Кете Кольвиц

Кете Кольвиц

Столетие со дня рождения великой немецкой художницы Кете Кольвиц отмечалось в год 50-летия нашей страны, куда в 1927 году она приезжала на Октябрьские торжества. Вернувшись в Берлин, Кете Кольвиц писала, что она «совершенно переполнена Россией».

Все творчество художницы было направлено на разоблачение социальной несправедливости. Она смело преподносит зрителю человеческие образы с сознательно продуманной некрасивостью: люди исковерканы тяжестью жизни. И так осталось до конца ее жизни. Художница избегала внешней привлекательности.

С начала XX века Кольвиц работает над циклом «Крестьянская война». В листе «Взрыв» с огромной силой передана неудержимая ярость восставшего народа. Композиция его напоминает острие кинжала. Этот лист попал в 1905 году в Грузию. Как это получилось?

Чиатура. Местные и иностранные промышленники грабят, эксплуатируют. «Сенсация! Сенсация!» — кричат заголовки газет. «В Чиатуре обнаружен марганец!» — «Пушечный король Крупп заглядывается на черный бриллиант в короне Грузии!»

Один из вождей чиатурского пролетариата Кариэ Спиридонович Моде-бадзе получает в подарок от петербургского подпольщика офорт Кете Кольвиц «Взрыв». «Будьте кинжалом, приставленным к горлу эксплуататоров», — напутствует он Модебадзе.

Так впервые соприкоснулись Кете Кольвиц и Модебадзе. Вскоре, в 1905 году, в Чиатуре происходит восстание. Оно заканчивается поражением восставших рабочих, и Кариэ Модебадзе идет по этапу в Сибирь...

Кольвиц в Берлине продолжает свой эпический цикл офортом «Поле битвы». Все произведения Кольвиц, даже самые трагические, дышат надеждой на счастье. Нужно особенно отметить, что художница никогда и нигде не изображает врагов народа. Это характерно для нее. Образы господствующего класса совершенно отсутствуют в ее работах. Они казались ей не достойными изображения!

Первая мировая война 1914 года была воспринята Кольвиц как страшная личная и общественная трагедия. Она выражает активный протест против империалистической бойни. Под влиянием Великой Октябрьской социалистической революции крепнет революционный подъем в Германии, который приводит в ноябре 1918 года к революции.

В это время Кариэ Спиридонович Модебадзе, вернувшийся из Сибири, был арестован грузинскими меньшевиками. От расправы контрреволюционеров его спасло лишь установление в Грузии Советской власти.

По особому заданию Советского правительства Модебадзе часто направляется на работу за границу, там он встречается с Кольвиц. Кольвиц теперь профессор Академии художеств, она увлечена своей новой работой — плакатом, обращенным ко всему миру: «Хлеба! Дети Германии голодают!»

В 1927 году она вновь приехала в СССР и очень огорчилась, узнав, что ее грузинский друг Модебадзе опять за рубежом. В СССР были устроены выставки ее произведений.

В 1931 году она работает над литографией «Демонстрация», в которой переданы ее непосредственные впечатления от бурной политической жизни Германии того времени.

В это время Кариэ Модебадзе находится в Берлине; он оставил в Тбилиси жену и двух дочерей, самую младшую, Кето, он взял с собой. Для Кете Кольвиц он привозит подарок — саженец цитрусового дерева.
Кольвиц ласково встретила маленькую Кето: «Кето из страны, где цветут лимоны... Кето, ты по-немецки Кете, значит, мы две Кете». Здесь же Кольвиц рисует смешную картинку: Кето на пирамиде из лимонов. Задумчиво поглаживает бабушка Кольвиц золотистую головку своей грузинской внучки, приговаривая: «Золотистая головка — золотое зернышко, зерна для посева не должны быть перемолоты». Позднее, в 1943 году, Кольвиц пишет свое завещание под этим девизом.
Кольвиц попросила Кариэ Модебадзе позировать для своей работы «Демонстрация» (он изображен слева). Он немного подумал, затем вежливо извинился, объясняя свою нерешительность необходимостью соблюдать свое нелегальное положение.

Кольвиц понимающе кивнула: «Я сумею показать ваш образ обобщенным, я возьму от него только социальный характер, нелегальность не пострадает». И, действительно, художнице замечательно удалось передать психологический и эмоциональный характер образа. Сам Кариэ Спиридонович согласился с тем, что образ передан без стремления к портретному сходству.

Наступило мрачное время фашизма. Кольвиц больше уже не профессор, ей запрещено выставлять свои произведения, гестапо преследует ее.
Начинается война. Кето Модебадзе доказывает в военкомате: «Ну и что же, что мне еще нет семнадцати? Я должна быть в Берлине, я должна освободить мою духовную мать Кете Кольвиц!..»

Кето Модебадзе добивается своего, она становится разведчицей... У Кето всегда при себе альбом с рисунками Кете Кольвиц. Фронт откатывается все дальше и дальше на запад.

Не сидит без дела и Кольвиц, она открывает свой «фронт»: художница создает смелую литографию-завещание. Зерна для посева не должны быть перемолоты. Мать и трое детишек, их обнимают могучие и нежные руки, из-под локтя матери выглядывает озорное личико — это Кето Модебадзе. Лицо матери выражает грозную решимость защитить детей: зерна для посева не должны быть перемолоты.
В мае 1944 года Кето Модебадзе героически погибает от фашистской пули, подняв в атаку бойцов. ..

Совсем недавно из солнечной Грузии, из страны где цветут лимоны, как говорила Кольвиц, в Берлин прибыли туристы. Конечно, они побывали в районе, где в свое время находился дом Кете Кольвиц, разрушенный во время войны. Там поставлена жизнеутверждающая скульптура работы Кольвиц, воспевающая красоту материнства и славящая бессмертие ее создательницы. Здесь в этот воскресный день резвились и играли маленькие берлинцы. Какой радостью загорелись их глазенки, когда они получили подарки тбилисцев, по вкусному мандарину — «ароматному солнышку» из Грузии...

За свободу и мир на земле, за свободу творчества отдала и Кето Модебадзе свою молодую жизнь.