КОМЕНДАНТ БЕРЗАРИН

КОМЕНДАНТ БЕРЗАРИН

Генерал рассказывает о Красной Звезде

Война близилась к концу. Тысячи советских орудий охватили огненным кольцом Берлин. Кольцо с каждым часом сужалось.

В те апрельские дни 1945 года в Нойенхагене остановилась одна из танковых частей Пятой гвардейской армии генерала Берзарина. На одном из перекрестков задымила армейская полевая кухня. Пожилой рыжебородый повар наполнял солдатские котелки кашей с мясом.

За этой сценой наблюдал с перекрестка десятилетний парнишка-немец, грязный и оборванный. Не было у него дома, отец пропал на Восточном фронте, мать погибла при бомбежке Кюстрина. Теперь улица стала ему домом...Когда солдаты поели, парнишка подошел к повару. «Здравствуйте, герр Иван». Повар в удивлении сдвинул кончиком своей трубки шапку на затылок. С трудом подбирая немецкие слова, спросил: «Ты откуда же знаешь, что я и в самом деле Иван?» — «Так ведь же всех русских зовут Иванами», — ответил парнишка. Повар громко рассмеялся:
«А ты, выходит, Фриц? Всех немцев зовут Фрицами!» И он шутливо прижал мальчишке нос.

«Меня зовут Петером, герр Иван». «Петер, — обрадовался повар, — а по-нашему это будет Петр». Он погладил взъерошенную мальчишескую голову. «Моего сына тоже Петром зовут... Слышь, Петер, Петр, малый, поди-ка сюда. Голодный, небось?» Так началась эта дружба рыжебородого повара Пятой армии и голубоглазого немецкого мальчишки. Как им дружилось дальше? «Герр Иван» по-отцовски заботился о сироте. Магарычом он раздобрил полкового сапожника: тот сработал Петеру сапоги. Появилась у Петера и форма точно по росту.

И вскоре смышленый парнишка предстал перед танкистами-гвардейцами в новенькой, с иголочки форме. Он помогал Ивану раздавать солдатский харч. Солдаты заинтересовались: «Ты кто же такой будешь, а?»

«Петер я...», — сказал по-немецки Петер. «Немец, — мрачно произнес солдат, — а наша форма — зачем?» Другой поддакнул: «До чего благодетельный повар у нас. Мало, что обул и одел, так он еще нашу красную звезду пришпилил ему к пилотке».

Танкисты возбужденно заспорили. Одни встали на сторону повара, другие осуждали его. Петер испуганно жался к Ивану. Повар бережно обнял мальчишку. Вдруг прозвучала команда внимания. Сразу стало тихо. К группе солдат подъехал автомобиль. Из него вышел командарм Берзарин. «Здравствуйте, товарищи!» — громко поздоровался генерал. Роста он был невысокого, широк в плечах. «Ну, что тут у вас?..»

И здесь генерал обратил внимание на мальчишку в новенькой солдатской форме. «Вы только посмотрите, а я и не знал, что у меня в армии есть такой вот солдатик. Как же тебя зовут?» — «Петер, — сказал мальчик, робея. — Петер, герр генерал!»

«Немецкий мальчик?» — удивился Берзарин. — И в этой форме...»

Вперед выступил танкист из Винницы: «Разрешите, товарищ генерал. Мы как раз об этом говорили только что. Еще и насчет красной звезды. Вот, поглядите...» Он показал на повара: «Его всё это штуки». «А что ты сам скажешь?» — обратился генерал к повару. Иван, не зная, куда деваться от смущения, с трудом произнес: «Так точно, товарищ генерал, моя тут кругом вина... И звезда тоже. Понимаете, жаль уж больно парнишку». И он рассказал всю историю.

Берзарин помолчал. Потом глянул на солдат — это был взгляд начальника и отца. Улыбнулся мальчишке, взял у Петера пилотку со звездой, встал, подошел поближе к солдатам. «Мальчик может носить звездочку спокойно. Не зря ведь у нее пять лучей. Это значит, что она светит для всех пяти континентов. Одинаково для всех. Для белых, для желтокожих, для черных... И для тебя, маленький Петер». Затем генерал сказал более официальным тоном: «Завтра начнем штурмовать Берлин. Отдыхайте, товарищи танкисты. А потом — в последний бой, друзья!»

Генерал-полковника Николая Эрастовича Берзарина Верховное командование назначило начальником гарнизона и комендантом города Берлина. Это было 28 апреля 1945 года, когда в центре города шли ожесточенные бои. Город был в ту пору как окаменевший крик...Безжизненная пустыня...Дымящиеся развалины... Один советский журналист так описал 2 мая 1945 года положение города: «Берлин опустел. Непроходимые улицы. Разрушенные мосты. Затопленные шахты метрополитена. Кругом трупы людей и животных. Разбитые танки, баррикады, покареженные части оружия и автомобилей... Если мы сразу же не примем решительных мер, если сами берлинцы не проявят жизненно необходимой воли и энергии, то население города обречено на гибель от голода, жажды и эпидемий». Буквально через 48 часов после падения Берлина в город въехали первые грузовики с продуктами. Это были картофель, мясо, мука из фондов Красной Армии. 235 советских офицеров получили спецзадание: помочь антифашистским силам Берлина в снабжении горожан продуктами. Для подвозки продуктов и распределения их по городу было выделено два автополка, насчитывающих около 2000 автомашин. Так распорядился Берзарин.

Что это был за человек? Родился он в 1904 году в тогдашнем Петербурге. Десяти лет пошел в ученики к переплетчику на полиграфическую фабрику. А уже в 14 лет стал красногвардейцем. Прошел он путь от рядового красноармейца до командарма. Берзарин повидал войну на многих фронтах. Кипя гневом, он вынужден был слушать вести из осажденного фашистами родного города. Гитлеровцы методично уничтожали блокированных ленинградцев...

Но Берзарин был далек от мысли оплачивать за все это той же монетой. Убежденный коммунист, он с энергией принялся за спасение жизней берлинцев.

Спасение города... Для него нужен был не только хлеб, выпекавшийся в советских походных пекарнях, не только суп для берлинцев из советских походных кухонь. Город надо было оживить, пробудить в нем энергию во имя мирного завтра. Генерал Берзарин посвятил этому всего себя без остатка. В различных районах и частях города назначались новые бургомистры. Разыскивались немецкие граждане, готовые помогать в построении нового, антифашистского, истинно демократического строя.

Берзарин повторял все время мысль о том, что немецкий рабочий класс — единственная жизнеспособная сила, сумеющая вызволить немецкий народ из хаоса, в который ввергли его империалисты.

К числу тех, кто пользовался неограниченным доверием генерала, принадлежал немецкий коммунист Карл Марон. В майские дни 1945 года он прибыл из эмиграции в Берлин вместе с Группой Ульбрихта. В этой инициативной группе ЦК КПГ насчитывалось около десяти испытанных коммунистов. Вспоминая май сорок пятого, Карл Марон рассказал нам: «Генерал Берзарин поражал нас своей работоспособностью. Мы часто спрашивали себя, не разучился ли этот человек вообще спать. А когда от неимоверных трудностей нам порой делалось не по себе, он говорил нам: «Ничего, ничего, товарищи, все станет на свое место». И мы шли к нему с тысячами неразрешимых, казалось, вопросов. Его добрые глаза располагали к откровенному разговору...»

«В начале мая 1945 года, — продолжал Марон, — генерал очень много сделал для создания антифашистского, истинно демократического магистрата. Мы, представители всех законных политических направлений, помогали генералу в поисках кадров для нового магистрата — демократически настроенных горожан и хороших специалистов, пользующихся всеобщим уважением. К этому был привлечен и всемирно известный хирург профессор доктор наук Зауэр-брух. О своей готовности сотрудничать в антифашистском городском управлении объявил и шестидесятивосьмилетний доктор Артур Вернер, репрессированный нацистами владелец частной архитектурно-строительной школы. (На беседу к Берзарину приглашал доктора я). Генерал предложил Артуру Вернеру занять пост обер-бургомистра. В магистрат вошел также и Отто Винцер, нынешний министр иностранных дел нашей республики. И с каждым генерал подолгу беседовал, расспрашивая о жизни, о планах на будущее. Здесь, в кабинете генерала, будущие члены магистрата получали первые дружеские советы, отсюда они уносили уверенность в поддержке и помощи».

Создание магистрата стало одним из первых успехов в политике сплочения всех демократических сил, проводимой тогда в Берлине Группой Ульбрихта. Это было также добрым результатом неустанных забот советского гарнизонного командования о нормализации снабжения берлинцев. Горожан пробудили от летаргического сна, возвратили к действительности, помогли найти активные силы, способные к труду и сотрудничеству.

17 мая 1945 года генерал Берзарин поздравил первый послевоенный магистрат. «Это был настоящий праздник, — вспоминает Карл Марон. — Кроме членов магистрата, комендант города пригласил видных граждан Берлина. Здесь были представители демократических сил — общественные деятели, лица высшего духовного звания, прогрессивные художники, актеры, режиссеры, чудом избежавшие концентрационных лагерей. Генерал попросил слова. Он обрисовал задачи нового городского управления. «Хотелось бы в кратчайший срок, — сказал он, — привести Берлин в порядок. Сделать жизнь нормальной, восстановить городское хозяйство. И мы будем помогать вам всеми средствами».

О том, что предшествовало этому банкету, нам рассказал человек, работавший в те годы рядом с генералом. Человек этот — Артур Пик. Его отец был когда-то столяром — Вильгельм Пик, наш незабвенный президент ГДР. После того как Гитлер с помощью милитаристов и империалистов был водворен в диктаторское кресло, отец и сын были вынуждены эмигрировать. В годы второй мировой войны оба боролись острым оружием слова против фашизма, оба в мае сорок пятого вернулись в Берлин.

«Банкет... — улыбаясь, вспоминает Артур Пик. — Это было так. В середине мая Берзарин утвердил состав магистрата, Марон и я тоже вошли в его состав. Магистрат разместился в бывшем здании страхового общества. Дом был большой, но основательно разрушенный. Мне предстояло в кратчайший срок привести его в порядок. Подвалы были затоплены, все этажи прошила бомба. Я пытался хоть как-то оборудовать кабинеты, старался одолеть весь этот хаос. Неразбериха была страшная! А на прием уже устремились первые посетители.

В самый разгар этой сумятицы подъехал генерал Берзарин. Как ни странно, он обрадовался: здесь ведь царило оживление. Осмотрел все, что мы успели сделать, узнал, что еще нам нужно. Спросил с сияющим видом: «Как идут дела? Письменные столы? Да, получите. Телефоны? Конечно, завтра же я прикажу нашим связистам подтянуть сюда полевые телефоны». А потом он сказал мне: «Надо представить магистрат официально. Итак. 17-го мы устраиваем банкет».

Я был ошеломлен. Банкет?! Главный зал еще без крыши, окна повыбиты, везде только голые стены... Я так ему и сказал. Широким движением руки генерал разом отбросил все мои сомнения. Показал на небо: «На дворе май, — небеса нас не подведут!» — «Но зал ведь пуст, ни столов, ни стульев, ничего!» ¦— Генерал убежденно возразил: «Но вы же все можете сделать!» — В ответ прозвучал мой стон: «Так ведь осталось всего два дня!» — «Да, — был ответ, — целых сорок восемь часов! Чего только не сделаешь за такое время». — «А как быть с угощением?» — И тут был готов ответ: «Не беда, доставим вам пару полевых кухонь, наши солдаты что-нибудь сообразят. Остальное вы, думаю, достанете».

И вот мы отправились в поход за тарелками, вилками, ножами в бывшие фешенебельные рестораны на Унтер-денлинден. Понемногу собралась сервировка на 300 персон. На следующий день появились две полевых кухни. Прогрохотав по лестничным клеткам, они оказались на третьем этаже! А 17 мая пришли гости. Для каждого из них Берзарин припас сигары, сигареты, напитки и даже понемногу шоколада. Подавали гороховый суп с мясом...»

Прощание

Месяц спустя в газете для немецкого населения «Теглихе рундшау» берлинцы прочитали горестное известие: «Трагический случай вырвал из наших рядов верного сына большевистской партии, славного воина советского народа...» Безвременно скончался генерал-полковник Николай Эрастович Берзарин.... Суббота, 16 июня 1945 года. Как и обычно, в шесть утра генерал выехал из своей квартиры в Карлсхорсте в комендатуру на Альтфридрихсфельде. Этот короткий путь он любил проделывать на мотоцикле. И на углу Шлосштрасе и Альтфридрихсфельде произошел несчастный случай. Его финал был трагическим. Это печальное известие глубоко потрясло берлинцев. В первые и самые тяжелые полтора месяца Берзарин, находясь на посту коменданта города, завоевал уважение и любовь берлинцев. Каждый из них чувствовал: человек этот отдает все свои силы, вызволяя город из беды, в которую оказались повергнутыми черной властью фашизма и Берлин, и вся Германия... «Горе это было всеобщим, — рассказывал нам Артур Пик, вспоминая часы, полные искреннего горя. — Никто не мог себе представить, что нет в живых человека который еще вчера заражал всех нас своей энергией, еще вчера был полон сил».

17 июня 1945 года Берлин прощался со своим комендантом. По общему пожеланию одна из важнейших площадей и улица Берлина были названы именем Берзарина. Так было навсегда увековечено имя этого видного военачальника, освободителя и друга берлинцев.  

Мы приносим благодарность нашим любезным собеседникам Карлу Марону и Артуру Пику. Благодарим также Берлинский музей немецкой истории за помощь в написании этой статьи.