В ЮЖНОМ ПОЛУШАРИИ

В ЮЖНОМ ПОЛУШАРИИ

Более двух недель бороздит просторы Атлантического океана теплоход «Кооперация». За кормой тысячи пройденных миль. Корабль держит курс к берегам Антарктиды. В трюмах судна продовольствие и экспедиционное снаряжение. Палубы заставлены вездеходами «Пингвин» и тракторными санями. На «Кооперации» большая группа советских полярников. Они едут на смену своим товарищам, которые прожили целый год в ледяной антарктической пустыне, занимаясь изучением суровой природы шестого континента.

Миновав плавучие ледяные поля, «Кооперация» вышла в канал, пробитый ранее дизель-электроходом «Обь» в прибрежной ледяной толще, и вскоре бросила якоря. На мачтах взвились флаги расцвечивания, — здравствуй, Антарктида!
По веревочному трапу участники экспедиции спускаются на лед. И сразу же приятное знакомство: навстречу нам цепочкой, переваливаясь с ноги на ногу, медленно приближаются представители местного «населения» — пингвины. Щелкают затворы фотоаппаратов, но пернатых это ничуть не смущает. И только потеря фотографами чувства меры в стремлении к «оригинальным» кадрам заставляет пингвинов прекратить позирование. Они падают на брюхо и, отталкиваясь
ногами и кончиками крыльев, быстро катятся по снежно-ледяной поверхности, подальше от назойливых фотолюбителей. Попытки подразнить или же поймать пернатых натолкнулись на «активную оборону». Пингвины засуетились, стали размахивать крыльями и воинственно, с криком, напоминающим гоготание гусей, наскакивать на своего противника, норовя клюнуть его.

В первые четыре дня стоянки «Кооперации» у кромки канала антарктическое лето предстало перед нами во всем великолепии. Голубой небосвод лишь изредка навещают небольшие комочки облаков. Ослепительно светит золотистый диск солнца, искрится бескрайнее снежное поле, сверкают застывшие в своем величии айсберги. В небольших разводьях канала отливают густой синевой воды моря Дэйвиса. Вокруг царит необычная тишина и безмолвие. Однако впечатление безжизненности этого края снегов и льдов обманчивое. Оно проходит, как только раздается гоготание пингвинов, появляется на льдинах семья тюленей или мелькает в канале лоснящаяся спина кита.

К вечеру краски неба меняются: на востоке оно становится синим, а на западе появляются зеленоватые тона, переходящие в желтые и оранжевые там, где опускается за горизонт солнце. Снежные дали тускнеют. Вода в море становится иссиня-черной. Воздух так прозрачен, что на далеком расстоянии четко вырисовываются очертания нагроможденных льдин, контуры потемневших айсбергов. Очень коротка «белая» ночь — не успевает погаснуть заря на западе, как на востоке уже розовеет небо. Над горизонтом появляется край солнца, вновь заливая все окрест своим сиянием.

Но антарктическая погода изменчива, капризна. Быстро и подчас неожиданно голубое небо тускнеет. И вот уже все окружающее пространство становится монотонным, серым. Резко усиливается ветер. Он воет в снастях «Кооперации». Падающий снег несется волнами. Начинается шторм. В нескольких десятках метрах от судна ничего не видно — все вокруг потонуло в белесой мгле.

Когда, в волю набушевавшись, погода «отдыхала», участники антарктической экспедиции, прибывшие на «Кооперации», торопились быстрее отправить грузы на тракторных поездах в южнополярную обсерваторию Мирный. В один из таких погожих дней, после очередной рабочей смены, мы отправились на экскурсию в Мирный, связь с которым поддерживалась вертолетом. С высоты, куда нас подняла «стальная стрекоза», взору открылась изумительная по красоте картина. Внизу расстилалась слепящая белизной ледяная равнина. В некоторых ее местах проступали синие прожилки — извилистые трещины. Среди ледяных глыб чернел корпус «Оби», прокладывавшей канал; вдали проступали темно-коричневые скалы самого большого из островов Хасуэлла, обозначились монолиты айсбергов. На юге, вдоль горизонта, простиралась казавшаяся белой на фоне голубого неба неширокая полоса. Края полосы, пологие, как у гигантского каравая, справа и слева понижались к горизонту. Это Антарктида — шестой континент нашей планеты, по площади вдвое больше Австралии. Он вдавлен в толщу земного шара колоссальной тяжестью покрывающей его ледяной корки, объем которой составляет приблизительно тридцать миллионов кубических километров.

По мере приближения к континенту все отчетливее проступают вершины темных скал. Уже различимы небольшие домики. На бугристой снежной равнине между скал показались темные прямоугольники с ажурными вышками и фонарями, купол палатки, торчащие из снега здания. А вот и аэродром. По его краям выстроились в ряд зеленые «ЛИ-2», серебристые «ИЛ-12», красные вертолеты. Наш вертолет идет на посадку. Мы выходим из машины и оказываемся на территории южнополярной обсерватории Мирный — первого научного поселка советских исследователей на шестом континенте.

Знакомимся с обсерваторией Мирный, его многочисленными научными павильонами, осматриваем жилые помещения, беседуем с его жителями — «мирянами», как они в шутку себя называют.
Через несколько дней «Кооперация» полностью переправила свой груз полярникам. Небольшой группе наших товарищей предложили перейти на «Обь», чтобы вместе с морской экспедицией заняться изучением Индийского, Тцхого и Атлантического океанов.
До ухода «Оби» в большое плавание мы выбрали подходящую погоду и совершили непродолжительную экскурсию на остров Большой Хасуэлл, объявленный нашими полярниками заповедником. Он славится своими колониями пингвинов.

Уже на подходе к острову нам стало попадаться много пингвинов, принадлежащих к семейству «Адели». Одни куда-то уходили по определенному маршруту, другие возвращались к острову тем же путем. Это, оказывается, была своеобразная «трасса», по которой пингвины отправлялись питаться. (Они ловят рыбу в воде за припайным льдом.)

По пологому западному берегу острова, а затем среди нагромождений гранитных скал поднимаемся к его вершине. Поверхность Большого Хасуэлла изрезана глубокими ущельями. В них скапливается снег и образуются небольшие озерки. Резкие колебания температуры наложили свой отпечаток на каменную глыбу острова — всюду виднеются трещины. Иногда попадаются места, где камни хрупки, как стекло, и рассыпаются от удара палкой. Глухие звуки указывают на существование пустот под гранитным покровом. На острове много огромных камней-валунов. Некоторые из них сильные ветры «разукрасили» причудливой резьбой. И там, куда ветру нет доступа, валуны сохранили следы зеленоватых лишайников и мхов.

Внутри острова, на склонах скал — царство пингвинов «Адели». Каждая колония занимает свою «узаконенную» территорию, на которой гнездится около пятисот птиц. Наше посещение совпало с важным событием в их жизни — пингвины высиживали птенцов.
Остров богат и поморниками, крупными темно-бурыми птицами из отряда чаек. Они отважно нападали на нас, когда мы приближались к их гнездам.
Наше почти двадцатидневное пребывание в районе южнополярной обсерватории «Мирный» подходило к концу. Утром 10 января «Обь» вышла в море. Началось плавание корабля вдоль берегов Восточной Антарктиды, продолжавшееся целый месяц. Отсюда мы направились в Новую Зеландию, в столице которой, городе Веллингтоне, состоится международное научное совещание по исследованию Антарктики.

Переход в Веллингтон по Тихому океану продолжался неделю. Мы пересекли несколько климатических зон. К исходу седьмых суток на горизонте показалась узкая полоса земли — это острова Новая Зеландия. Со стороны берега к «Оби» летит самолет. Он кружит над судном. Пилот приветственно машет нам рукой. Дружно отвечаем ему тем же. Самолет исчезает в облаках. Завтра мы приходим в Веллингтон.

Утро 18 февраля. Облачность серой, непроницаемой пеленой закрыла небо. Сквозь завесу сильного дождя вырисовываются гористые берега бухты Порт-Никольсон. Но нам повезло. Дождь вскоре прекратился, погода несколько улучшилась и с борта «Оби», вставшей на рейде, открылась привлекательная панорама столицы Новой Зеландии.

Веллингтон живописно расположен на внутренних берегах бухты Ламбтон.

Между холмами и бухтой тянется небольшая полоса плоского берега. Здесь возвышаются многоэтажные здания. Это деловая часть Веллингтона. Жилые кварталы пригородов, застроенные белыми домиками с красными черепичными крышами, занимают склоны холмов и террас.

История Веллингтона — это одна из страниц колониальной политики Великобритании. В 1840 году английский офицер Вейксфилд основал на берегу бухты Порт-Никольсон первое поселение европейцев-колонистов, вывезенных сюда из Англии. Это поселение, ставшее потом городом, было названо именем английского полководца Веллингтона, под командованием которого в 1815 году союзные армии одержали победу над Наполеоном при Ватерлоо.

Хлынувший затем поток переселенцев из Европы привел к захвату земель коренного населения островов — маори.
С 1865 года Веллингтон стал главным городом колонии, а с 1907 года — столицей британского доминиона Новая Зеландия.
Планировка города не замысловата. Прямые улицы, вытянутые в основном с севера на юг, преимущественно параллельны друг другу. Но каждая из улиц имеет свой, присущий ей внешний облик, определяемый характером застройки. Днем на магистралях города оживленно — много пестро одетых, спешащих людей. В Веллингтоне проживает более ста семидесяти тысяч человек. Обращает на себя внимание однородность национального состава населения города. Это новозеландцы — потомки переселенцев из Англии.

В торговой части столицы, особенно на Маннэрс-стрит и Уиллис-стрит, все нижние этажи домов заняты кафе, ресторанами и магазинами. Улицы пестрят рекламой, предлагающей, расхваливающей, рекомендующей покупать те или иные товары. Владельцы небольших магазинов выставляют товары у входа, прямо на улице, «продвигая» их таким образом ближе к покупателю. Однако даже такая предприимчивость мало помогает. Торговля идет вяло. Правда, по пятницам в магазинах заметно оживление. В эти дни рабочие и служащие получают недельную зарплату. Кроме того, если не сделаешь покупок в пятницу, — жди до понедельника: в субботу и воскресенье магазины закрыты.

На улицах Веллингтона много автомашин. Вместе с ними курсируют и небольшие узкоколейные вагоны трамвая. Движение городского транспорта и пешеходов— в отличие от нашего — левостороннее. На тротуарах то и дело попадаются счетчики-автоматы, куда владельцы автомашин опускают плату за стоянку на улице.
В центре города, недалеко от памятника солдатам и офицерам австралийско-новозеландского армейского корпуса, погибшим во время второй мировой войны, высится громаднейшее деревянное здание. Оно занимает площадь более восьми тысяч квадратных метров. Здание считается самым большим из деревянных домов во всем мире. В четырех этажах его раньше размещался парламент и административные учреждения. Кстати, деревянных -построек в Веллингтоне много.

Землетрясения, которые бывают здесь часто, особенно в районе пролива Кука, заставляли жителей строить жилища из дерева. Только в последние десятилетия в столице стали расти дома из бетона и кирпича.

В деловых кварталах Веллингтона мало зелени. Но ближе к центру города и особенно в районах, примыкающих к подножию холмов, зеленых насаждений становится все больше и больше. А когда попадаешь на узкие и извилистые улицы, опутавшие склоны возвышенностей, то здесь жилые кварталы города утопают в зелени камелий, японских вишен, кустарников и цветов. Около одного из холмов, поблизости от Таранари-стрит, расположен Доминион-музей. Это интересный и своеобразный архитектурный ансамбль.

На фоне тенистого парка возвышается монументальное здание музея, вход в которое украшен четырехугольными колоннами. Перед зданием стоит высокая, в несколько десятков метров, башня. Это военный памятник новозеландцам, павшим в первую мировую войну.
В нижнем этаже музея собраны экспонаты, отражающие жизнь коренного населения Новой Зеландии. Вдоль стен зала, в витринах демонстрируются красивые сосуды, оружие, амулеты с изображением бога Тики, сделанные из зеленого нефрита, национальная одежда маори. Витрины как бы охраняют большие деревянные идолы темно-красного и коричневого цвета. Привлекает внимание великолепная модель маорийского дома, сделанная по проекту Рахарухи Рукупо. Модель выполнена в натуральную величину более ста лет назад умельцами племени Нагатикайпохо. У входа в жилище стоят несколько фигур, изображающих маори. Они облачены в плащи из перьев киви. В их руках — оружие. Рядом с домом — модель деревянного амбара. В центре зала целая флотилия каноэ, выдолбленных из дерева и украшенных тонкой узорчатой резьбой.

В других залах вы знакомитесь с коллекциями минералов, с различными породами деревьев, в том числе с разрезами гигантских сосен-каури, с изделиями из дерева и камня. Широко экспонирован здесь и животный мир, особенно птиц, вплоть до давно истребленных моа. В залах собраны предметы быта первых европейских поселенцев в Новой Зеландии, материалы по истории развития доминиона. Привлекают внимание сохранившиеся личные вещи Р. Скотта, которыми он пользовался во время экспедиции в Антарктиду.

Во втором этаже разместилась национальная картинная галерея. В ней собраны работы преимущественно новозеландских и английских художников. Среди картин, наряду с портретами и пейзажами, написанными маслом, преобладают акварельные рисунки. Гордостью галереи являются гравюры, выполненные М. Тэйлором. Искусный мастер — художник умел тонко отобразить природу страны. Блестящим исполнением поражают его гравюры и на сюжеты из поэтической мифологии маори.

Большое удовольствие испытываешь и от посещения Ботанического сада, раскинувшегося на склонах гор Карори. Здесь вы попадаете в настоящую тропическую рощу, возраст которой исчисляется многими десятками лет. Древовидные папоротники с изогнутыми кронами, напоминающими веер, подокарпусы с темной листвой, стройные пальмы и кустарники местных пород окружают многочисленные тенистые тропинки со скамейками для отдыха. По соседству, в другой части сада— участки хвойного и лиственного леса.
За садом, дальше на юг, начинается террасированный район пригорода Ми-чельтон, а за ним снова на склонах холмов лесные массивы и домики других пригородов столицы Новой Зеландии.
Веллингтонцы не избалованы устойчивой хорошей погодой. Город частенько навещают дожди, свежие ветры. 22 февраля над столицей разразился сильнейший шторм. Разбушевавшись, он повредил энергосистему города, выбил витрины в нескольких магазинах, погубил многие сады. Даже в хорошо укрытой гавани Ламбтона волны яростно бились о парапеты набережных и причалы. По сообщению газеты «Ивнинг Пост», одного человека снесло в воду, когда он шел по набережной.

К вечеру деловая жизнь Веллингтона затихает. Закрываются магазины, все реже и реже встречаются прохожие, мчатся одиночные автомашины. На улицах зажигаются яркие неоновые рекламы, преимущественно красные и голубые. У кинотеатров световая реклама приглашает зайти посмотреть очередной «боевик». Мы посетили один из кинотеатров, в котором демонстрировался фильм «Убегающая дикость». Перед началом сеанса, как только в зале погас свет, раздались звуки национального гимна Великобритании. Замелькали кадры короткой хроники: королева Елизавета II приветствовала с экрана своих подданных. Все встали. После столь торжественного церемониала королеву на экране сменили герои «боевика». Зрители стали свидетелями непрерывных драк, стрельбы, погони за преступниками, убийств и неизменного рок-н-ролла. Помимо пустых и истошных «боевиков», населению столицы показывают фильмы с определенным политическим содержанием. Например, британская цветная кинокартина «Полустанок Брахали» внушала зрителям идею, что англичане — благодетели Индии, спасшие однажды жизнь Ганди, на которого готовили покушение местные националисты!

В один из дней пребывания в Веллингтоне нам предоставили возможность посетить окрестности города. Автобус мчится по широкой набережной Ватерлоо. Промелькнул стоящий на ремонте в доке американский ледокол «Атка» — стального цвета корабль с остатками следов вооружения (в свое время это было военное судно) — вот мы на шоссе Хатт. Из окна автобуса открывается панорама фиорда Порт-Никольсон. Посреди фиорда виднеется остров Соме — уединенная скала, на которой находится лепрозорий для больных проказой.

Вдоль берега — лодочные станции, небольшие пляжи. На прибрежной отмели, почти у самой воды, в легковых автомашинах и даже в автобусах расположились любители гребного спорта. На водной глади идут соревнования по академической гребле. Слева от нас почти вплотную подступают к шоссе лесистые возвышенности Тараруа. Обогнув западный берег фиорда, автобусы останавливаются у населенного пункта Петон. Он расположен в устье реки Хатт, впадающей в фиорд Порт-Никольсон.
Петон — одноэтажный городок с грязными улицами, скверами и цветочными газонами, спортивными сооружениями и большим плавательным бассейном. Общественные здания построены в стиле модерн.

На одном из дорожных перекрестков Петона стоит столб — своеобразное предупреждение шоферам-лихачам и неосторожным пешеходам. На столбе обнародованы сведения о количестве автомобильных аварий и катастроф с человеческими жертвами, происшедших за месяц в районе городка. В 1940 году исполнилось сто лет с момента захвата этой местности пришельцами из Британии. По случаю такого «юбилея» колонизаторы воздвигли в Петоне памятник.

Мы снова в автобусе, который держит путь в сельскохозяйственные районы долины реки Хатт. Река петляет среди невысоких гор и холмов с плавными склонами и сочными травами. В зелени кустарника мелькают крестьянские фермы. Участки лугов, где пасется молочный скот и овцы, огорожены проволокой. Мы посетили одну из ферм, осмотрели скотный двор. Мне понравился высокий уровень механизации работ по уходу за коровами. Затраты человеческого труда в животноводстве сравнительно невелики. Фермеры широко используют собак в качестве пастухов.

Одна из примечательных особенностей природы Новой Зеландии — гейзеры. Естественным было наше желание побывать в центральной части Северного острова, где гейзеров особенно много. Здесь же находятся наиболее крупные поселения маори.
Такую возможность мы получили в последние дни стоянки «Оби» в Веллингтоне. Группа участников экспедиции, среди которых был и автор этих строк, отправились в автобусе в районе Роторуа.
Остался позади знакомый нам Петон.

За долиной реки Монавати дорога поднимается на вулканическое плато, занимающее внутреннюю часть Северного острова. Некоторое время спустя из окон автобуса взору экскурсантов открывается голубое озеро Таупо. Это одно из самых больших и красивых озер Новой Зеландии. Вдоль его восточного берега — широкий песчаный пляж, окаймленный белыми утесами, сложенными из пемзы. Южный берег лесист. Он постепенно теряется вдали на фоне хмурого неба.

В небольшом городке Таупо, расположенном поблизости от озера, останавливаемся для короткого отдыха. Затем снова в путь, на северо-восток. К вечеру добираемся до Роторуа — курортного городка и центра одноименной провинции, знаменитой горячими ключами и гейзерами.

С трудом находим место в одной из гостиниц. Устроившись, отправляемся в Регент-театр на концерт ансамбля маори, существующего на средства муниципалитета. Гаснет свет. На сцену, изображающую деревню маори, выходят участники ансамбля. Они в национальных костюмах— у женщин черные лифы без рукавов с лямками, расшитые узорчатыми рисунками, красные юбки, поверх которых надеты еще юбочки из камыша. Из украшений — зеленые нефритовые кулоны. Мужчины в коротких штанах, напоминающих трусики. Как и у женщин, надет дополнительный наряд из камыша. Обуви нет.

Ансамбль маори показал обширную программу из двух отделений. Исполнялись песни — хоровые и сольные. Песни рассказывали о жизни маори, их труде, любви и преданиях. То протяжные и грустные, то задорные и веселые, они волновали зрителей и своей мелодичностью и
мастерством исполнителей. Хороши национальные танцы, в которых изображаются различные эпизоды жизни этого народа, состязание в ловкости, славится мужская воинственность (танец «Хака»). Привлекателен танец «Лонг-пой», исполненный женщинами. Он показывает поездку маори на каноэ с Гавайских островов в Ао-теа-роа (Новую Зеландию).
Концерт оставил глубокое впечатление и одновременно показал, что маори обладают самобытной культурой. Развитие ее в условиях британского доминиона Новой Зеландии искусственно задерживается.
В гостиницу мы возвращались поздно вечером под проливным дождем, который шел всю ночь и утро. Но погода не испортила нам настроения: мы ехали в район маорийской деревни («па») Вакаре-варева, где сосредоточен целый куст горячих ключей и гейзеров. Здесь же находятся наиболее красивые гейзеры «Вайките» и особенно «Похуту». Кратеры их окружены пластами кремнистого туфа. Правда, нам не повезло — гейзеры «отдыхали». Из кратеров лишь клубился пар.

Пришлось довольствоваться осмотром Вакареваревы. О своей деревне нам рассказывала шестидесятидвухлетняя маорийка Ара Рапга, прекрасно владеющая английским языком. Вакареварева окружена деревянным частоколом. Стены хижины сделаны из камыша; двухскатные крутые крыши покрыты тростником. В каждой хижине узкая дверь и небольшое окно. От других отличается дом для собраний: он обшит тесом, его парадная сторона представляет собой крытый навес вроде веранды; пол в помещении покрыт циновками. В доме собраны и бережно хранятся различные изделия маори.

В Вакареварева много разных украшений, вырезанных на красном нефрите в виде фигур, туловищ, голов людей или бога Тики. Деревенские умельцы украсили резьбой боковые и центральные столбы, поддерживающие хижины, коньки крыш, ворота, ведущие в деревню, и даже опоры изгороди.

Маори по-хозяйски используют щедрые дары природы. Там, где из земли струится горячий пар или бьет кипящая вода, они устроили своеобразные тепловые кухни для приготовления пищи. Некоторые «кухни» выложены снаружи кремнеземом. Нашли применение горячим источникам и юные жители деревни. Мы видели, как в воронки, заполненные теплой водой, забираются по самую шею ребятишки, когда им хочется согреться или выкупаться.

У хижин сидели женщины-маорийки. На них надеты плащи из перьев птицы-киви. Оказывается, женщины находились «на работе». Они выполняли обязанности «живых экспонатов» в этой музейной деревне. По окончании рабочего дня женщины отправляются в свои современные домики поблизости от деревни.

На обратном пути, по дороге в город Таупо мы видели торчащие из земли трубы. Из них валил густой пар. Нам объяснили, что это геотермальная установка, с помощью которой подземное тепло использовалось в энергетических целях. В Таупо мы узнали, что вследствие длительного и сильного дождя на автомагистрали, ведущей в Веллингтон, размыт один из мостов.

Едем в объезд через горные перевалы хребтов Руахине и Хунарау. Местность исключительно живописна: кругом величественные горы с крутыми склонами, поросшими девственными лесами. Между древовидными папоротниками, соснами-каури, подокарпусами, араукариями видны пробивающиеся в скалах водопады, в каменистых расщелинах блестят озерца. Проселочная дорога настолько узкая, что встречные машины едва в состоянии разъехаться. Она то крутой спиралью огибает возвышенности, взбираясь так высоко, что плывущие облака оказываются совсем рядом, то зигзагами спускается в глубокие ущелья, то петляет даже на ровных участках.

Перевалы позади. Чем ближе мы подъезжаем к восточному берегу Северного острова, тем более пологой и оживленной становится местность. На шоссе все чаще попадаются встречные и попутные машины, и вот слева, по движению, нашему взору открылся Нейпир.

Этот вполне современный небольшой городок, в трехстах пятидесяти километрах северо-восточнее Веллингтона, три десятилетия назад был почти полностью разрушен землетрясением.
Пребывание «Оби» в Новой Зеландии подошло к концу. Утром 26 февраля наш дизель-электроход прощался с Веллингтоном и его жителями. На пирсе собрались сотрудники советской миссии. Они машут нам руками, желают счастливого плавания и долго скандируют: «До свидания».
«Обь» выходит в пролив Кука и берет курс на запад. Скалистые возвышенности Северного и Южного островов Новой Зеландии постепенно исчезают за горизонтом.
Вскоре корабль пересекает южную часть Тасманова моря и к вечеру 2 марта входит в пролив Басса. Справа по борту судна показались берега Австралии. Позади остаются острова Фюрно и Кинг.

Корабль постепенно поворачивает на север, минует узкий пролив между гористыми берегами полуострова Флёрье и острова Кенгуру и входит в залив Сент-Винсента, являющийся частью Большого Австралийского залива. Перед нами порт и город Аделаида.

Аделаида — столица штата Южная Австралия, промышленный центр и один из крупнейших морских портов страны. Река Торренс, через которую мы проехали на троллейбусе по красивому мосту, делит город на две части: Северную Аделаиду, раскинувшуюся на отлогих склонах правого берега, и Южную Аделаиду, лежащую на равнинной местности левого берега.

Южная Аделаида по планировке напоминает квадрат, разделенный на прямоугольные блоки-кварталы широкими магистралями. Через всю Южную Аделаиду протянулась Кинг-Вильям-стрит — главная магистраль, пересекающая город с юга на север.

Более узкая Рэндел-стрит, расположенная перпендикулярно Кинг-Вильям-стрит, является основным торговым центром города. Но наиболее красивая улица — широкая и прямая Норте-террасе. Здесь находится дом парламента штата Южная Австралия. Прекрасные пропорции здания, выстроенного в древнегреческом стиле и облицованного серым мрамором, великолепная колоннада, широкие лестницы и художественная балюстрада придают ему строгую и вместе с тем величественную красоту. Это сооружение по праву считается выдающимся образцом архитектурного украшения города.

Норте-террасе знаменита также передвижной и публичной библиотеками и южноавстралийским музеем. В музее мы познакомились с богатейшими коллекциями самобытной и оригинальной флоры и фауны Австралии и Новой Гвинеи, Множество образцов и фотографий самых различных видов эвкалиптов, травяных деревьев, казуарин, акаций подчеркивает своеобразие растительности
этого материка. Разделы животного мира богаты экспонатами зверей, птиц и рыб. Здесь сумчатые медведи, куницы, кенгуру, утконосы, ехидны, казуары, эму, райские птицы, попугаи, черные лебеди и много других.

Нас особенно заинтересовала этнографическая часть музея: многочисленные материалы, отражающие историческое развитие коренного населения Австралии, а также предметы одежды людей, домашней утвари, образцы оружия — копья, палицы, бумеранги, сделанные из камня, кости и дерева, различные украшения — ожерелья, головные повязки, образцы раскраски тела и рубцевания. В деталях запомнилась экспозиция, изображающая семью австралийцев, расположившуюся у берега реки. Высокий тем- нокожий мужчина с волнистыми волосами приготовился ударить трезубцем рыбу в воде. Поблизости от него у костра молодая женщина готовит пищу. Поодаль несколько человек, возвращаясь с охоты, идут к шалашу, сооруженному из ветвей и листьев.