ЗНАМЕНИТЫЕ КОРАБЛИ НА ОТДЫХЕ

СКОЛЬКО ВОДЫ ПРИНОСЯТ ЕЖЕДНЕВНО ДОЖДИ?

Гидрологами давно подсчитано, что ежедневно дожди приносят на всем земном шаре столько воды, что ею можно было бы заполнить большой водоем, имеющий в длину и ширину по тридцать два километра, а в глубину — три с лишним метра!

ГДЕ НА ЗЕМЛЕ НЕТ НИКАКОГО МЕСТНОГО ВРЕМЕНИ?

Таких точек на Земле две: Северный и Южный полюсы. Здесь, как известно, сходятся все меридианы; на них, следовательно, нет никакой географической широты и нет, таким образом, никакого местного времени. Его можно заменить любым условным, например московским, гринвичским и другими.

ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ, ЧТО...
Скворцы в неволе выучиваются насвистывать песенки и говорить.
Жаворонки отличаются способностью перенимать чужое пение.
Ласточка в дурную погоду, когда летающие насекомые прячутся, вынуждена голодать.
Сова не имеет зоба, а желудок у нее очень растяжимый. Уничтожает крыс и мышей. Летает бесшумно. Перья и шерсть ее жертв скатываются в желудке в комочек, и она выбрасывает его через рот. Птенцы совы часто дерутся, и победитель съедает побежденного. Ь неволе сова очень любит греться на солнце.

ЗНАМЕНИТЫЕ КОРАБЛИ НА ОТДЫХЕ

В столице Норвегии Осло много интересного для путешественника: и скалы, выступающие среди улицы, и красивая, в новом стиле ратуша, и Фрогнер-парк со ста пятьюдесятью скульптурами Густава Вигеланна. Но не это самое замечательное в Осло. За городом, на полуострове Бюдгай, сохраняются в трех музеях легендарные корабли.
В одном из домов — старинные суда викингов. Длинные черные ладьи с высоко загнутым носом, мачтой и причудливой резьбой по краю борта. На них в
IX веке спускались норвежцы до Средиземного моря, неоднократно брали Париж и наводили ужас на жителей богатых, цветущих городов Италии. Ладьи норвежцев за пять веков до Колумба переплывали Атлантический океан и достигали берегов Америки. Варяги плыли Ц по Волхову к Господину Великому Новгороду и дальше через всю Русь, где по рекам, а где волоком в Царьград — Константинополь. Эти ладьи викингов не так давно были вырыты из земли на берегу Осло-фьорда.
Перед треугольным зданием, имеющим вид большой палатки, на пьедестале статуя Фритьофа Нансена. В этом здании хранится построенный Нансеном для путешествия к Северному полюсу корабль ,,Фрам“. На нем плавал Отто Свердруп и, наконец, в 1910—1912 годах Амундсен совершил переход в Антарктику и достиг Южного полюса. С волнением взбираешься по трапу на палубу, поднимаешься на капитанский мостик и прикасаешься к штурвалу. Тесны каютки великих путешественников и трюм мрачный, как пещера. Здесь виден каркас корабля — крепкие корни деревьев.

„Фрам“ — небольшой, деревянный, с заплатами на днище, корабль. Удивляешься, как он выдерживал яростные океанские штормы, обмерзание и сдавливание льдами.
В предместье Осло — дом-музей Амундсена. В комнате, кроме строгой и скромной обстановки, пружины для гимнастики и чучела пингвина и медвежонка, его, спутников в путешествии. В верхнем этаже маленькая спальня со скошенным потолком и круглым иллюминатором вместо окна. Руал Амундсен любил путешествия, корабли, море. Живя дома, он ежедневно и зимой и летом принимал ванну из морской воды. Дом расположен на берегу фьорда, и вокруг него ни одного цветка, ни одной травки — все засыпано крупной морской галькой. Приют моряка, который в течение всей жизни не изменял своим привычкам путешественника.
Но чувство полной беззащитности охватывает посетителя музея «Кон-Тики». Плот, на котором Тур Хейердал и его товарищи пересекли Тихий океан, размером всего лишь четырнадцать шагов в длину и шесть в ширину. На нем маленький шалашик и большой парус. Как могли шесть человек продержаться на океанских волнах сто один день?!
После осмотра «Кон-Тики» меньшее впечатление производят каменные фигурки «аку-аку» и статуя с острова Пасхи.
Жуткое ощущение испытываешь в нижнем помещении музея. Отсюда виден плот «Кон-Тики» снизу. Бревна обросли
водорослями, ракушками, в „воде“ стайки макрелей и мелких рыбешек и громадная акула во всю длину плота.
Только увидев плот „Кон-Тики“, можно оценить все геройство тех, кто осмелился на нем плыть.
Н. Верзилин

ПО ФЬОРДАМ И ШХЕРАМ ЗАПАДНОЙ НОРВЕГИИ

В пасмурный вечер 15 августа от пристани поселка Флом, примостившегося на берегу Аурланс-фьорда, отвалил небольшой белый пароход «Бранд IV». На его борту совершали экскурсию по фьордам и шхерам Норвегии сорок участников XIX Международного географического конгресса.

Фьорды — это длинные, узкие и разветвленные морские заливы, рассекающие побережье Скандинавского полуострова. Они напоминают по своим очертаниям реки, и впечатление это вполне правильное, потому что фьорды — это и есть бывшие речные долины, сперва видоизмененные ледниками, а затем затопленные морем. Особенную красоту придает фьордам то, что они глубоко вдаются в сушу, занятую высокими горами и плоскогорьями. На многих вершинах здесь круглый год лежат вечные снега, а по склонам гор во многие долины сползают ледники.

Самый большой фьорд в Норвегии называется Согне, — длина его более двухсот километров, а глубина доходит до тысячи двухсот пятидесяти метров. Тянется он с востока на запад, но дает отростки в виде боковых заливов далеко к северу и к югу. Таким образом, путешествуя по Согне-фьорду, можно увидеть весьма обширную часть Западной Норвегии.

Когда географы собираются на международные съезды, они не только обсуждают на заседаниях различные вопросы своей науки, но и стремятся познакомиться с теми странами, где проводится съезд. В 1960 году конгресс собрался в столице Швеции — Стокгольме. Но организаторами конгресса, кроме Швеции, были также Норвегия, Финляндия, Дания и Исландия. И в каждую из этих стран были намечены экскурсии.

Наша экскурсия, объединившая географов тринадцати государств, пересекла территорию Швеции, миновала столицу Норвегии Осло и прибыла во Флом к берегам Согне-фьорда, — вернее, его «притока» Аурланс-фьорда. Отсюда и началось увлекательное путешествие по заливам, долинам, горам и прибрежным островам.

Плавание по фьордам оставляет неизгладимое впечатление. Судно не спеша вспахивает винтом спокойные воды (даже в бурю здесь не бывает большой волны). Над их зеркальной гладью по обе стороны высятся склоны гор, поросшие хвойным лесом. Они вздымаются иногда на тысячу — тысячу пятьсот метров. Оттуда, с этих круч, на которые непрерывной чередой наплывают облака, летят вниз водопады в виде вуалей из водяных струй и брызг. Когда солнечные лучи прорываются сквозь облака, над фьордом, сверкая и переливаясь, раскидывается радуга, связывая оба берега фьорда семицветным мостом.

В верховье каждого фьорда находится долина — обычно короткая и неширокая, стиснутая со всех сторон горами. В этих долинах и ютится население Западной Норвегии. Больших городов здесь нет — для этого не хватает места, — и люди живут в маленьких поселках или в отдельных фермах. Число жителей такого поселка — от нескольких десятков до нескольких тысяч человек.

В большинстве долин жители занимаются земледелием и скотоводством. Земель, пригодных для сельского хозяйства, в этой гористой стране очень мало, и пашни часто приходится устраивать на довольно крутых горных склонах. Норвежцы сеют ячмень, овес, пшеницу, но хлебом прокормить себя не могут. Зато у них вдоволь молока и мяса, потому что в горах много хороших пастбищ с обильной и сочной травой. Такие пастбища мы видели. Познакомились также с «ситерами», или поселками пастухов. Скот (коровы, овцы) с весны до осени гуляет на естественных лугах, и для наблюдения за ним и сбора молока каждый фермер посылает людей, которые постоянно живут на пастбище в небольших избушках.

Когда трава поедается в одном месте,— скот перегоняют выше в горы, затем через некоторое время — еще выше, к самым ледникам. Оттого и пастушьих поселков приходится строить не один, а два или три. Бывают ситеры весенние, летние, осенние. Когда пастухи переходят в более высокий поселок, они не заколачивают и не замыкают свои дома в прежнем поселке. Любой путник может зайти в пустой дом без хозяина, остановиться в нем, сварить себе пищу. Мы тоже так поступили, когда нас застал дождь и нам захотелось приготовить себе к завтраку горячий кофе. Но, покидая дом, мы, конечно, как это и полагается, тщательно потушили огонь в очаге, подмели пол и хорошо закрыли за собою двери, чтобы в комнаты не забрались какие-нибудь зверюшки.

Климат в горных долинах мягкий, и почти во всех поселках и городках жители имеют фруктовые сады. Выращивают здесь главным образом яблоки, груши и сливы. В поселке Лейкангер есть большая опытная фруктовая станция, где научные работники выращивают и изучают до шестисот сортов яблонь. На станции на открытом воздухе растет и абрикосовое дерево.

Некоторые населенные пункты в долинах Согне-фьорда возникли около промышленных предприятий и в тесной связи с ними. В Вадхейме нам показали фабрику картона. Эта отрасль производства тут вполне «законная», так как сырьем для нее служит древесина, добываемая тут же на месте или доставляемая водным путем из соседних долин. Но мы видели также и два крупных алюминиевых завода:  один — в верховьях Ордальс-фьорда, а другой в Хейангере на северном берегу Согне-фьорда. Руд, из которых получают алюминий, в Норвегии нет: их приходится привозить издалека — из Канады и Греции; кокса, который нужен для этого производства, тоже нет, — его везут из Англии. Но зато в Норвегии очень дешевая электрическая энергия, необходимая для выплавки алюминия. Благодаря большому количеству быстрых горных речек в стране построено более двух тысяч гидроэлектрических станций. Правда, общая их мощность всего около шести миллионов киловатт. Это равняется только трем таким электростанциям, как наша Куйбышевская ГЭС. Но для того объема промышленности, какой имеется в Норвегии, электрической энергии хватает.

Норвежские поселки состоят из небольших чистеньких домиков с красными крышами. И дом, и садик при нем, и дворы, и улицы содержатся в порядке; летом и осенью везде много цветов, почти нигде не видно мусора.

Жители всюду встречали нас с большим радушием и гостеприимством. В городке Мундаль нас угощали национальным кушаньем и показывали народные танцы. Многие думают, что норвежцы, как и другие северные народы, по характеру своему спокойны, неторопливы, и поэтому танцы у них тоже должны быть медленные, плавные, почти «ленивые». А оказалось совсем иное: танцы следовали один за другим — быстрые, веселые, задорные, и только один или два — в темпе медленного вальса. Танцоры и танцовщицы были в красивых, ярких национальных костюмах.

Из городка Мундаль, который находится в вершине узкого Фьерланс-фьорда, врезанного в южную окраину плоскогорья Юстедальс, мы посетили ледники Супеллебре и Бойябре, стекающие по крутым склонам плоскогорья. Автобус останавливается, не доходя каких-нибудь сто пятьдесят — двести метров до конца ледника. Тут же неподалеку — небольшой домик, в котором можно купить на память какие-нибудь вещи, подкрепиться горячим чаем, кофе, какао или получить прохладительные напитки. Мне довелось изучать ледники в Тянь-Шане, и я побывал на многих из них. Но добираться до ледника всегда приходилось с большими трудностями: сперва верхом на лошади по узеньким тропинкам, а потом и пешком среди нагромождений остроугольных каменных глыб. И вот теперь впервые в жизни я почти что въехал на ледник в автомобиле.

К путешественникам в Норвегии относятся с большим вниманием. В самые красивые и, казалось бы, недоступные места проложены удобные автомобильные дороги. Там, где машине не пройти, туристские тропы оборудованы вехами и указателями, поставленными очень часто, так что заблудиться и сбиться с дороги совершенно невозможно. На высоких плоскогорьях, покрытых вечным снегом и льдом, построены хижины-приюты, где усталый путник может отдохнуть, согреть себе пищу и откуда он может даже позвонить по телефону в ближайшее селение, чтобы вызвать помощь, проводника или заказать машину. В каждом поселке есть гостиница, а то и две со всеми удобствами.

Все это, конечно, объясняется не только тем, что сами жители увлекаются туризмом, но главным образом тем, что любоваться красотами Норвегии каждый год приезжает более полутора миллионов иностранцев. Они тратят здесь около пятисот миллионов норвежских крон. В Норвегии всего-то населения немногим более трех миллионов человек, так что доход от иностранного туризма в среднем на душу получается значительный.

Плавание по Согне-фьорду и его «закоулкам» продолжалось четверо суток. Погода нам благоприятствовала: на горбылях гор ежедневно лежали плотные облака, но дождь случался редко. Однако морская часть экскурсии началась при моросящем дожде и под хмурым небом.

«Бранд IV» покинул Согне-фьорд и пошел морем на северо-восток вдоль побережья Норвегии среди скалистых островов, называемых шхерами. Островов этих — тысячи. Размеры и очертания их — самые разнообразные: то это торчащие из воды плоские каменные «лепешки» в несколько десятков квадратных метров, то удлиненные невысокие скалистые гряды, то огромные гористые острова с причудливыми гребнями. К северу от Согне-фьорда шхеры безлесны, одеты травой и вереском.

Поднявшись почти до шестьдесят второго градуса северной широты, мы подошли к острову Вогсей и отдали якорь в довольно большом рыбачьем порту Молей. Все четыре тысячи его жителей существуют за счет рыболовства. Ловят здесь главным образом сельдь и «морскую собаку» — живородящую рыбу из породы небольших акул. Мы побывали на заводе, где заготовляется рыба, и на одном из рыболовных судов (траулере). Судно оборудовано сложными приборами для поисков рыбы — звуковым эхолотом, радиолокационной установкой. Моряки занимаются рыбным промыслом не наугад, как было встарь, а наверняка, зная место, где в данное время находятся косяки рыбы.

Очень интересной была поездка в автобусах на северо-западное побережье острова, обращенное к открытому океану. Поверхность острова образуют высокие, но с пологими очертаниями скалистые холмы и горки. Всюду — ландшафт изумрудно-зеленых сочных лугов. В более сухих местах — верещатники. Деревьев вовсе нет. Ветры на Вогсее настолько сильные, что сено, развешенное на сушилах (травы дают два урожая в год), приходится прикрывать сетями, чтобы его не унесло. Бывали случаи, когда ветер валил дома. В стенах домов, обращенных навстречу ветру, окон обычно не делают. Нас удивило, что на лугах и полях острова — множество чаек. Когда стаи грачей или скворцов бродят по пашне, — это картина знакомая и привычная. Чайкам же, по нашему представлению, полагается жить в морской стихии. Оказалось, однако, что норвежские чайки питаются не только рыбой. Они объедают фруктовые сады и ягодники и во многих районах являются настоящими врагами земледельцев.

Северо-западное побережье Вогсея — грустное, пустынное место. С возвышенного берега видна необозримая гладь открытого моря.

На высоком утесе — маяк. У его подножия — хаос скал, о которые с рокотом и пеной разбиваются волны. С шумом прибоя спорят жалобные крики морских птиц, снующих над водою. Маяк стоит на площадке, которая поднимается над морем на тридцать — сорок метров. Для маяка недавно выстроено новое здание, так как старое было повреждено волнами во время шторма.
Можно себе представить, что тут творится во время бури, если волны могут взлетать на .высоту в тридцать метров и сохранять при этом разрушительную -силу!
Остров Вогсей — самая северная точка нашей экскурсии. Отсюда мы повернули к югу, взяв курс на Берген, среди лабиринта шхерных проливов. Южнее устья Согне-фьорда на островах начали появляться леса из сосны, ели, иногда с примесью березы; все населеннее встречались места, все больше красных и белых домиков на фоне скал и зелени. Проливы подчас настолько узки, что судно еле «протискивается» через них.
Вечером 21 августа у подножия высоких зеленых гор на берегу спокойного фьорда перед нами раскинулся красивый и старинный норвежский город Берген. Здесь экскурсия заканчивалась. На следующее утро я вылетел самолетом из Бергена в Осло, чтобы оттуда следовать далее на Стокгольм, Хельсинки и Москву.
Член-корреспондент Академии наук СССР С. Калесник