В ЮЖНОМ ПОЛУШАРИИ продолжение

Мы побывали также на северном берегу реки Торренс и поднимались на холм Монтефиори. В сквере, на вершине холма, воздвигнут памятник английскому генералу Лайту. Этот завоеватель вместе с группой эмигрантов, прибывших с целью экспансии и колонизации Южной Австралии, основал здесь в 1836 году первое поселение. Оно было названо именем супруги английского короля Вильяма IV. Четыре года спустя в поселении создается муниципалитет и Аделаида провозглашается городом. Жажда денег, капиталов, прибыли, а к тому же превосходная местность и хороший климат, как магнит, тянули сюда переселенцев из метрополии, что в дальнейшем обусловило развитие в городе промышленных предприятий.

Аделаида славится своими парками и садами. Популярен у жителей Ботанический сад. Аллеи эвкалиптов, группы древовидных папоротников, пальм, акаций и других представителей жестколиственных лесов создают различное по своим оттенкам зеленое убранство сада, дополняемое кустарниками, газонами и многочисленными клумбами с яркими цветами. Среди пышной пестрой растительности поблескивают искусственные пруды с водоплавающей птицей, 0елеют скульптурные украшения вдоль тенистых дорожек. По соседству с представителями флоры разместились представители фауны.

Зоологический сад — любимое место детворы. В клетках, вольерах и павильонах обитают животные различных континентов и в особенности Австралии. Большим успехом у маленьких посетителей пользуется огромный орангутанг, восседающий на автопокрышке, поставленной ребром, и протягивающий лапу за угощением. Рядом с Зоологическим садом находится ферма, где разводят сумчатых медведей, встречающихся только в лесах
Восточной Австралии. Нам показали этих небольших животных с огромной головой, лохматыми ушами и тупой мордой. Они покрыты густым, мягким, сероватого цвета мехом. Детеныши у них рождаются недоразвитыми и потом донашиваются на животе у самки в выводковой сумке. Подрастающих зверьков можно брать на руки. На ферме разводят и кенгуру — обитателей открытых пространств материка.

В Аделаиде, где вместе с портом и пригородами проживает около пятисот тысяч человек, всюду звучит английская речь. По национальному составу население города однородно. Преобладающее большинство— потомки англичан, ирландцев и шотландцев. Этому способствует ряд за-, конодательных мер, запрещающих поселяться в Австралии азиатским народностям и нежелательным элементам «белой» расы.

За пребыванием «Оби» в Аделаиде с интересом следили жители города. Группа научных работников и моряков была приглашена посетить школу в Вудвилле. Это большое учебное заведение. Только в старших классах, как рассказал директор школы Ноблетт, занимается около полутора тысяч ребят. В учебном процессе много времени отводится политехнизации. В школе оборудовано несколько мастерских, созданы разнообразные кружки. Девочки, например, кроме общеобразовательных предметов, в обязательном порядке изучают машинопись, стенографию и кулинарию. С восторгом слушали школьники рассказы участников экспедиции о работах, проводимых «Обью» по программе Международного геофизического года.

7 марта во второй половине дня советский дизель-электроход покинул Аделаиду. Через трое суток «Обь» миновала южную оконечность Австралии — мыс Вильсона — каменный утес, окруженный со стороны моря ожерельем небольших скал. Позади остались берега Австралии, впереди предстояло двухмесячное плавание в Тихом океане.

Оно оказалось наиболее трудным и тяжелым периодом морских экспедиционных исследований. Неустойчивая погода,
штормы, крутые и высокие волны, почти не прекращающаяся качка корабля — осложняли океанографические работы. Надолго остался в памяти ураган, который застал нас в районе островов Бал-лени.

Это случилось ранним утром 29 марта. Восточный ветер неожиданно усилился, а давление воздуха стало стремительно падать. Ветер все крепчал, достигая ураганной силы — сто тридцать три километра в час; океан заволновался. Покатились первые волны с белыми гривами. Они вырастали буквально на глазах, превращаясь в огромные горы высотою с четырехэтажный дом. Эти могучие лавины длиной от 200 до 300 метров с грохотом бились друг о друга, оставляя за собой белое покрывало пены и исчезая для того, чтобы появиться вновь еще более грозными и сильными. Вокруг царил полумрак — над бушующим океаном нависли мрачные облака. Не переставая сыплет снег. Затем и он решил показать свою силу — началась пурга. Видимость еще более ухудшилась.

Среди разъяренной стихии «Обь» шла по намеченному курсу. От ударов волн корпус корабля содрогался. Впечатление было такое, словно судно то и дело наталкивается на что-то твердое. Массы воды, подобно морскому прибою, обрушивались на носовую и кормовую части
судна, заливая верхнюю палубу. Брызги от всплесков волн, сталкивавшихся с кораблем, носились в воздухе, а затем, оседая на мачтах, тросах, грузовых стрелах, покрывали их ледяной коркой.

Ураганный ветер ревел в снастях корабля, антеннах радиостанции. Небольшой кусок льда, сорвавшийся с верхней части фок-мачты и подхваченный порывом ветра, в одном из иллюминаторов ходовой рубки разбил стекло семимиллиметровой толщины.

С каждым часом «Оби» становилось все труднее и труднее идти против встречно бокового ветра. Возникла угроза потери управления судном. Тогда капитан корабля— И. А. Ман — мастерски развернул «Обь» на сто восемьдесят градусов. С попутным восточным и юго-восточным ветром корабль со скоростью восемнадцать— двадцать километров пошел по направлению к островам Беллени.

Ураган, неистовавший около суток, стал постепенно стихать и, наконец, сменился сильным западным ветром. Дизель-электроход пересек 180-й меридиан и оказался в западном полушарии нашей планеты. Вдоль меридиана проходит условная линия изменения дат. Она разделяет места, где при одном и том же показании часов календарные даты различаются на одни сутки. При движении «Оби» на восток менялось поясное время, зависящее от географической долготы, и стрелки часов переводились вперед. На указанном меридиане разница во времени на «Оби» по сравнению с Гринвичским была на двенадцать часов больше. Если бы продолжать и дальше так вести счет времени, то при возвращении на Родину у нас оказались бы одни «лишние» сутки. Чтобы избежать этого, первое апреля на «Оби» считались двое суток подряд.

В конце апреля «Обь» взяла курс к острову Пасхи.
Ранним утром 7 мая на горизонте показались волнистые очертания этого острова.
Остров Пасхи (Рапануи)—один из наиболее уединенных уголков земли, затерянных среди бескрайней водной пустыни Тихого океана. Около четырех тысяч километров отделяют его от побережья Чили, а до ближайшей группы необитаемых островов Сала-и-Гомес — четыреста шестьдесят три километра. Остров горист, но подъемы и спуски плавные, местами переходящие в небольшие долины. В разных концах острова Пасхи виднеются конусы потухших вулканов. На зеленом травяном ковре, покрывшем склоны холмов и вулканов, кое-где темнеют кустарники или небольшие рощицы эвкалиптов. Неподвижными кажутся большие стада овец. Жителей острова не видно. Пустынна желтая лента дороги, теряющаяся в складках местности. «Обь» медленно идет вдоль обрывистого берега, окаймленного белым кружевом сильного прибоя. Неподалеку от судна, в окружении водоворотов и буранов, каменные рифы.

«Обь» огибает юго-западный мыс, и нам открывается панорама западного побережья острова. На фоне вечернего неба четко вырисовываются куполообразные контуры холмов, гребни гор, конусы вулканов. К северу от подножия вулкана Рано Као тянется темно-зеленый пояс фруктовых садов, эвкалиптов и веерных пальм. На отлогом берегу среди деревьев белеют небольшие домики. Дальше, в глубь острова и выше по склону, виднеются церковь и мачты радиостанции. Это деревня Хангароа — единственный населенный пункт на острове Пасхи. В ней, за исключением нескольких фермерских семей, проживает все население острова.

Далекие предки местных жителей впервые поселились здесь более тысячи лет назад. В одной из легенд говорится, что они приплыли сюда на каноэ с запада, с острова Рапа. Поначалу люди не приживались на новом месте, покидали его, держа путь к островам Полинезии. Однако в середине XII—XIII веков люди стали возвращаться на остров Пасху. Их вождь, по имени Хоту Матуа, способствовал развитию земледелия и распространению культуры маори. В последующие три столетия остров пополнялся новыми переселенцами. Самобытная культура жителей острова Пасхи в те времена заметно отличалась от культуры племен, населявших другие острова Тихого океана. Пасхианцы, потомки Хоту Матуа, были замечательными умельцами. Созданные ими каменные статуи, высеченные на скалах рисунки получили впоследствии мировую известность. Население острова имело и свою письменность. Люди писали значками, похожими на иероглифы, на небольших деревянных дощечках.

В 1722 году остров был открыт голландским мореплавателем Я. Роггевеном. Европеец прибыл к его берегам 6 апреля, в день христианского праздника пасхи. Для первого «знакомства» с местными жителями, собравшимися на берегу и не проявлявшими враждебности, голландцы расстреляли толпу, дабы подтвердить силу своего оружия. Роггевен запечатлел остров на карте и дал его первое описание.

В конце XVIII века на острове Пасхи побывали мореплаватели Гонзалес, Кук и Лаперуз. Их глазам предстала иная картина, чем та, которую видел Роггевен. Опустевшие и заросшие травой поля, жалкие хижины, опрокинутые статуи. Некогда цветущий остров, населенный трудолюбивым народом, представлял собой разоренный клочок земли. Ученые предполагают, что в период между 1722 и 1770 годами на острове произошло вооруженное столкновение между жившими там племенами. Война привела к застою в хозяйстве, деградации в культуре, оборвала полную трудового пафоса работу местных каменотесов.

В 1862 году пиратский флот Перу захватил часть жителей острова. Пленники были обращены в рабов и отправлены на разработку гуано. Через десять лет такая же участь постигла еще около восьмисот человек: одни были вывезены на сахарные плантации острова Таити, другие — на острова Мангарева. Работорговцы окончательно уничтожили экономику и культуру островитян. В результате их варварских налетов и грабежей к 1877— 1882 годам на острове Пасхи оставалось немногим более сотни местных жителей.

В 1888 году на остров Пасхи пришли новые колонизаторы. Остров захватили чилийцы. Спустя некоторое время правительство Чили передало остров в эксплуатацию скотоводческой ферме из города Вальпараисо. С тех пор новые «хозяева» используют территорию острова с его обширными пастбищами для разведения крупного рогатого скота, овец и лошадей.

Оправившись от длительных разбойничьих нападений, население острова Пасхи стало постепенно расти и в тридцатых годах XX века увеличилось примерно в три раза. Сейчас на острове живет около тысячи человек, в том числе сто чилийцев.

На дальнем рейде, в двух километрах от берега, где расположена Хангароа, «Обь» бросила якорь. В бинокль мы наблюдали большое оживление, царившее в деревне в связи с неожиданным появлением корабля. Не часто местным жителям доводится видеть их у своих берегов. Обычно раз в год на остров заходят одно или два чилийских судна. Они доставляют сюда необходимое имущество и привозят очередную смену местных властей. Между домиков вдоль берега скачут всадники. Спешившись, люди собираются у причала, который виднеется за темной грудой торчащих из воды камней.

Хотя и вечерело, на волнах вскоре показались остроносые белые лодки. Их узкие, похожие на веретено корпуса почти по самую бортовую кромку осели в воду. Люди сидят тесно прижавшись друг к другу. Энергичные взмахи гребцов быстро приближают лодки к кораблю. Темноволосые, смуглолицые пасхианцы похожи на полинезийцев, населяющих острова западной части Тихого океана. Одеты они просто — в грубошерстные темные брюки и преимущественно белые сорочки. У некоторых головы прикрыты белыми матерчатыми шляпами-панамами. За плечами у мужчин брезентовые сумки. Причалив к борту корабля, пасхианцы приветственно машут нам руками, а затем начинают демонстрировать свой товар — фигурки истуканов, жестами предлагая купить их. Мы показываем островитянам бумажные денежные знаки разного достоинства — те отрицательно качают головой. Тогда становится очевидным, что торговать с пасхианцами — значит обмениваться материальными ценностями. И мы оказываемся как бы отброшенными на несколько веков назад — к тому времени, когда между народами существовала меновая торговля. Пришлось приспосабливаться, как говорят, к местным условиям, так как каждому из нас хотелось приобрести оригинальный сувенир на память о посещении острова Пасхи.

В руках участников экспедиции появляются пачки папирос, куски мыла, флаконы с одеколоном. «Торговые переговоры» ведутся с помощью жестов. Если достигнуто взаимное согласие, товар привязывают к концу веревки и опускают за борт в лодки. С помощью этой же веревки поднимают на борт судна фигурку идола. Разумеется, не всегда клиенты понимали друг друга, и иногда предлагаемый товар путешествовал на веревке в оба конца: это означало, что сделка не состоялась. Уже в начале торговли стало очевидно, что папиросы, мыло и одеколон не особенно интересуют пасхианцев, — они знаками показывали на свою верхнюю одежду. Тогда участники экспедиции пустили в ход сорочки, брюки и некоторые другие предметы своего гардероба.
Взаимовыгодный обмен продолжался до наступления темноты. Наконец стороны, весьма довольные друг другом, распрощались. Местные жители отправились к берегу, где уже виднелись тусклые, желтоватые огоньки деревни Хангароа.

Фигурки идолов и птиц, оказавшихся в наших руках, сделаны из дерева и туфа, некоторые довольно грубо, а иные с большим мастерством. По этим предметам мы получили первое представление о кустарном промысле местного населения.

На следующее утро мы отправились осматривать остров Пасхи. Группами, по двадцать пять — тридцать человек, катера «Оби» доставляют экскурсантов к небольшой пристани. Здесь уже полно народу: мужчин, женщин, ребятишек.

Люди одеты пестро, многие пасхианцы босые. Молодые женщины выделяются красными кофточками и черными брюками. В толпе виднеются военные мундиры, мелькает белая сутана и черная широкополая шляпа католического пастора. Едва мы сошли на берег, пасхианцы наперебой начали предлагать нам верховых лошадей, ибо других транспортных средств для передвижения по острову нет.

Пригласив с собой проводника, мы, кто пешком, а кто верхом на лошади, отправились в Хангароа.

В Хангароа более сотни стандартных домиков с покатыми крышами. У каждого жилища к одной из стен пристроен навес, поддерживаемый шестиугольными столбами. Это своеобразная терраса, где можно посидеть и отдохнуть на свежем воздухе, укрывшись от палящих солнечных лучей. Домики расположены вдоль трех улиц — главной, вытянутой параллельно берегу, и двух поперечных, пересекающих центральную улицу в северном конце. Поэтому планировка Хангароа имеет вид буквы «Т».

Деревня утопает в зелени эвкалиптов и фруктовых садов. У каждого домика небольшие земельные участки, огороженные заборами из туфовых камней. Здесь пасхианцы выращивают дыни, арбузы, ананасы, кукурузу, тыквы, некоторые бобовое растения, сладкий картофель.

В центре Хангароа разбит небольшой сквер, в котором на пьедестале установлена каменная статуя. Она представляет
собой человекоподобную фигуру с почти прямоугольной головой, длинными ушами, широким приплюснутым носом, глазными впадинами и выражением безмятежного покоя на лице. Статуя высечена из вулканического туфа, почерневшего от времени. Это памятник в честь легендарного Хоту Матуа и первых поселенцев на острове.

Мы зашли в несколько жилищ пасхианцев. Чистые небольшие комнаты обставлены деревянной мебелью, иногда плетеной, но большей частью грубой работы. Островитяне любезно принимали нас, угощали плодами, апельсиновым соком и, в знак особо дружеского расположения к советским людям, исполнили под аккомпанемент гитары любимый танец «Хюла».
Местное население живет за счет своих крошечных хозяйств. Основное занятие людей — земледелие и кустарный промысел, продукцию которого мы уже приобрели накануне. Женщин на острове в три раза больше, чем мужчин. Их трудовая деятельность ограничивается только домашним хозяйством.
В Хангароа нет ни кинотеатра, ни магазина. Не увидели мы здесь и кладбища. Умерших, по существующему на острове обычаю, кладут в выдолбленное бревно, которое ставят затем «на попа», и сжигают.

Из деревни путь наш лежит к вулкану Рано Као. Медленно поднимаемся по его северному склону, залитому в. свое время лавовым потоком, а теперь поросшему высоким, густым и подсохшим травостоем. По мере приближения к кратеру в траве все чаще попадаются вулканиче*ские бомбы (большие и малые камни), выброшенные на поверхность при извержении Рано Као. Среди камней увидели весьма любопытный экспонат. На глыбе было высечено изображение человеческого лица. Это один из памятников седой старины; его откопал норвежский ученый и путешественник Т. Хейердал, посетивший остров Пасхи в 1956 году.

Мы стоим на краю раскрытого зева вулкана, который когда-то шипел раскаленной докрасна лавой, бросал в небо черные клубы дыма, град камней и тучи пепла. Со временем все изменилось. Вулкан потух, и теперь кратер лишь большая пустая чаша с волнистыми краями, сильно разрушенными на южной стороне. На внутренних склонах, среди осыпей пробивается редкая растительность. На дне кратера среди валунов и чахлого кустарника блестят небольшие озерца.

На восточном склоне Рано Као начинается грандиозный «музей» под открытым небом, который узким коридором тянется вдоль побережья острова.

Первый отдел «музея» представлен остаткам развалин древнего поселения Оронго. Здесь сохранились пещеры, выложенные черными каменными плитками. Подземные убежища поросли теперь травой и папоротником. Попасть в пещеры можно только ползком на коленях или четвереньках, настолько низки и узки ведущие туда входы. Стены пещер — это своего рода «картинные галереи». Они испещрены замысловатыми рисунками, изображающими уродливые человеческие фигуры с птичьими головами и клювами. Неподалеку от пещер Оронго, на каменных глыбах, обращенных к океану, тоже рисунки, но уже более выразительные и разнообразные. Тут не только птице-человеки, но и всякие божества. С этого места хорошо виден лавовый островок Мату Нуи (остров птице-человеков), название которого связано с многочисленными преданиями и легендами.

В следующем отделе «музея» мы познакомились с развалинами культовых сооружений и захоронений, именуемых Винапу. Место погребения представляет собой сооружение из булыжников и бесформенных каменных глыб. Внутрь его ведет узкий вход, а сверху лежат лицом вниз три поваленные каменные статуи. На этом месте плодотворно поработала норвежская экспедиция Т. Хейердала. Ею создан странный на вид идол, не похожий на всех остальных, встречающихся на острове Пасхи. Это лишь каменный столб, с наметками глаз, рук и живота. Сотрудники Т. Хейердала сделали попытку показать, как изготовлялись каменные статуи на острове и, в частности, на склонах вулканов Рано Рараку.

От Винапу начинается почти одиннадцатикилометровый «коридор музея» — дорога, идущая вдоль берега острова к древнему вулкану Рано Рараку. На всем ее протяжении на склонах окрестных холмов, словно часовые, стоят вытянувшись в ряд каменные статуи. Они обращены лицом к океану и как будто неотрывно наблюдают за ним, прислушиваются ко всему окружающему.

Рано Рараку и его кратер — один из основных отделов «музея». Здесь наибольшее скопление каменных статуй. На склонах верхней части вулкана находятся каменоломни серого туфа. Из этого камня предки островитян и изготовляли человекоподобные скульптуры. В каменоломне на вырубленном в скале уступе лежат несколько незаконченных фигур. Среди них выделяется огромная восемнадцатиметровая статуя, лежащая вверх лицом. Она лишь наполовину отделена от ложа. Ее контуры сохраняет пещера, высеченная в скале соответственно профилю фигуры.

Куда ни глянешь, — всюду огромные каменные головы, могучие шеи и верхние части туловища.

Почти все скульптуры одинаковы по форме и в два — три раза превышают обычный рост человека. Плотно сжатые губы, широкий нос, темные провалы вместо глаз, прямые или округлые подбородки, длинные уши придают упрямое или дерзкое выражение их лицам.

Каменные великаны стоят группами, парами и в одиночку. Среди них привлекают внимание две скульптуры, откопанные Т. Хейердалом в 1956 году. Одна изображает сидящего на корточках бородатого человека. На его лице отчетливо видны глазные впадины. Эта деталь, как и остальная форма каменного изваяния, отличает фигуру от всех прочих. Другая статуя выделяется странным на первый взгляд рисунком — на груди фигуры высечено изображение судна с мачтами, парусами и опущенным якорем. Оно сделано, очевидно, после 1722 года, когда на острове побывали первые европейцы.

На склонах Рано Рараку разбросаны огромные глыбы из красного вулканического камня. Им придана округлая форма. Это своеобразные головные уборы, украшавшие головы скульптур.
От вулкана к северному побережью острова тянется неглубокая долина. Она выходит к бухте Лаперуза.
Здесь очередной отдел «музея». Он знаменит остатками древних поселений — пещерами и сооружениями из каменных монолитов, похожих на дома. Стены жилищ имеют простую кладку, швы промазаны вяжущим веществом.

Отсюда дорога, следуя вдоль берега на запад, огибает с юга невысокую гору Пиха и выходит к бухте Анакена, опять-таки богатой «музейными» экспонатами. В давно минувшие времена в этом районе было большое поселение первых жителей острова. Теперь на пологом склоне холма остался только фундамент дома, напоминающий форму лодки. В камнях видны отверстия для столбов, подпиравших крыши. Развалины жилища как бы охраняет могучая каменная фигура, также открытая и откопанная Т. Хейердалом. Она отличается пропорциональностью размеров, своеобразной формой головы. Глазные ямы, характерный излом губ придают лицу спокойное выражение. Этими чертами скульптура отличается от изваяний в районе Рано Рараку. В бухте сохранились остатки фундаментов домов — родовых склепов.
День клонится к вечеру. Пора возвращаться на корабль, тем более, что и погода испортилась — небо затянуло облаками, начался мелкий, неприятный дождь.
На пристани собираются участники экспедиции и толпы местных жителей. Вновь возникает торг — обмен. На этот раз наши сувенирные коллекции пополнились женскими украшениями — серьгами, браслетами, ожерельями, искусно сделанными островитянами из ракушек. Быстро темнеет. Под дождем покидаем гостеприимные берега острова Пасхи и направляемся к «Оби», огни которой виднеются на рейде.
В ночь на 9 мая 1958 года «Обь» снялась с якоря и снова отправилась в бескрайние просторы Тихого океана.
В. Шалаев