв связей и контактов между людьми, населяющими мир.

Фильм Чухрая «Баллада о солдате» казался таким «немодным», таким далеким от новых веяний. Не потеря контактов между людьми, изображенными с тонким проникновением в психологию человека, а нечто совсем другое возникло на экране. Советский фильм утверждал простые, как черный хлеб, и, казалось бы, такие старомодные истины — дружба, взаимопомощь, доброта, любовь, верность долгу.

И вдруг эти «старые» истины зазвучали по-новому. Изображая народ в годину величайших страданий и бед, Чухрай показал не отчаяние людей, не утрату духовных связей, а нравственный подъем, возрождеппе подлинных человеческих чувств. И это захватило, увлекло зрителей.

Фильм произвел огромное впечатление даже на специфическую публику Каннского фестиваля. Позже он вышел на широкий коммерческий экран, и по нему миллионы людей судили о характере советского человека. Зрители поверили: именно таков тот человек, который был способен остановить фашизм.

Юный солдат Алеша Скворцов встречает на многострадальных дорогах войны разных людей, попавших в водоворот великих нравственных и физических испытаний. Ему доводится видеть и людскую подлость и измену, но его сердце не ожесточилось, оно исполнено добра, справедливости, любви, света.

Фильм «Летят журавли», получивший в Канне высшую награду—«Золотую пальмовую ветвь», позже побывал буквально на экранах всех кинотеатров, даже там, где по существу, не знали о существовании советского кино.

Более чем в шестидесяти странах побывала «Судьба человека» Сергея Бондарчука.

На Брюссельской всемирной выставке главный приз получил фильм Я. Сегеля и Л. Кулиджанова «Дом, в котором я живу».

Очень часто бывает, и не только с нашими фильмами, что картина, получнвшая фестивальную награду, затем не имеет прокатного успеха. С этим фильмом так не случилось. Он побывал не только в Европе, но и на экранах Америки, Азип, Африки. Видимо, широкий круг зарубежных зрителей привлекал в фильме показ разных людей и их судеб в памятную всем годину борьбы с фашизмом. Не последнее значение имело и то обстоятельство, что в фильме ярко, талантливо играют актеры.

Вообще зарубежный зритель очень требователен к актеру и хорошо запоминает того, кто создает достоверный и своеобразный характер. Именно этим, очевидно, следует объяснить успех на мировом экране Сергея Бондарчука, Татьяны Самойловой, Иннокентия Смоктуновского.

Маленький мальчик Сережа из фильма Г. Данелия и И. Таланкина смотрел с экрана своими большими доверчивыми глазами на зрителей и киноактеров Скандинавии и огромной древней арены на мексиканском курорте Акапулько, где ежегодно, в декабре, показывают лучшие фильмы мира.

Во Франции и Японии с успехом прошел фильм Юлии Солнцевой, поставленный по сценарию Александра Довженко,— «Повесть пламенных лет». Здесь зрителей покорял масштаб событий, запечатлепных па экране. Ведь фильмов, показывающих непосредственно сражения на фронтах Великой Отечественной войны и Советскую Армию в действии, до той поры немного шло на мировом экране.

Ныне покойный известный критик Жорж Садуль оценил «Зачарованную Десну» как лучший фильм года. Журнал «Кайе дю синема», где десять французских критиков ежемесячно выставляют свои оценки, давая советы зрителям (одна точка — смотреть не следует, две точки — надо смотреть, три точки — обязательно надо посмотреть и четыре точки — шедевр), выставил фильму самые высокие баллы.

Не так давно в Италии с необычным успехом прошел фпль]м Георгия Данелия «Я шагаю по Москве». Фильм этот не новь^й, и он не очень заметно прошел по второстепенным экранам ряда европейских городов. А здесь он вдруг имел поистине триумфальный успех. Премьера в Милане была замечена в других итальянских городах, и фильм начал бурное шествие по экранам страны. Чуть ли не все итальянские газеты писали о фильме в самых восторженных словах, отмечая его правдивость и гуманизм.

Почему это произошло? Видимо, итальянский зритель еще не встречался с советской комедией и даже, наверпое, не подозревал, что такой жапр у нас существует. Привлекли его и своеобразный облик Москвы и облик молодых людей, талантливо воплощенных режиссером.

Вообще нельзя не заметить, что фильмы, верно передающие черты советского образа жизни, как правило, вызывают интерес у зрителей, желающих больше узнать о нашей стране и ее людях.

Ежегодно летом в швейцарском городе Локарно проходит кинофестиваль. Локарнский фестиваль не принадлежит к числу оживленных и шумных кинофестивалей мира. Звезды эк

рана и продюсеры сюда заезжают не часто, главные зрители здесь — богатые туристы, теоретики кино и журналисты, они просматривают и обсуждают фильмы, участвуют в пресс-конференциях. Так вот на этом спокойном и респектабельном фестивале произошло событне довольно примечательное. Был показан советский фильм «Последний день каникул». Как будто бы фильм как фильм — девочка, мальчик, первое чувство, но он произвел сильное впечатление на зрителей и жюри прежде всего своей чистотой и искренностью. Фильму была присуждена одна из премий фестиваля.

На пресс-конференции журналисты с удпвленпем спрашивали, где же сделан этот трогательный и поэтический фильм и на каком языке говорят его герои. Им отвечали: в Советской Литве, и идет он на литовском языке. Журналисты пожимали плечами: разве в Литве есть свой кинематограф? Им было это удивительно, тем более что в западной печати хватает всякого рода измышлений насчет Советской Прибалтики. А тут хорошо сделанный фильм, и высокая культура кинематографа, и отличные режиссер, оператор, актеры.

Представитель литовской кинематографии мог рассказать своим собеседникам, что «Последний день каникул» не единственный удачный фильм, сделанный в этой прибалтийской республике. Такие фильмы, как «Живые герои», «Шаги в ночи», «Никто не хотел умирать», достойны мирового экрана.

На следующий год на фестивале в Локарно с успехом прошел грузинский фильм «Хевсурская баллада». Он также произвел впечатление на участников фестиваля, и пресса отмечала, что картина «значительно расширила географшо кинематографа».

На IV Международном кинофестивале в Москве в центре внимания гостей был Серго Закариадзе, сыгравший главную роль в картине «Отец солдата», открывшей этот международный форум кино. Позже она с большим успехом прошла в Каире и Токио, в Будапеште и Берлине, в Сан-Франциско и Риме. Фильм, сделанный в Грузии, демонстрировался в тридцати странах.

«В фильме «Отец солдата»,— писала иракская газета «Аль-Ахбар»,— талантливый актер Серго Закариадзе четко показы-ет всю глубину и величие простых истин гуманизма и человечности, показывает философию советского солдата во второй мировой войне. Это под силу только большому артисту».

Это совершенно новое явление — выход многонационального советского кино на мировой экран, картин, созданных не только в Москве, Ленинграде, Киеве, но и в республиках Закавказья, Средней Азии, Прибалтики, Молдавии.

Известно, что многие советские фильмы удостоены наград на фестивалях в Канне и Венеции, Локарно и Сан-Себастьяно. Однако далеко не все из них нашли потом дорогу к зарубежному зрителю. И происходило это по разным причинам. Сказались здесь, конечно, и известная предубежденность прокатных фирм и монопольное положение па европейских экранах американских кинокартин. И все же некоторые из этих фильмов увидели большой экран. Любопытно заметить, что дорогу к зрителю чаще всего находили именно те картппы, которые отличались своеобразием, особым колоритом и которые способны были познакомить этого зрителя с нашим образом жизни. И в то же время зритель оставался равнодушным к тем лентам, авторы которых стремились во что бы то ни стало не отстать от новомодных кинематографических течений Запада и потеряли свою своеобразность, приметы советской действительности.

Откровенно публицистическая картина «Оптимистическая трагедия», получившая одну из премий в Канне, пробила себе дорогу на коммерческий экран капиталистических стран.

На фестивале в Канне один из главных призов получил советско-польский фильм «Ленин в Польше», поставленный Сергеем Юткевичем. Позже он вышел премьерами в ряде европейских и африканских столиц.

«Золотого льва св. Марка», высшую премию Венецианского фестиваля фильмов для юношества, увезли картины «Дикая собака Динго» и «Звонят, откройте дверь!». Их тоже приобрели зарубежные прокатчики.

Я уже говорил, что те фильмы, где нет примет советской жизни, где нет своеобразия, нет открытий (не только чисто кинематографических, но и просто открытий новых для западного зрителя тем и предметов), не могут рассчитывать на серьезный успех. Правда, эпигонские экзерсисы, бездумные этюды (есть у нас и такие фильмы) нередко поддерживает западная критика, но из чисто конъюнктурных, а иногда и открыто политических соображений. Зрительского успеха они, однако, не имеют. Как не имеют успеха и поверхностные, надуманные экранизации классических произведений русской литературы.

«Продюсеры студии «Мосфильм»,— писала одна из западных газет о фильме «Женитьба Бальзаминова»,— наверное, не имели намерения изобразить жителей провинции старой России как кучу тупых, придурковатых людей. Но они предложили зрителю слабую, вымышленную комедию...».

Вряд ли стоит полемизировать с такой оценкой. Тем более что к удачной экранизации русской классики обычно западная печать относится вполне благожелательно, а русские по-

вести, рассказы, романы и пьесы без конца экранизирующей американским, французским, итальянским и даже японским кинематографом.

В анкете «Лучший фильм года», проведенной югославским журналом «Свет» среди семидесяти кинокритиков крупнейших газет и журналов мира, были весьма примечательные ответы. В числе лучших режиссеров — Григорий Козинцев. В первую десятку наиболее популярных актеров попали Иннокентий Смоктуновский и Серго Закариадзе.

О «Гамлете» Г. Козинцева, который вышел на экраны тридцати стран, существует уже целая литература на многих языках. И даже датская печать, всегда с осторожностью относящаяся к экранизациям истории о принце Датском, отмечала: «И вот мы на просмотре советского «Гамлета». Этот фильм показывает и русскую версию шекспировской трагедии — пожалуй, самую усовершенствованную в мире — и русского Гамлета в образе, который создал самый выдающийся в наше время знаток Шекспира — Григорий Козинцев. Ему важно было показать нам Гамлета, который не чужд кинозрителям нашего времени, и одновременно он хотел показать его в облике времен Шекспира. Этот советский фильм импонирует зрителю, захватывает его».

В Латинской Америке, в Чили, жюри в составе виднейших писателей, журналистов и актеров присудило советскому «Гамлету» «пальму первенства» среди 271 киноленты всех стран, показанной чилийскому зрителю в течение года.

«Дон-Кихот» Г. Козинцева вышел даже в Мадриде, где более тридцати лет не видели фильмов советского кинопроизводства.

В Японии ежегодно с большим успехом проходит фестиваль советских фильмов.

«Двое» — это небольшой фпльм,— писала бельгийская газета «Де Драно»,— его продолжительность всего тридцать восемь минут, которые стоят больше, чем два или три часа многих суперпродукций».

«Советский фильм «Двое»,— писала датская газета «Демо-кратен»,— поражает совершенством и поэтичностью сюжета. Это небольшое произведение советского мастера сохраняет свое значение и в наших широтах, в сравнении даже с лучшими западноевропейскими кинофильмами за многие последние годы».

Серьезный отклик среди зрителей обрел фильм М. Ромма «Обыкновенный фашизм». И это тоже весьма показательно. Интересно, как реагировала западная печать на выход этого антифашистского фильма-размышления.

Венская газета «Дп Фрау», отметпв, что было уже немало картпн о третьем рейхе и о преступлениях фашизма, заявила, что фильм М. Ромма коренным образом отличается от всех своих предшественников. Чем? По мнению газеты, прежде всего тем, что фильм «совершенно свободен от всякого субъективного чувства злобы или ненависти». «Кадры фильма,— пишет газета,— больше, чем простая документация,— это, скорее, попытка осознать причины катастрофы, чтобы никогда больше не допустить ее».

Сказав все самые высокие слова о фильме, автор статьи, как бы спохватившись, спешит сказать и о ее недостатках, которые заключаются, по его мнению, в стремлении режиссера «возвеличить коммунистические идеалы».

Ну что ж, такую критику можно пережить.

Другая венская газета, так же высоко оценивая фильм, замечает, что «Михаил Ромм хотел исследовать душу среднего немецкого гражданина — это ему вполне удалось».

«Война и мир» вышла премьерой почти одновременно в Москве, Париже, Токио и Ныо-Йорке. Людмила Савельева стала чуть ли не самой популярной актрисой года. Одна японская газета сообщила, что сборы по «Войне и миру» за неделю превысили сборы самых кассовых фильмов последнего времени. Это был грандиозный успех советской кинематографии.

Позже «Война и мир» с триумфом прошла по экранам 86 стран мира и была удостоена высшей премии американской академии искусств— «Оскар».

В прокате советских фильмов на зарубежных экранах встречаются случаи, которые требуют специального исследования. Кинокартины «Я купил папу» и «Девочка ищет отца» были показаны чуть ли не в шестидесяти странах. Об этих картинах написаны сотни рецензий. Чем же привлекли зарубежных зрителей эти ленты, которые у нас прошли не столь уж заметно? Дело, видимо, в том, что зарубежная кинематография, по существу, не знает детского кино. Исключение составляют мультипликации Диснея да три-четыре художественных фильма в год, создаваемые в Европе полулюбительскпми организациями.

Есть и еще одно объяснение. Зрители желают увидеть советских детей на экране: как они выглядят, в какой обстановке живут, к чему стремятся? Все это волнует самого широкого зрителя и в странах Латинской Америки, и на Арабском Востоке, и в Африке — как раз в тех районах мира, где эти фильмы прошли с огромным прокатным успехом.

Показательна еще одна закономерность распространения советских фильмов по континентам. В странах Африки прояв

ляется большой интерес к нашим историко-революционным фильмам выпуска прошлых лет. Эти фильмы, рассказывающие о становлении нового мира, волнуют зрителей, совсем недавно порвавших цепи колониализма.

Я видел, с каким подъемом принимали «Чапаева» в Алжире.

Кинематографисты, побывавшие на Неделе советского кино в Мали, рассказывали, с каким огромным успехом проходили там премьеры наших классических революционных фильмов, посвященных славным страницам истории Советского государства.

В Гаване до сих пор вспоминают премьеру «Коммуниста», которую открывал Евгений Урбанский. Запомнился и фильм и замечательный актер.

В развивающихся странах к зрителям быстрее находят дорогу фильмы с острым, напряженным сюжетом. Вероятно, сказывается привычка — многие годы здесь преобладали американские вестерны.

А вот, например, в странах Латинской Америки заметно прошли такие картины, как «Сережа», «Дом, в котором я живу», «Наш дом», а «Родная кровь» даже получила приз на фестивале в Мар-дель-Плато. Видимо, зрителей привлекает возможность познакомиться с нашим бытом через картины с морально-этической проблематикой.

В Западной Германии с прокатным успехом прошли все наши картины о войне — тоже, очевидно, не случайно.

За последние годы во многих районах мира проявился большой интерес к советским фильмам прошлых лет. Крупным событием культурной жизни Парижа в минувшем году был выход на коммерческий экран знаменитого фильма Сергея Эйзенштейна «Октябрь».

«Выпуск в коммерческом прокате этого произведения, созданного в 1927 году,— писала газета «Фигаро»,— представляет бесспорный кинематографический интерес... Рассказ об октябрьских событиях дается в форме быстрого, беглого репортажа, тщательно осмысленного автором. Сцены фильма следуют одна за другой очень пластично и создают величественную поэму ассоциаций и воспоминаний. Каждая из этих сцен представляет собой неразрывную часть фильма и производит поистине ошеломляющее впечатление».

«Когда смотришь этот фильм, забываешь, что он не звуковой и не цветной,— настолько он захватывает своим лиризмом и мощью»,— писала «Франс суар».

«Просмотр таких фильмов сорок лет спустя,— писала «Фигаро»,— показывает, что потерял кинематограф, перестав

быть немым. Мы это видим на примере фильмов Чарльза Чаплина».

Но «Октябрь» — фильм 20-х годов. Фильмы Эйзенштейна, Пудовкина и Довженко — общепризнанная классика. Зарубежные теоретики кино считают 20-е годы «золотым веком» советского кинематографа и обычно противопоставляют ему период 30-х годов как время «шаблона и конформизма» на советском экране.

Такое толкование родилось по разным причинам. Сказались здесь и просто антисоветские тенденции. Но сыграло свою роль и то обстоятельство, что фильмы 30-х годов, по существу, не были на мировом экране, их плохо знают даже специалисты, не говоря уж о зрителях. Исключение составляют разве что комедии Григория Александрова, «Петр I» Владимира Петрова да трилогия по Горькому Марка Донского.



Экран и время, Баскаков В.Е., 1974



смотреть Курьер фильм онлайн
смотреть Небеса обетованные фильм онлайн
смотреть Суета сует фильм онлайн