ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ГОЛОС

ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ГОЛОС

На следующий день, немного отдохнув, Нансен и Иогансен продолжали путь, направляясь к мысу Флора — самой южной оконечности Земли Франца-Иосифа.

Погода стояла хорошая, и Нансен решил, воспользовавшись ею, осмотреть окружающую местность. Он услышал лай собак. Но лай затих. «Это только воображение!— подумал он, но вскоре увидел следы. — Волк?» — мелькнуло у него в голове. И вдруг откуда-то раздался человеческий голос. Сначала Нансен растерялся, сердце его забилось. Он мгновенно взбежал на высокий торос и увидел человека. Тогда он пошел навстречу.
—           Я замахал шляпой, человек сделал то же, — впоследствии вспоминал Нансен этот счастливейший день в своей жизни.
Они подошли один к другому.
С одной стороны — цивилизованный европеец, в клетчатой английской одежде, высоких резиновых сапогах, тщательно выбритый, благоухающий душистым мылом. С другой стороны — «дикарь», одетый в грязные лохмотья, с длинными всклокоченными волосами и щетинистой бородой, с лицом, настолько почерневшим, что естественного белого цвета нельзя было различить под толстым слоем ворвани и сажи.
Ни один из них не знал ничего о другом— кто он, откуда взялся. И вот начался разговор:
—           Очень рад вас видеть, — сказал незнакомец.
—           Благодарю. Я вас также, — ответил Нансен.
—           У вас здесь корабль?
—           Нет, мой корабль не здесь.
—           Сколько людей с вами?
—           У меня один товарищ там на льду.
«Разговаривая, мы подвигались к земле,— вспоминал Нансен. — Я был уверен, что собеседник мой узнал меня или, во всяком случае догадался, кто скрывался
под этой наружностью дикаря. Я не думал, чтобы он так радушно встретил совершенно незнакомого ему человека. Но вдруг, когда я обронил какое-то замечание, он остановился, воззрился на меня и быстро спросил:
— Да вы не Нансен ли?
—           Да.
—           Клянусь Юпитером! Я рад вас видеть! — И он схватил мою руку и еще раз крепко пожал ее. Все лицо его сияло при этом, а в темных глазах светилась радость по поводу неожиданной встречи.
—           Поздравляю вас от всего сердца! Славную вы совершили прогулку, и я ужасно рад, что могу первый поздравить вас с возвращением!
И он в третий раз горячо пожал мне руку. Сердечнее встречи быть не могло».
Так закончил Нансен описание этой удивительной встречи. Я положил перо и достал из своего альбома его фотографию у мыса Флора. Это знаменитая фотография, которую печатают во всех книгах об Арктике, когда речь идет о Нансене. На фоне деревянной избушки стоит широкоплечий, высокий, несколько странно одетый человек. На ногах у него лыжи, за спиной ружье, в руке держит шапку. Огромные волосы обрамляют голову. Длинные усы и борода. Глаза присталь-
но смотрят на вас. И вам трудно оторвать от них свой взгляд. Они проникновенные, бесконечно добрые. В них светился ум, глубокий, все понимающий ум. Но они были чуточку печальные и усталые.
Вы, конечно, спросите: «А что же было дальше и кто встретил Нансена?»
На мысе Флора зимовала английская экспедиция. И встретил Нансен начальника этой экспедиции — Джексона. Через месяц на мыс Флора прибыл английский пароход, который забрал Нансена и Иогансена и доставил в Норвегию. А через шесть дней прибыл в Норвегию «Фрам».
Дальше Нансена ждал заслуженный триумф.
Экспедиция Нансена принесла науке об Арктике неоценимые результаты. Это поистине была «целая эпоха» в ее познании.
Для всех нас, полярных исследователей, Нансен и его поход — это «симфония торжества человеческого разума, необычайной смелости и мужества».
Профессор И. Песнанский

ЛЮДИ, ВЫРВАВШИЕСЯ ИЗ ПАСТИ СМЕРТИ

Эта печальная история произошла около сорока шести лет назад. Даровитый моряк, лейтенант русского флота, Георгий Львович Брусилов задумал чрезвычайно смелое путешествие. Вторым, после знаменитого Норденшёльда,1 он намеревался пройти Северным морским путем с запада на восток сквозь плавучие льды из Атлантического океана в Тихий. Ни-
1 Шведский полярный исследователь Август Эрик Норденшёльд в 1878—1879 годах первым совершил на корабле «Вега» плавание вдоль северного побережья из Атлантического океана в Тихий.
кто из иностранных путешественников не решался в то время на такой подвиг, а потому за границей, особенно в Норвегии, с большим интересом следили за плаванием наших моряков.

Поход Брусилова, как известно, закончился трагически. В октябре 1912 года его корабль «Святая Анна» был затерт в Карском море тяжелыми льдами и команда стала беспомощными пассажирами сковавшей их льдины. С полмесяца простояла льдина неподвижно. Но вот задул сильный юго-западный ветер, льдину оторвало от берега и понесло вместе скораблем на север. Корабль дрейфовал по направлению к полюсу 1912—1913 годы. В середине апреля 1914 года «Святая Анна» находилась на широте восьмидесяти трех градусов и долготе шестидесяти градусов. О дальнейшей судьбе корабля мы ничего не знаем.

С тех пор прошло уже немало лет. Но ни море, ни льды ничего не доставили нам с погибшего корабля. И надо думать, что штурман корабля В. Альбанов не далек был от истины, нарисовав следующую жуткую картину гибели корабля: «В холодную, бурную, памятную ночь, когда кругом завывает метель, когда не видно ни луны, ни звезд, ни северного сияния, ты [т. е. корабль «Святая Анна»— прим. Б. О.] внезапно будешь грубо пробуждена от своего сна ужасным треском, злобным визгом, шипением и содроганием твоего спокойного ложа. С грохотом полетят вниз твои мачты, стеньги и реи, ломаясь и сами ломая все на палубе. В предсмертных конвульсиях затрещит твой корпус, затрещат, ломаясь, все твои суставы, и через некоторое время лишь куча бесформенных обломков да лишний свежий ледяной холм укажут твою могилу. Вьюга будет петь над тобой погребальную песню и скоро запорошит свежим снегом место катастрофы. А у ближайших ропаков кучка людей будет в отчаянии спасать что можно из своего имущества, все еще хватаясь за жизнь, все еще не теряя надежды...»

Насколько эти слова оказались пророческими, вряд ли удастся когда-нибудь установить. Во всяком случае, крупнейший советский полярник профессор В. Ю. Визе полагал, что конец «Святой Анны» именно таким и был. Раздавленная, в конце концов, льдами, она затонула. Были ли тогда еще в живых люди корабля или они еще до гибели судна все перемерли от голода, вероятно, никогда мы не узнаем. Ясно одно, что на «Святой Анне» погибла только часть экипажа.

Куда же девались остальные участники похода?

Когда на третий год крайне тяжелого дрейфа изнуренные и больные люди увидели, что кораблю грозит смертельная
опасность быть раздавленным льдами, а экипажу — голодная смерть, четырнадцать человек решили оставить корабль и пробираться на материк пешком.

Это был легендарный поход — один из самых необычайных в истории исследования Арктики и вместе с тем один из самых трагических. Семьдесят невероятно мучительных дней небольшая группа затерянных в океане людей боролась за жизнь. Но для большинства эта борьба все же оказалась не под силу. Из «пасти смерти» вырвалось лишь двое, наиболее несокрушимых духом и телом. То были помощник лейтенанта Брусилова штурман дальнего1 плавания Валериан Иванович Альбанов и матрос Александр Кондрат.
Вернувшись на материк, Альбанов подробно описал ледовый поход и жизнь на «Святой Анне» до своего ухода с корабля. Эти записки Альбанова долгое рремя считались единственными. И вдруг, совершенно неожиданно, история полярных путешествий обогатилась недавно новым документом об экспедиции Брусилова — дневником Александра Кондрата. Оказывается, Кондрат на протяжении всего ледового похода вел тщательную запись своих личных наблюдений и переживаний. Эти записи скромный моряк не хотел публиковать в печати. Лишь после его смерти его жена — Елена Александровна— передала их в Ленинградский музей Арктики.

Дневник Кондрата помог еще более подробно изучить героический ледовый поход части экипажа «Святой Анны» на материк.

Вот как все это было.

Группу отважных моряков возглавил штурман Альбанов. Как самый опытный и выносливый, он пользовался большим уважением на корабле. Ему верили, на него надеялись и повиновались.

Путь предстоял дальний и рискованный. Нужно было пробираться где пешком, где на лыжах, а при переправах через полыньи — и на каяках. На корабле
не было ни саней, ни каяков, ни лыж. Все это было сооружено самими участниками похода.

Двадцать третьего апреля 1914 года группа оставила корабль. Решено было держать курс на Землю Франца-Иосифа. Здесь, по предположению Альбанова, должны были находиться продовольственные запасы, оставленные английской экспедицией Джексона, проводившей в этом районе в 1894—1897 годах исследования. Путникам пришлось нести на себе около тонны разного груза. Это сразу же сказалось на некоторых из них. Не прошли и сорока километров, как четыре человека настолько ослабели, что решили вернуться обратно на корабль. «Не по силам нам такое путешествие,— говорили они. — Будь, что будет, а идти мы не можем». Остальные медленно продвигались вперед. Нагруженные до предела сани часто портились, а некоторые в первые же дни пришли в негодность и их пришлось употребить на топливо. Кругом беспредельная ледяная пустыня. Белизна снега настолько слепит глаза, что многие перестают видеть. А останавливаться нельзя. Альбанов все время идет с закрытыми глазами, даже шапку надвинул на лоб, чтобы свет не проникал сквозь веки.

Путь становится чем дальше, тем труднее. Вскоре израсходовано полностьютопливо. Питаться пришлось одними сухарями. Ледяные нагромождения нисколько не уменьшаются. Пробираться через них с грузом — истинное мучение. У всех теперь одно желание, одна мысль— выбраться поскорее на чистый, ровный лед. Это намного облегчило бы продвижение к земле.

Матрос Баев даже уверял, что видел собственными глазами вдали совершенно ровный лед. Он ушел на поиски этого льда, но обратно не вернулся. Кондрат отправился искать товарища. Он стрелял, кричал, свистел, но все было напрасно,— человек исчез бесследно. Наконец Кондрат набрел на след Баева. Он кончался у самой полыньи. Было ясно, что Баев упал в воду и утонул. На его поиски ушло трое суток драгоценного времени.

Через несколько дней опять едва не произошло несчастья. На сей раз провалились в воду три человека вместе с тяжелой нартой, которую они везли. Людей вытащили, но ружье и кухня утонули.

Силы и энергия людей с каждым днем падают. У матроса Луняева настолько заболели ноги, что его приходится везти на санях. Когда же покажется, наконец, долгожданная земля? — вот вопрос, который все чаще и чаще задают издерганные, обессиленные люди. А задержки в дороге становятся все чаще и чаще. В записи Кондрата от 12 мая читаем: «Стоим на месте из-за болезни глаз. У многих из нас так болят глаза, что ничего перед собой не видно. Все вокруг как в тумане».

Прошло два месяца, как люди покинули корабль, а земли все еще не видно! Наступает полярное лето, чаще падает мокрый снег, все окутано пасмурной пеленой. Льды так быстро расходятся, что люди едва успевают перетаскивать каяки.

9 июня Альбанов увидел, наконец, землю. Велика была радость, но преждевременна. Земля совсем близко, но достичь ее невозможно. Словно издеваясь и дразня людей, льдина, на которой они расположились, то приближается к земле, то отходит от нее. И так несколько раз.
Как-то утром путники почти вплотную подошли к земле. Оставалось каких-то сто метров, как вдруг внезапно задул сильнейший ветер и стал относить льдину на север. Трудно передать то отчаяние, которое овладело людьми. Даже Альбанов и Кондрат позднее сознались, что они тоже начали терять мужество и веру в победу.

Но недаром говорят, что Арктика полна разных подвохов и неожиданностей. Не прошло и суток, как ветер переменился и моряков снова пригнало вплотную к ледяной стене. С трудом они вскарабкались на верх ледника и теперь находились от суши на расстоянии полкилометра.

То, что произошло дальше, можно прочесть только в приключенческом романе. Едва последний человек вскарабкался на верх ледника, как льдина, на которой только что они плыли, с оглушительным грохотом треснула, затем перевернулась и стала быстро отплывать на север. С изумлением смотрели сверху люди на все происходящее внизу и не верили своему спасению. Все страшное, казалось, осталось позади. Впереди земля, покой, пища.

Но радоваться было еще преждевременно. Пока что люди находились на ненадежном леднике. До настоящей твердой земли нужно было еще добираться. Альбанов с Кондратом предприняли лыжную разведку, остальные шли сзади с грузом. Прошло четыре часа, прежде чем была достигнута земля. Ступив на нее, путники словно обезумели от радости. «Мы были так счастливы, — вспоминает Альбанов, — что забыли все наши бедствия и лишения во время странствования по льду. Мы радовались каждому красивому камешку, как дети, восхищались длинными водорослями, плававшими в воде... Этот маленький кусочек земли, лежащий далеко за Полярным кругом, на восемьдесят первом градусе широты, показался нам земным раем. Солнце светило как-то радостно, и казалось, даже птицы своим гамом приветствовали нас с благополучным прибытием на эту землю».
Но что это за земля, никто не знал. Разгадка пришла совершенно случайно. Кондрат нашел железную коробку, а в ней английский флаг и записку с датой от 7 августа 1897 года. Записка была написана известным английским путешественником Фредериком Джексоном. В ней сообщалось об оставленных запасах продовольствия на мысе Флора. Из этой же записки моряки узнали, что они находятся на юго-западной оконечности Земли Александра, на мысе Мэри Харм-суорт.

Теперь нужно было двигаться к мысу Флора за продовольствием. Альбанов разделил свой отряд на две группы. Одна из них должна была идти на лыжах вдоль берега, а другая — вместе с Альба-новым и Кондратом — плыть на каяках. Группы не должны были терять из виду друг друга. Плыть по океану в маленьких каяках очень опасно и сложно. Все время высовываются из воды страшные морды моржей. Они внимательно следят за путниками, готовясь к нападению. Вот чудовйще нырнуло, и в прозрачной воде хорошо видно, как оно быстро плывет прямо к каякам. Еще мгновение — и огромные клыки раздробят каяк и утопят людей. Из опыта известно, что ружейные выстрелы не всегда отпугивают моржей. Лучше действовать веслами. Их опускают в воду и начинают быстро двигать в разные стороны. Этого боятся моржи, начинают метаться в разные стороны и наконец уходят.

Альбанов знал, как быстро и неожиданно портится здесь погода. Поэтому он спешил быстрее добраться к мысу Флора, который виднелся уже издали. Здесь, предполагал он, моряки прекрасно отдохнут и наберутся сил. Но именно в это время его спутники, за исключением Кондрата, начали ослабевать с каждым днем. Они становятся все более безразличными. Их непреодолимо клонит ко сну. С трудом передвигая ноги, они едва добираются до привала и подолгу задерживаются на месте. Напрасно Альбанов и Кондрат доказывали им, насколько опасны сейчас эти задержки. Люди угрюмо молчат, лишь иногда кто-нибудь скажет: «А и не
к чему это! Все равно помирать». И как досадно! Теперь, когда преодолено столько бед и опасностей, когда до мыса Флора осталось рукой подать, они так пали духом и ослабли физически.

А тем временем погода испортилась: задул резкий холодный ветер, и бухту стало забивать льдом; продвижение каяков сильно замедлилось. Начинают осуществляться наихудшие из предположений Альбанова. Не выдержав испытаний, умирает матрос Архиреев, а вслед за ним и матрос Нильсен. Смерть преследует каждого. Наиболее ослабевших Альбанов с Кондратом переносят в каяки и везут морем. Остальные с большим трудом продолжают путь берегом.

Чтобы выгадать время, Альбанов предпринимает безумное по смелости решение. До сих пор каяки плыли вблизи берега, теперь для сокращения пути он повел их открытым проливом. В начале все шло благополучно. Но когда каяки добрались до середины пролива, с берега задул очень сильный ветер и в короткое время развел крупную зыбь. Как нарочно, началось отливное течение и понесло каяки в открытое море. Вскоре берега задернуло сплошной мглой и моряки потеряли из виду друг друга. Ветер все усиливался; беспомощные каяки стало заливать волной, гибель людей казалась неизбежной. Но Альбанов с Кондратом и здесь не растерялись. Заметив впереди небольшой айсберг, они подошли к нему вплотную, зацепились и стали под его защиту. Затем с большими предосторожностями перебрались на вершину айсберга, сюда же втянули и каяк. Оказавшись в сравнительной безопасности, первой их мыслью было спасти товарищей, которые плыли на другом каяке. Чтобы дать о себе знать, они соорудили из двух весел мачту и укрепили наверху флаг.

От пережитых волнений едва переводили дух. Окоченевшие от холода и промокшие насквозь, моряки хотели только одного — согреться. Из двух малиц они соорудили нечто вроде двуспального мешка, залезли в него и, в конец утомленные, мгновенно заснули мертвецким
сном. Пробуждение было ужасно. Льдина, на одном из выступов которой они улеглись, вдруг надломилась, и они, как были в мешке, полетели в воду. С великим трудом удалось выбраться из мешка. Но ледяная вода сковывала все тело. От нестерпимого холода сводило судорогой челюсти, руки, ноги. К счастью, с вершины айсберга свалился в воду каяк. Теперь моряки знали, что делать! Собрав плававшие вокруг вещи и побросав их в каяк, они забрались туда же и сами и изо всех сил стали грести к берегу. «Мы гребли до изнеможения, — вспоминал Альбанов, — и только это, я думаю, спасло нас».

Когда они, наконец, достигли мыса Флора, у Кондрата оказались отмороженными пальцы на обеих ногах. Но это были последние испытания, последние мучения. Это была победа жизни над смертью. Путешественники сразу же нашли домик Джексона и богатые запасы продовольствия. Теперь они были обеспечены на долгое время всем необходимым. Однако мысль о пропавших товарищах не дает покоя. Но Альбанов не в состоянии отправиться на поиски. Он тяжело заболел: купанье в Ледовитом океане не прошло даром. У Кондрата отморожены ноги. И все же, превозмогая острую боль, захватив запас продовольствия, он отправился на поиски товарищей. Он плывет на каяке к мысу Гранта, обходит его и осматривает с возвышенности все окрестности. Но, не заметив там никаких следов людей, оставляет продовольствие и на третий день возвращается обратно на мыс Флоры. Альбанов твердо решил, лишь только станет ему лучше, вдвоем отправиться на поиски.

20 июня к мысу Флора подплыла шхуна «Святой Фока», возвращавшаяся домой после эксцедиции Г. Я. Седова к Северному полюсу. Альбанов и Кондрат были приняты на ее борт и доставлены в Архангельск. По просьбе Альбанова, была сделана последняя попытка отыскать пропавших людей. «Святой Фока» умышленно шел тихим ходом вблизи берегов, в надежде обнаружить спутников Альбанова. Но ни гудки, ни выстрелы, ни не-
прерывные наблюдения в бинокль за берегом не дали результатов.

* * *

Так закончился ледовый поход группы моряков с корабля «Святая Анна». Теперь стало известно, какую огромную роль сыграл в нем, после штурмана Альбанова, матрос Кондрат. Без него Альбанов вряд ли успешно справился бы со всеми препятствиями, которые ставила ему на пути природа Арктики. Кондрат на протяжении всего пути был ближайшим помощником Альбанова, столь же сильным, бесстрашным и выносливым. Они взаимно поддерживали и выручали друг друга. Не по их вине более слабые товарищи не выдержали неимоверных трудностей пути и погибли. Наоборот, оба они делали все возможное, чтобы спасти их.

Отныне Альбанов должен разделить свою славу с Кондратом, а ледовый поход Альбанова должен получить наименование похода Альбанова— Кондрата.

Моряки сохранили и привезли с собой вахтенный журнал «Святой Анны» и полный список метеорологических и прочих наблюдений, которые велись на корабле. Все эти материалы оказались очень ценными для изучения природы значительной части Ледовитого океана.

Б. Островский

ЧЕМ ПИТАЮТСЯ ПТИЦЫ

Дрозд рябинник кормит детей бабочками монашками. По наблюдениям натуралистов, дрозд летал за ними до пятидесяти раз в день за три километра и таким образом сделал триста километров.

Сова уничтожает за лето около тысячи полевых мышей, чем обеспечивает сохранение одной тонны зерна. За сутки семья сов съедает до тридцати мышей, а сова «каюк» — четырнадцать мышей.