СРЕДИ ТИБЕТЦЕВ У ОЗЕРА КУКУНОР

СРЕДИ ТИБЕТЦЕВ У ОЗЕРА КУКУНОР

Летом 1959 года мне представилась возможность совершить большое путешествие по пустыням и горам Центральной Азии. Особенно большое впечатление на меня произвело высокогорное озеро Кукунор, что в переводе с монгольского значит «Синее озеро».
Кукунор самое большое высокогорное озеро в горах Центральной Азии. Длина его — сто километров, а ширина — шестьдесят четыре километра. Озеро лежит на высоте более трех тысяч метров над уровнем океана, между хребтами Южно-Куку-норским и Циншилин. Вода в нем соленая, для питья не пригодна. Но зато сюда впадает с окружающих гор много небольших речек с прекрасной пресной водой. Ею и пользуются местные жители.
Цвет воды Кукунора ярко-синий, чем-то напоминающий окраску Черного моря; от этой окраски, видимо, и произошло местное название озера — Синее. Глубина озера достигает сорока метров.

Мы приехали первый раз к озеру летом. В тихую погоду вода его издали казалась нам зеркальной, а синяя гладь лежала как огромный отшлифованный камень в красивом обрамлении горных цветущих степей.
Еще издали я заметил на воде стаю гусей и уток и остановил машину в двухстах метров от воды. Скрадываясь за небольшими буграми прибрежных песков, я с волнением, которое испытывает всякий охотник, стал подходить к берегу. К моему удивлению, птицы, даже завидев меня, не очень обеспокоились. Мне удалось подойти совсем на близкое расстояние и с первого же выстрела убить прекрасного горного гуся. Потом выяснилось, что местные жители не охотятся на водоплавающую птицу. Их интересует более крупная дичь — дикие яки, антилопы, горные бараны, медведи. Поэтому птицы здесь непуганые.

В озере и устьях рек, впадающих в него, много рыбы. Здесь обитают местные виды бесчешуйчатых рыб — шизопигопсисы. Они были описаны учеными по образцам, доставленным в Петербург Н. М. Пржевальским еще в конце прошлого столетия. Рыба эта очень вкусная; ее готовят в вареном, жареном и копченом виде, а также консервируют на консервном заводе в городе Синин.

После охоты занялись фотографированием и сбором гербария. Наши коллекции пополнились экземплярами оранжево-желтого мытника, голубого ириса, фиолетовых диких луков и алтайской астры, серебристыми метелками кукунорского ковыля и многих других растений. Сбор был богатый, и мы очень устали.

На отдых расположились на песчано-галечной отмели озера, любуясь его чарующей красотой. Лениво, чуть пенясь, набегали небольшие волны, оставляя кружевную пену на блестящих камушках. Над водой реяли белокрылые чайки, охотясь за рыбой. Небо чистое, голубое как бы отражает синеву озера. Тишина, простор, красочные пейзажи, легкие всплески воды. От всего этого испытываешь какую-то особую радость и легкость.

Но надо ехать дальше. Погружаемся в машины и продолжаем наш путь на запад. Вдоль всего южного берега проложено хорошее шоссе. Оно идет выше озера на пятьдесят — сто метров. Справа от нас синеет Кукунор, а слева поднимаются изумрудные склоны Южно-Кукунорского хребта. На темно-зеленом фоне местами видны стада овец и косяки яков и лошадей.

Мы решили поближе познакомиться с бытом тибетцев, обитающих на берегах Кукунора. Их черные низкие шатры темнели у подножия гор во многих местах. Решили остановиться в одном из таких стойбищ и позавтракать. Хозяева встретили нас приветливо и пригласили в шатер. Мне и раньше приходилось посещать стойбища животноводов-кочевников в пустынях Туркмении, Ирана и на Памире, и я ожидал увидеть в шатре тибетцев что-либо знакомое. Но почти все оказалось иным. Прежде всего сам дом-шатер отличается совершенно другой конструкцией. В нем нет каркаса, как в туркменской или казахской юрте. Он устроен из грубой материи, сотканной из шерсти яка. Шатер устанавливается на три кола по серединной линии. От них перпендикулярно натягиваются три оттяжки из прочных шерстяных веревок. В центре вверху устроено отверстие для освещения и выхода дыма. Во время жары края шатра поднимаются и ветер хорошо продувает понизу. Внутри шатра под верхним отверстием устраивается очаг, вокруг которого постланы шкуры или кошмы для сидения. По стенкам раскладываются несложные предметы обихода хозяина.

Встретившие нас кочевники были одеты в длинные халаты — чубы, подпоясанные кушаком. Правый рукав халата тибетцы обычно спускают, чтобы рука осталась свободной. Даже зимой, при верховой езде, этот рукав не надевается, отчего удобнее стрелять, подгонять лошадь или яка.
Все предметы необходимости — кисет с трубкой, деньги, комок дзамбы на завтрак и обед — и все, что может понадобиться в пути, тибетцы складывают за пазуху своего халата подпоясанного платком. Головным убором им служит чаще всего фетровая шляпа или меховая шапка причудливого фасона, принятого в том или ином племени. Это своего рода отличительный признак, по которому земляки легко узнают друг друга.

Наряды женщин более разнообразны и красочны. Иногда они сверкают самоцветами и богато отделаны серебряными украшениями. Очень своеобразна женская прическа: волосы заплетаются в тонкие косички одинаковой длины. Таких косичек бывает иногда до девяноста штук. Внизу на высоте плеч все косички скрепляются узкой тесьмой, а у богатых — украшенной бирюзой, кораллами или серебряными бубенчиками. Такая прическа используется как покрывало для лица при встрече с незнакомыми мужчинами.

Тибетцы оказались очень гостеприимными людьми. Пригласив в шатер, нас с большим уважением и заботой усадили вокруг очага. Угощали вареным мясом, молоком яка и дзамбой с чаем. Дзамба — это наиболее распространенная пища тибетцев. Ее готовят из ячменной муки, смолотой из поджаренных зерен голозерного ячменя. Предварительно в муку добавляют сухое кислое молоко, масло и сахар. Все это заваривается кипятком. Дзамбу едят, запивая чаем или молоком. В дальнюю дорогу готовится комок более густо замешанной дзамбы, который завертывают в платок и прячут за пазуху или в переметную суму.

Наша беседа с хозяевами шатра была оживленной. Мы спрашивали о переустройстве жизни тибетцев, о их хозяйственных планах, о культурном развитии народов, населяющих горы Центральной Азии. Они засыпали меня вопросами о жизни в Советском Союзе. Беседа затянулась на много часов, так как приходилось делать двойной перевод. Мой переводчик-китаец переводил мои слова на китайский язык, а другой, владевший местными языками, — на тибетский.

Из того, что я видел и услышал от местных жителей, можно составить представление о коренном преобразовании старого жизненного уклада населения горной части Центральной Азии. Жители гор, деды и прадеды которых были кочевниками животноводами и охотниками, постепенно начинают оседать и заниматься наряду с животноводством и земледелием.

Несмотря на суровость природных условий высокогорной Центральной Азии, земледелие здесь возможно на значительных территориях. Основными культурами являются ячмень и пшеница. Ячмень дает хорошие урожаи даже на высоте около четырех тысяч шестисот метров, а пшеницу сеют на высоте до четырех тысяч метров.

И вот древние целинные земли в Кукунорской и других котловинах впервые взрезаны стальным плугом. Вместо изумрудных степных пастбищ кое-где уже колышутся поля пшеницы и ячменя.
Часть местного населения переселяется на вновь строящиеся промышленные предприятия. Так, например, в Цайдамской котловине, где начаты разработки нефти и каменного угля, возникли крупные населенные пункты с числом жителей в несколько десятков тысяч человек.
В Восточном Наньшане в городе Цаганус мне случайно удалось попасть на уездный слет передовиков сельского хозяйства — представителей сельскохозяйственных кооперативов и народных коммун. Беседуя с делегатами слета, я еще больше почувствовал, как бурно развиваются ростки новой жизни даже в самых отдаленных местах. Социалистические преобразования в экономике и культуре народов Китая хорошо заметны и здесь.

Еще совсем недавно неграмотные тибетцы приобщаются к культуре. Повсеместно открыты школы по ликвидации неграмотности среди взрослых и школы для детей.
Значительно улучшились в горах Центральной Азии и транспортные условия. Теперь уже можно пересекать горные хребты из края в край через всю Центральную Азию не на яках и лошадях, как это приходилось делать Н. М. Пржевальскому и другим путешественникам, а по хорошим шоссе на автомашинах со скоростью до восьмидесяти километров в час.
Мы пробыли у озера Кукунор и в его окрестностях несколько дней. Настало время уезжать в другой район. Попрощавшись с гостеприимными обитателями Кукунор а, мы уже к вечеру поднялись на лежащую к востоку от озера низкую горную цепь. Остановив машину на перевале «Реки, текущей вспять» (Даутанхо), я последний раз окинул взором посеревшую водную гладь озера.
Мы стояли озаренные лучами заходящего солнца. Все веяло необыкновенным покоем. Вероятно, такую же картину можно было наблюдать здесь не только столетия, но и тысячи лет назад.

Вдыхая аромат вечерней свежести с тонким привкусом дыма очагов стойбищ, я старался запечатлеть надолго эту своеобразную по краскам картину. Кто знает, придется ли еще раз побывать здесь?

Но я днем пил воду из горных речек, сбегающих в Кукунор. А местные жители говорили мне, что, если кто хоть раз попробует воды из кукунорских рек, тот обязательно еще раз вернется к ним.

Надо сказать, что подобные слова мне не раз приходилось слышать и в других местах.
Наверное, эту мудрую поговорку путешественники придумали в утешение себе, чтобы смягчить горечь расставания с красочными уголками природы, покорившими сердца людей.
Все же легче покидать очаровавшие душу места, когда где-то в глубине теплится пусть даже ничтожный огонек надежды на возвращение.
Профессор, академик Академии наук Туркменской ССР М. Петров

ДЕСЯТЬ ЗАГАДОК И ШАРАД

1.            Одни меня девочкой считают, другие на мне грузы сплавляют. Как же меня зовут?
2.            С «р» — я крепкий напиток, с «д» — жилище человека, а с «с» — рыба. Какая именно?
3.            С «к» — я часть обмундирования некоторых военных и пожарных, а с «л» — хищный зверек. Какой именно?
4.            С «и» — я древнерусский князь, а с «у» — весьма скользкая рыба. Какая именно?
5.            Мой первый слог — нота, второй и третий, взятые вместе, образуют женское имя. Мое же целое — одна из форм рельефа. Какая именно?
6.            Два первых моих слога, взятые вместе, образуют известное явление природы, а третий и последний мой слог — личное местоимение, в целом же я — народ. Какой именно?
7.            Мой первый слог — река в Италии, второй и последний имеется у некоторых животных, а в целом меня можно найти на некоторых реках. Что же я такое?
8.            Я — плод, который вы не раз ели. Замените, однако, во мне мою первую и четвертую буквы на другие, и я стану тем, что часто можно увидеть ла небе. Что именно?
9.            Из какого животного и предлога можно получить один из видов движения морской воды? И какой именно?
10.          Какой из наших проливов носит имя одного из народов СССР и какого именно?
(Ответы см. на стр. 273.)

 

ПЬЯНЫЙ ЛЕС И ЛЕС ПО КОЛЕНО

«Пьяный лес» — так называют лес, растущий с наклоном в разные стороны на оползнях. Именно оползни и вызывают это явление. Таков, например, «пьяный лес» на реке Истра в Московской области.
«Лесом по колено» называют густые заросли низких кустарников в тундре. В пограничной с тайгой полосе они достигают человеческого роста. Далее к северу рост их уменьшается до полуметра и менее, оправдывая, таким образом, свое название. Состоят такие леса, главным образом, из карликовой березы и ивы. Они служат хорошим кормом для оленей.

РЕБЯТА—ИССЛЕДОВАТЕЛИ ПЕЩЕР

(Глава из книги Елизабет Хартенштейн)
Давным-давно, около сорока тысяч лет назад, на земле жили первобытные люди. По виду они были похожи на людей нашего времени, а занимались охотой на мамонтов, бизонов, оленей, диких лошадей, пещерных медведей, саблезубых тигров, шерстистых носорогов. Одежду носили они из звериных шкур, но домов еще не умели строить и жили поэтому часто в пещерах.
Особенно много подобных пещер нашли лет семьдесят назад и в последнее десятилетие. В открытии новых пещер принимали участие не только ученые, но и дети.
Однажды в Южной Франции такую пещеру нашел четырнадцатилетний Давид. На стенах ее он увидел изображения животных. Мальчик сразу же побежал к своему учителю и рассказал о своей находке. Учитель отправился вместе с Давидом в пещеру и исследовал ее. На стенах действительно было множество изображений разных зверей. Кто же их нарисовал? Учитель рассказал Давиду, что рисунки сделаны первобытными охотниками, которые жили в пещере. Охотники прекрасно знали повадки животных и изобразили их бегущими, спокойно стоящими на месте и мирно пасущимися, умирающими, пораженными стрелами охотников. Пещеру эту в честь мальчика, открывшего ее, часто называют пещерой Давида.

Одна из самых красивых пещер с рисунками первобытных людей находится в Дордони (Франция). Называется она Ласкоз. Эту пещеру нашли в 1940 году несколько мальчиков совершенно случайно. Они шли мимо с собакой, и вдруг собака куда-то исчезла. Ребята раздвинули кустарник, убрали камни и увидели большую щель. Один из мальчиков полез в нее и начал пробираться вперед. Вдруг он съехал куда-то вниз, но все же продолжал ползти в темноте все дальше —
туда, откуда доносился испуганный визг. Наконец в большой, просторной пещере он увидел собаку и позвал своих товарищей. Они поползли вслед за ним. Но вскоре расцарапанные, ободранные все вылезли обратно на поверхность. Дети решили сохранять пока в тайне свое открытие и самим обследовать пещеру. На следующий день мальчики вернулись к ней с веревками и фонарями. Путешествие началось.

Ребята рассказывали потом, что в пещере было темно и жутко и сердца их бились от страха. Один из них приподнял фонарь и заметил на стене какие-то линии. Тогда все наставили свет на стены и увидели изображения быков, оленей, диких лошадей.

О первобытных людях мальчики слыхали в школе. Поэтому они, как и Давид, прежде всего рассказали о пещере учителю. Ребята и не подозревали, что их учитель может так быстро бегать. Он хотел поскорее осмотреть все рисунки, но это ему не удалось: рисунков было слишком много. Этого не мог сделать и ученый Брейль, который впоследствии внимательно изучал пещеру. Считают, что на стенах этой пещеры сохранилось больше двух тысяч одноцветных и еще множество цветных рисунков. Изображения часто находят одно на другое, и иногда трудно понять, что же там нарисовано. До сих пор некоторые рисунки в пещере еще не разгаданы.

Сейчас эта пещера хорошо освещена электричеством. Лампы искусно спрятаны, но свет от них наполняет всю пещеру. Особенно красиво у входа. Стены и потолок здесь густо покрыты рисунками. На некоторых из них животные достигают в длину шесть метров. Все рисунки выполнены с большим мастерством. Тонкий сталактитовый покров, образовавшийся на протяжении веков, предохранил их от порчи. В пещеру можно проникнуть сравнительно легко. Местные жители бывали в ней еще раньше мальчиков, но не обратили внимания на рисунки. Сейчас они гордятся «своей» пещерой, которую открыли не приезжие ученые, а их дети. Сами ребята теперь работают в пещере хранителями и экскурсоводами и знают ее подземные пространства не хуже своего дома.

Надо еще рассказать и о других трех мальчиках. Им удалось найти целых две пещеры, но их открытия не были случайными. Мальчики эти были сыновьями профессора археологии в Тулузе (Франция), с детства занимались раскопками и много слышали о первобытных людях. Они открыли нечто необычайное, но им пришлось преодолеть для этого много трудностей и даже опасностей.

Профессор Бегуен, их отец — неутомимый исследователь пещер — был высокого роста, полный, и в узких проходах пещер ему часто трудно было пробираться. Поэтому он обычно брал с собой в экспедиции своих сыновей. Они лазали по тем ходам в пещерах, которые оказывались слишком узкими для отца.

Летом семейство профессора Бегуена жило в одной пиренейской деревушке. Около нее протекала небольшая, но быстрая речка Вольп. Было у этой речки одно странное свойство: она исчезала в горе. Зимой и весной речка полностью наполняла отверстие, прорытое в горе, а в сухие летние месяцы и в начале осени между ее поверхностью и сводом горы оставалось небольшое свободное пространство. Однажды там побывал один зоолог. Он интересовался, нет ли в водах, лишенных света, редких насекомых. Зоолог обнаружил, что от туннеля, прорытого рекой, ответвляется пещера. Пещера, которая была заперта течением реки, не интересовала археолога Бегуена: в ней люди не могли жить. Но мальчикам очень хотелось попасть в пещеру. Ребята были закаленные, сильные. В свободное время они ходили по горам, перепрыгивали через рвы и расщелины и лазали по деревьям. Они не боялись холодной воды горных озер и хорошо умели управлять лодкой.

Свое намерение мальчики скрывали от отца. Тайком стали они собирать все необходимое. Труднее всего было достать лодку. Ее пришлось сколотить из досок, собранных в разных местах. Ребятам немало пришлось потрудиться, чтобы дотащить лодку до речки. Прежде чем спустить ее на воду, они еще раз проверили, все ли взято с собой. Два коротких весла (второе на случай аварии), три фонаря, кирка и лопата, чтобы прокладывать дорогу. Ну, и немного еды.

Мальчики сели в лодку. Она сразу же понеслась к темному входу в пещеру. Совершенно непроизвольно ребята втянули головы, когда скала нависла над ними. Двое легли на дно. Только Луи, который управлял лодкой, сел так, чтобы глаза его были выше борта. В горе темно и страшно. Лодку бросает из стороны в сторону, фонари вспыхивают на мгновенье, а потом кажется, вот-вот погаснут. Все трое опасаются, что лодка даст течь, но вслух об этом не заговаривают. В некоторых местах река мелкая, здесь лодка застревает и крутится возле больших камней. Дальше проход расширяется. Путешествие в неизвестное продолжается.

Между скалами и водой появляется небольшая полоса берега. Луи налегает на весло и направляет лодку к суше. Это сделано вовремя. Чуть подальше река несется к водовороту — вода с бешеной быстротой заполняет глубокую пропасть.

Мальчики вытаскивают лодку на берег и на мгновенье как бы застывают, испуганные темнотой, духотой и оглушающим шумом воды. Но вот глаза их постепенно привыкают. Темноту слегка рассеивает свет фонарей. Ребята вспоминают свои прежние находки, которые они делали вместе с отцом в пещерах. Может быть, что-нибудь удастся найти и в этой. Они начинают освещать стены. И вот на стенах пещеры, наполовину затопленной водой, они видят изображения диких лошадей и оленей. А там, дальше — люди с головами животных, очень страшные на вид. И еще бизон, пораженный стрелой...

Юные исследователи идут дальше. Они пробираются сквозь узкий проход. В конце его открывается обширное пространство. И раньше еще ребятам бросился в глаза таинственный блеск известняка, вспыхивавший кое-где в темноте русла Вольпа, а теперь они удивлены и поражены красотой огромного подземного зала.

С потолка свисают сталактиты, похожие на гигантские сосульки, а с пола навстречу им растут сталагмиты. В середине образовалось озеро. В нем серебром отливают естественные колонны, а рядом мелькают красновато-желтые пятна света от фонарей. Тишину нарушают только капли, падающие со сводов пещеры. Постепенно замирая, расходятся по озеру легкие круги волн.

Мальчики потрясены. Луи невольно понижает голос, когда напоминает о возвращении. Трудно будет пробираться им к выходу против течения.

Бегуен, конечно, обрадовался открытию сыновей. Но мы не знаем, сказал ли он, что гордится ими, или же промолчал из-за того, что такое рискованное путешествие было предпринято без разрешения взрослых. Во всяком случае, на следующий день Бегуен предложил сыновьям отвезти его в пещеру. Отправились они на хорошей лодке. Отец с ужасом посмотрел на самодельную лодку, сооруженную его детьми.

После внимательного осмотра пещеры Бегуен послал в Париж, в Академию наук сообщение об этом чудесном открытии.

Но мальчики не удовлетворились своими успехами. В одной из стен большого зала пещеры они заметили на десятиметровой высоте начало почти отвесного хода или расселины. Ребята решили туда проникнуть. Они снова тайно от отца отправились в пещеру. В зале пещеры перебросили веревку через скалистый зубец и взобрались по ней наверх, прорубая киркой ступени в ломкой горной породе. Через несколько метров отвесный проход пошел почти горизонтально. Он был очень узок. На стенах они нашли несколько изображений лошадей и бизонов. Потом, казалось, пути дальше не было. Но нет! Свет фонаря проник сквозь щели и длинными тонкими лучами врезался в темноту. Мальчикам и раньше приходилось то здесь, то там отбивать сталагмиты, чтобы продвигаться вперед. И то, что казалось стеной, на самом деле было частой решеткой из маленьких колонн. Ее создали капли воды, падавшие здесь из известняка тысячи лет подряд. Мальчики подняли кирки. Сталагмиты с треском обрушились. Луи помог братьям пройти вперед. Куртки у них разорвались, на руках появились царапины. Но жертвы были не напрасны: ребята увидели нечто необычайное, почти неправдоподобное.

Луи, который шел впереди, даже отпрянул назад, налетев на младшего брата. «Что это там?» — спросил он, и голос его стал совсем хриплым от волнения. «Здесь кто-то уже ходил до нас!» Испуганно и разочарованно смотрят на него остальные. Луи показывает на пол: «Смотрите же, там следы!» Он наклоняется, ощупывает следы. «Твердые как камень! Это же не...»

— Конечно! — подхватывает самый младший, всегда быстрый в разговоре и в решениях. И сейчас он выпаливает все сразу: — Первобытные люди! Это могут быть только они!

Все трое нагнулись над следами; их зоркие глаза и при слабом свете фонаря видят, как отпечатались каждая бороздка и складка подошвы прошедшего здесь некогда человека. Прямо над следами свисают с потолка сталактиты; никто не мог в наши дни там пройти или проползти.

Луи подсовывает под след руку. Глина там мягкая, верхний, сухой слой легко снимается. Осторожно кладет он слежавшийся комок глины в карман куртки. «Это мы возьмем с собой, — говорит он.— Отец удивится, когда к нему в гости придет пещерный человек!» Он делает вид, что равнодушен, но голос его немного дрожит от гордости.

Они идут через длинный извилистый проход. Перед ними опять новый красивый зал. На стенах его мелькают белые и желтые блики. И здесь они видят следы человека. Рядом лежит скелет змеи, изогнутый так, будто она все еще ползет. В углу куча громадных костей. Мальчики решают, что дома спросят у отца, какого животного эти кости. Может быть, большого медведя, потому что дальше видны следы сильных когтей, похожих на медвежьи. Но не могли же медведи жить вместе с людьми! Здесь так много нового, интересного, что братьям хочется во все вникнуть, все осмотреть. Наконец они вспоминают, что прошло уже много времени. Надо возвращаться. А завтра они вернутся сюда с отцом.

Трудно было не повредить взятый след, когда они пробирались на обратном пути через узкие проходы. Приходилось вынимать его из кармана и осторожно просовывать вперед, а потом уже протискиваться самим. Но зато дома след произвел потрясающее впечатление. Отец даже побледнел, когда они положили перед ним свою находку и объяснили, что это такое. Подумав, Бегуен сказал: «Если это и в самом деле след первобытного человека, то вашей находке позавидует любой профессор!»

Бегуен решил обязательно сам побывать в пещере. Он сильно задыхался, когда поднимался по веревке к расселине, руки у него дрожали. Сыновьям стало страшно. Им казалось, что по их вине он упадет и переломает руки и ноги. Но вот отец добрался до расселины и с трудом протиснулся вперед по узкому проходу. Однако главное препятствие ожидало его впереди.

— Это здесь мне надо пройти? Да тут даже кошка не сможет пролезть! — жалуется он. Три худощавых мальчугана смеются. За этим местом так и сохранилось название: «Кошачья дыра». Кирки бьют по остаткам сталагмитов и образуют такой проход, что Луи проскальзывает в него быстро и ловко, как змея. Потом то же пытается сделать и отец; он просовывает голову, но пройти не может. Луи помогает ему спереди, остальные подталкивают. Рубашка зацепилась за острые каменные зубцы и разорвалась в клочья. Профессор стонет. Но надо пройти! Наконец препятствия преодолены. Бегуен медленно выпрямляется. Он стоит, одетый почти как и первобытный человек с лицом, искаженным от боли. Мальчики глядят на него с невольной улыбкой. Пострадавший начинает смеяться вместе с ними. Но скоро все забывают об одежде отца и засыпают его вопросами. «Нет, пещерный медведь и человек не жили здесь одновременно, посмотрите-ка!»

Действительно, следы медведя лежат под следами человеческих ног. Значит, они значительно старше. Медведь оставил не только следы лап. В одном углу они увидели отпечаток его морды. Здесь он, наверное, спал. Кости — медвежьи. А вот еще кости зверей. Жили ли они здесь или потом кто-нибудь притащил сюда их кости, — на это пока ответить невозможно. Нижняя же челюсть медведя, по-видимому, служила человеку орудием, так как на ней видны следы ударов.

На этот раз можно не спешить. Завтрак взят с собой. Они продолжают двигаться вперед. Проходы сменяются залами. В одном из них — снова озеро, которое кажется черным и бездонным. Как будто бы, наконец, они достигли конца272
Путешествия и исследования
подземного мира. Напрасно мальчики ищут в стене трещину, чтобы продолжать путь. И вдруг отец зовет их к себе. Мальчики подбегают. Отец показывает им каждое-то возвышение и от волнения даже ничего не может сказать. Наконец он произносит: «Разве вы не видите?»

Да, теперь видят и они. То, что издалека было похоже на простой глиняный ком, на самом деле оказалось скульптурой двух бизонов. Отец даже забыл, что он не один, разговаривает сам с собой: «Первая скульптура в натуральную величину, самая первая!» Младший сын в это время что-то увидел на полу. «Смешно, — кричит он, — отпечатки! Только пятки, пальцев не видно!» И правда, вокруг бизонов идут углубления. Профессор вложил в них пальцы и сказал: «Они небольшие, как у детей. Должно быть, ребятам было лет тринадцать — четырнадцать. И такое впечатление, что они здесь танцевали! Возможно, что десятки тысяч лет назад здесь устраивались праздники. Четырнадцатилетние дети? Может быть, здесь праздновали их принятие в общество взрослых? Что скажут по этому поводу ученые? Правда, сюда не так-то легко пробраться. Хотел бы я, чтобы обратный путь через кошачью дыру был уже позади! Надо постараться хоть как-нибудь привести рубашку в порядок, а то в таком виде неудобно возвращаться домой».

Профессор правильно сказал, что в пещеру не каждый сможет попасть. До сих пор в ней побывало не больше десяти человек. Но сыновья Бегуена еще много раз побывали в пещере. По поручению отца они зарисовывали все, что ему было нужно для научных работ.

20 июля 1914 года исполнилась вторая годовщина со дня открытия пещеры. Семья Бегуенов решила торжественно ее отпраздновать. Собрали рабочую одежду, лампы, взяли корзинку с завтраком; вышли очень рано, но летнее солнце сильно припекало, и идти в гору с ношей было тяжело. Не сговариваясь, все вскоре начали искать место для отдыха. Но где его найти? Весь склон горы залит солнцем. К счастью, они встретили крестьянина, который дал им хороший совет. «Разве
вы не знаете, что недалеко отсюда есть дыра, из которой дует ледяной ветер даже когда очень жарко?» Бегуен внимательно прислушался. Если холодный ветер дует все время, то расселина должна быть глубокой. Он пошел к указанному месту. Но сыновья его были проворнее. Когда подошел отец, они уже успели убрать камни, и все увидели бездонную яму, похожую на шахту.

Два мальчика помчались просить у ближайших крестьян длинную веревку... Самого легкого из братьев спустили вниз. Вот веревка перестала натягиваться. Наверное, мальчик достиг дна и бросил ее. Измерили оставшуюся часть и установили, что глубина расселины — восемнадцать метров. Первые четверть часа прошли быстро. Наверху делали разные предположения о том, что увидит и найдет младший брат. Потом отец начал беспокоиться. Луи утешил его: «Этот найдет выход. Он взял с собой большой клубок бечевки и знает, что его надо привязать у входа, а потом разматывать. Так всегда можно найти обратный путь, даже если погаснет лампа. И он же обещал тебе, что будет осторожен».

После того как прошли следующие четверть часа, братья тоже начали считать минуты. Наконец созвали «семейный совет». Каждый из мальчиков готов был спуститься в пещеру и искать младшего брата. Из-за этого разгорелся даже спор. Братья волновались все больше и больше. Но как достать новую веревку? Старая должна была висеть там, где она висела. Веревка была единственной связью между поверхностью земли и глубиной расселины. Наконец через час, когда оставшиеся наверху начали терять всякую надежду, веревка стала заметно натягиваться. Мальчики вскочили; они тянули ее так, как будто каждая минута промедления угрожала жизни брата.

И вот он наверху. Он бросил веревку и кинулся отцу на шею. Сначала он не смог и говорить. Наконец, когда любопытство братьев возросло до предела, мальчик скорее закричал, чем сказал: «Пещера колоссальная! И картины, вы не поверите, их сотни!»
«Три брата» — так отец назвал новую найденную пещеру. Она в той же горе, как и первая. Как будто между двумя пещерами есть и соединение, но до сих пор его не удалось обнаружить. Зато через некоторое время был найден новый вход, и в нее не надо больше спускаться на веревке. Вместо этого в одном месте приходится пробираться ползком на протяжении сорока метров, что делает ее еще менее доступной сравнительно с узким проходом («Кошачьей дырой») первой пещеры.

Пока еще никто не сосчитал, сколько всего картин в пещере «Трех братьев». Триста их там или пятьсот? Среди них только одно настенное изображение животного, но оно единственное в своем роде. Находится оно на высоте четырех метров и угрожающе смотрит оттуда на зрителей. Это странное существо с человеческими ногами, согнутыми в коленях, как при танце. Одна из ног у него поднята кверху.

Голова оленья, с большими рогами. Вместо рук у существа медвежьи лапы, сзади лошадиный хвост. Жуткое впечатление производят большие круглые, устремленные вперед глаза...

На этом заканчивается глава «Ребята — исследователи пещер» из увлекательной книги Элизабет Хартенштейн, посвященной искусству первобытных людей.
Перевод с немецкого Т. Шафрановской и А. Дридзо