ОБЛИЧИТЕЛЬ КОЛОНИЗАТОРОВ БАРТОЛОМЕ ДЕ ЛАС КАСАС

ОБЛИЧИТЕЛЬ КОЛОНИЗАТОРОВ БАРТОЛОМЕ ДЕ ЛАС КАСАС (1474—1566)

В те давние времена, когда жил Бартоломе де Лас Касас, по морям и океанам медленно двигались парусные суда-каравеллы. Это были трехмачтовые корабли с несложной системой парусов. На таких каравеллах Колумб переплыл Атлантический океан и открыл Америку. И вслед за ним на новые земли, как стая коршунов, набросились завоеватели из Европы, в первую очередь испанские и португальские. Они торопились покорить местных жителей — туземцев, они спешили отобрать у народов их богатства. В те времена и стали появляться колонии — страны и земли, захваченные и угнетаемые сильными государствами.
Четыреста с лишним лет существовал несправедливый порядок, когда одна страна — метрополия — распоряжалась судьбой другой страны — колонии. Но ныне этому приходит конец. Шестидесятые годы двадцатого века останутся в памяти народов как годы ликвидации одного из самых позорных явлений в истории — колониализма.
Если вы взглянете на карту мира, допустим, первых лет после второй мировой войны, а затем бросите взгляд на карту мира нашего времени, — вы сразу увидите много новых независимых государств. Только в Африке их насчитывается сейчас 33, а было лишь 3.
Эти государства стали самостоятельными потому, что люди всех цветов и оттенков кожи поднялись на борьбу за свое освобождение. Вслед за миллиардными массами народов Азии в тяжелой, нередко кровопролитной борьбе продолжают добывать себе свободу исстрадавшиеся в вековом рабстве народы необъятной знойной Африки. Борются за свободу и народы Латинской Америки.
И сейчас эти знаменательные, волнующие события заставляют нас с уважением и признательностью вспомнить имя страстного обличителя колонизаторов — имя Бартоломе де Лас Касаса. Это был выдающийся испанский гуманист. Гуманистами, как вы знаете, называют тех, кто проникнут уважением к человеческому достоинству, кто заботится прежде всего о людях, об их благе. Таков был и Лас Касас. Он еще на заре колониальных захватов поднял голос протеста против зверств завоевателей.

Лас Касас родился в 1474 году и прожил девяносто два года.
В молодости он был знаком с Христофором Колумбом, а затем ему довелось встречаться со знаменитыми в те времена завоевателями новых земель в Америке — Веласкесом, Кортесом, Нарваэсом и другими.
Тогда, в XVI веке, самыми сильными государствами были Испания и Португалия. Потому-то испанцы и португальцы и начали первыми покорять новооткрытые земли Центральной и Южной Америки. Во главе захватчиков становились обычно дворяне — предводители разбойничьих отрядов. Их называли конкистадорами, что в переводе с испанского означает «завоеватели». Кстати, эти алчные и жестокие колонизаторы имеют достойных продолжателей своего черного дела в лице тех, кто сегодня железом и кровью пытается подавить национально-освободительное движение в Конго, в Анголе, на Кубе, в Алжире.
В зрелые годы и в старости Лас Касас, ведя борьбу за свободу народов, встречался и с верховными распорядителями колониальной политики — с императором Карлом V и королем Филиппом II, и с их советниками и приближенными, с руководителями католической церкви, которая играла в то время очень большую роль. Церковники именем бога благословляли колониальный разбой.
Все, что видел, слышал и пережил за свою долгую жизнь Лас Касас, он изложил в своих многочисленных сочинениях.
Лас Касас родился в Севилье. Этот город на юге Испании был в те времена крупнейшей гаванью. В юные годы Бартоломе поступает в знаменитый Саламанкский университет. Здесь преподавались многие науки, профессора отличались ученостью и красноречием; велики были сокровища университетской библиотеки. Словом, добрая слава о Саламанк- ском университете шла по всей Европе. И главное, здесь студенты знакомились с гуманистическими учениями, призывавшими уважать человека. Здесь Лас Касас и усвоил многое из того, чему учили гуманисты — передовые люди того времени.
Кончились студенческие годы. Молодому Лас Касасу надо было окончательно выбирать путь в жизни. И оказался он у него такой же, как у многих молодых дворян того времени: ему предстояло совершить далекое путешествие к берегам Америки. Его отец владел на острове Эспаньоле   — первой заокеанской колонии Испании — крупным земельным участком. Отец Лас Касаса умер, и Бартоломе должен был унаследовать поместье и рабов-индейцев. Для этого в 1502 году он впервые пересекает Атлантический океан.
Гаити — красивый остров, с тропическими лесами, саваннами, зарослями кустарников и кактусов. Испанские конкистадоры захватили сначала прибрежные районы, а затем пошли войной на внутренние гористые области, где еще укрывались остатки свободных индейских племен. Лас Касас увидел своими глазами, как среди красот тропической природы совершались самые зверские расправы с индейцами.
Лас Касас вспоминал:
«... Оружие у индейцев было довольно жалким. Они не умели ни нападать, ни защищаться. Все их войны значили для европейцев не больше, чем игра в кости или даже детские игры». За полуобнаженными пешими воинами охотились закованные в доспехи, отлично вооруженные испанские всадники. Тех, кому удавалось спрятаться в лощинах и лесных чащобах, колонизаторы вылавливали с помощью специально выдрессированных псов.
Пленников (особенно родовых старейшин и племенных вождей) подвергали зверским пыткам — избивали, жарили на медленном огне, отрубали руки. И все для того, чтобы выведать у них сведения, где находится золото. Золото прежде всего интересовало захватчиков.
Те туземцы, которым удалось уцелеть, становились рабами: их принуждали выполнять самые тяжелые, изнурительные работы на золотых приисках, на строительстве домов для колонизаторов, церквей, укреплений. Невыносимый рабский труд, пытки, отвратительная пища — таков стал удел туземцев; и население еще недавно цветущей Эспаньолы катастрофически вымирало.
Лас Касас, будучи человеком глубоко честным, не мог оставаться безучастным свидетелем омерзительных поступков своих соотечественников. Он вспомнил о тех высоких идеях гуманизма, которые проповедовались с кафедр Саламанкского университета, и не мог спокойно наблюдать, как попираются они здесь, в горах и долинах Эспаньолы. Он решил, что употребит все свои силы и энергию на борьбу с преступлениями. Но как бороться против жестокостей? Где приложить свои силы? Лас Касас думал, что лучший путь — стать священником и словом бороться за доброе, гуманное отношение к индейцам. Лас Касас поступил так потому, что был очень религиозен. В те времена, в средневековье, религия господствовала над умами людей. В бога верили даже наиболее образованные представители европейского общества.

Католические попы были активными участниками преступлений колонизаторов. На этом рисунке вы видите одного из таких попов, присутствующего при соттении живьем Атуэя — вождя одного из индейских племен на острове Куба.

расценил кровавый разбой захватчиков как грубое нарушение христианских заповедей, норм христианской морали. Он думал, что церковь и ее служители будут защищать индейцев от дурного обращения. Он надеялся, что, став священником, сам сможет помогать туземному населению. Но как жестоко он ошибся! Лас Касас просто-напросто не представлял себе, что «христианские заповеди» лишь прикрывали самые отвратительные преступления захватчиков. Лас Касас не замечал, что сама католическая церковь и ее глава — папа римский благословляли испанских королей и дворянство на колониальные захваты. И не только благословляли, а были активными участниками преступлений колонизаторов.
Став священником, Лас Касас отказался от своего поместья и некоторое время продолжал жить на Эспаньоле (Гаити). В 1511 году конкистадоры приступили к вооруженному захвату Кубы. Лас Касас в качестве своего рода «полкового священника» (если говорить более близким нашему времени языком) вступает на землю Кубы вместе с первыми отрядами испанцев. Здесь собрались наиболее отъявленные насильники и головорезы. Бесчинства конкистадоров на Кубе настолько потрясли Лас Касаса, что он резко и непримиримо выступает против действий испанских военачальников. Между честным священником и алчными главарями конкистадоров возникает острый конфликт. Лас Касас видит, что никто его не поддерживает, что его протесты не приносят никакой пользы. Тогда он решает покинуть Антильские острова и направляется в Испанию. Здесь он надеялся раскрыть глаза высшим правительственным кругам на безобразия, которые творятся в колониях.
Надо заметить, что Лас Касас выступал в это время не против самой колонизации, а лишь против ее методов, против поведения отдельных администраторов и военачальников. Он еще не понимал, что в их поведении просто отражается и воплощается сама грабительская суть испанской колониальной политики.
В Испании Лас Касас предстал перед главными вдохновителями и руководителями этой политики — высшими правительственными чиновниками, придворными, высшими представителями церковной иерархии. Неоднократно он выступал перед императором «Священной Римской империи» Карлом V, бывшим одновременно испанским королем. И всюду — перед любым вельможей, перед любым собранием богословов и юристов — он гневно обличает колонизаторов. Он смело и горячо отстаивает право беззащитного населения заокеанских земель на жизнь. А в придворных и правительственных кругах с нескрываемой насмешкой говорят о строптивом священнике, который защищает каких-то голых «дикарей», живущих за тридевять земель. Конечно, испанские вельможи знали, что конкистадоры избивают и жгут туземцев, что покоренные народы мрут с голоду. Но не все ли равно грандам королевства, коль золото и серебро в огромных количествах притекало в Испанию?
Иногда казалось, что император и правительственные верхи склонны прислушаться к разоблачениям энергичного защитника индейцев. В Америку направляются различные ревизоры и следственные комиссии. Лас Касас даже получает официальный титул «протектора» (покровителя) индейцев и вновь и вновь на каравеллах переплывает океан, для защиты тех, кого он так искренне и горячо полюбил. Временами Лас Касасу начинает казаться, что вот-вот будут изданы указы, которые положат конец злодеяниям, и индейцы — честные, прямодушные, трудолюбивые люди — вновь обретут мир и покой.
Но эти надежды всякий раз рассеивались, как дым. Правительство, принимая те или иные решения, совсем не заботилось о процветании коренного населения порабощенных стран. Оно лишь опасалось, как бы чересчур быстрое вымирание туземцев не лишило Испанию даровой рабочей силы. К тому же и те куцые меры, которые изредка принимались, открыто саботировались представителями колониальной администрации и плантаторами.
Лас Касас совсем пал духом. Был период, когда он под влиянием неудач ушел в монастырь, расположенный на полюбившейся ему Эспаньоле. Здесь он начал приводить в порядок свои воспоминания и наблюдения, создавать хронику (летопись) открытия и завоевания заокеанских земель. Так начал зарождаться замысел — поведать будущим поколениям о великом подвиге — открытии Америки и о великом преступлении — истреблении и порабощении ее народов...

Тем временем все новые и новые области американского континента попадали под удары конкистадоров; в огне и потоках крови погибли древние цивилизации Мексики, Юкатана, Перу; все новые тысячи еще вчера свободных людей становились бесправными. Все больше и больше- золота, добытого дешевым рабским трудом, наполняло трюмы кораблей, перевозивших эти несметные богатства в Испанию. ..
И снова Лас Касас, уже стареющий, но по-молодому энергичный, не может молчать: в 1540—1542 годах он составляет пространный доклад на имя принца Филиппа, управлявшего в то время всеми делами Испании. В докладе Лас Касас рисует обобщенную картину испанских завоеваний. Он пишет о катастрофических последствиях этих завоеваний для коренного населения Америки. И снова на какое-то время неутомимому защитнику угнетенных показалось, что его усилия не пропадают даром: издаются законодательные акты, как будто регулирующие отношения между туземным населением и колонизаторами. Но даже жалкие полумеры, которые были приняты, остались только на бумаге. Их в штыки встретили в самих колониях плантаторы-рабовладельцы.
Тем не менее деятельность Лас Касаса в 40-е годы приобретает большой размах; он снова и снова гневно обличает в высших сферах преступления колонизаторов, решительно выступает против появляющегося в это время расизма — человеконенавистнического учения о «неполноценности» туземного населения колоний. Такая активность престарелого священника приходится явно не по нутру верхушке двора и церкви, и Лас Касаса стараются спровадить подальше, за океан. Он назначается епископом в Чиапа — область в Южной Мексике на границе с Гватемалой. Внешне это выглядело вполне благопристойно, а на деле было своего рода ссылкой: Чиапа — самая глухая и бедная область, почти совершенно отрезанная от внешнего мира. Но и здесь Лас Касас не прекращает своей борьбы за правое дело. Обладая высоким саном и реальными полномочиями, он пытается принудить местных испанских рабовладельцев к выполнению законодательства об индейцах и к освобождению рабов. И снова — острый конфликт между гуманистом и колонизаторами, снова Лас Касас одинок в этом конфликте. В этом была трагедия всей жизни, всей деятельности смелого обличителя колониального угнетения. Но в то время иначе и не могло быть: таков был общественный порядок. Тогда на смену феодальному строю шел строй капиталистический, а вместе с ним выходил на историческую арену один из наиболее отвратительных спутников капитализма — колониализм. Тогда еще не было общественных сил, которые могли бы выступить против порабощения отсталых народов. Лишь отдельные благородные люди, чья совесть не могла мириться с преступлениями колонизаторов, поднимали свой голос протеста, но они были обречены на одиночество, их всячески преследовали. И против Лас Касаса, хотя он был епископом, было пущено в ход все: и клевета, и угрозы, и доносы на имя короля. В результате Лас Касас был «отозван» со своего поста и возвращен в Испанию. Сил для продолжения борьбы уже не было. Когда неутомимый защитник индейцев в последний — 18-й раз пересек
Атлантический океан, ему шел уже восьмой десяток. Не легко перенес он долгое и изнурительное путешествие в маленькой и душной каюте каравеллы. Теперь он убедился, что его гуманные чаяния, его надежды увидеть индейцев свободными потерпели крах. Но смелый Лас Касас не сдается, он вновь находит в себе мужество поступить так, как велит ему его совесть гуманиста: Лас Касас издает в виде отдельной книги свой доклад принцу Филиппу под названием «Кратчайшее повествование о разорении Индий».  В условиях того времени это был очень отважный шаг. В своей книге он решил рассказать правду о злодеяниях испанцев в Новом Свете. «Повествование» Лас Касаса— суровый обвинительный акт против колониализма — системы рабского угнетения народов. Многие места в его книге и по сей день звучат так свежо, с такой потрясающей силой, как будто писал эту книгу наш современник — свидетель преступлений империалистических хищников в колониях. Книга Лас Касаса — неопровержимое свидетельство того, что колониализм всегда был бесчеловечен, всегда был выражением самых низменных интересов эксплуататорских классов, всегда нес неисчислимые страдания и бедствия народам, подпавшим под его ярмо.
... Последние четырнадцать лет своей долгой жизни Бартоломе де Лас Касас провел на севере Испании, в монастыре в г. Вальядолиде. Силы покидали его. Однако ум и память Лас Касаса были остры, как и прежде. И он изо дня в день на протяжении многих лет создает огромный труд — «Историю Индий». Здесь он на основании как личных воспоминаний, так и многочисленных документов очень подробно излагает историю открытия и завоевания Америки, (Труд этот после смерти Лас Касаса был погребен в монастырских архивах и увидел свет лишь триста лет спустя.) Любопытно, что Лас Касас использует подлинные дневники Колумба, которые впоследствии были утеряны и известны нам только благодаря подробному изложению их содержания у Лас Касаса. Страстный обличитель колонизаторов и на закате жизни не отступил от своих позиций: так же, как и в «Кратчайшем повествовании» и в других многочисленных трактатах и письмах, Лас Касас заклеймил злодеяния конкистадоров. В эти годы об Америке писали многие испанские хронисты, но никто не запечатлел события так ярко, свежо и самобытно, никто не смог дать столь обличительной картины, как Лас Касас.
Умер Лас Касас 31 июля 1566 года — почти за четыре века до наших дней.
Его честный, мужественный голос обличителя колонизаторов звучит и сегодня рядом с нами.
Он доносит до нас слово суровой, неприкрашенной правды о кровавом прошлом колониализма и зовет к борьбе с колониализмом нашего времени.
В. Афанасьев

ОЗЕРО в ГОРАХ

В горах Афганистана, недалеко от границы с Таджикской ССР, лежит озеро, которое на всех картах носит название Шива. Оно расположено на высоте свыше 3000 метров над уровнем моря и девять месяцев в году покрыто льдом.
Первым из европейцев побывал на этом озере (в 1883 г.) русский путешественник Альберт Регель. Он считал озеро Шива громадным. На карте, составленной Регелем, протяжение озера — около 42 километров, ширина его — около 16 километров. Таким изображается Шива и на современных картах.
Однако в недалеком будущем этому озеру предстоит исчезнуть с одних карт, изменить свои размеры на других и даже получить новое название.
Уже в 1925 году в столице Афганистана — Кабуле — появилась работа местного географа Кошкаки, который утверждает, что озеро гораздо меньше, чем предполагал Регель: длина его всего 9,4 километра, а ширина — 4,8 километра.
В 1937 году на озере побывал итальянец Каньяччи. Он указал примерно те же размеры, и афганский исследователь: длина — около 10 километров, ширина в центральной части — 3 километра.
Наконец, в 1959 году этот район исследовал доктор К. Линдберг, который сообщил о своих наблюдениях на заседании Парижского географического общества. Линдберг пришел почти к таким же выводам, что Кошкаки и Каньяччи (длина озера — около 10 км, ширина в центральной части — 4 км).
Выходит, что озеро в несколько раз меньше, чем думал Регель. А раз так, — оно останется в будущем только на подробных картах и исчезнет с других.
Посмотрим теперь, почему этому озеру предстоит изменить название (опять-таки на картах). «Шива» — название одного из районов Афганистана, славящегося своими горными пастбищами. Но озеро, которому дал это название Альберт Регель, находится в другом районе Афганистана, а именно в Шогнане. Поэтому образованные афганцы зовут его Куль-Шогнан, а прибрежные жители — просто Куль или Зор-Куль («Куль» означает на их языке озеро, а «Зор-Куль» — «большое озеро, лежащее высоко в горах»).
У Куль-Шогнана есть, однако, и другое название: Хауз Бадри Джемаль, то есть Бассейн доброй волшебницы. Местные жители верят, что добрая фея озера — Бадри Джемаль — защищает их от злых духов гор.
Какому из этих названий предстоит заменить принятое на нынешних картах, — покажет будущее