ЖИЗНЬ НЕГРОВ В СВОБОДНОЙ АМЕРИКЕ

ЖИЗНЬ НЕГРОВ В СВОБОДНОЙ АМЕРИКЕ

Официальной датой открытия Америки считается 12 октября 1492 года (день высадки Колумба на остров Гуанахани). Более чем через сто лет, в 1607 году, на американском континенте был основан первый город колонистов — Джемстаун.
Из Англии сюда плыли и плыли переселенцы. Погоня за приключениями, мечта о свободной и безбедной жизни гнали их с родных берегов. Большинство из переселенцев были дельцами, которые гнались за барышами, за богатством.
На юге Америки стали создаваться рисовые, хлопковые и другие плантации. Плодородные земли и хорошие климатические условия способствовали тому, что эти плантации очень быстро расширялись. И сразу же остро встал вопрос о рабочей силе. Кто будет обрабатывать и возделывать земли? Сами переселенцы? Нет, они пришли сюда не для того, чтобы заниматься грязной работой. Местное население? Но свободолюбивые индейцы не хотели работать на белых. Не помогали бесконечные войны, кровавые расправы, уничтожение целых племен и народов.
Тогда-то и возникло решение использовать для работы на плантациях черных рабов — негров.
В 1613 году, через 12 лет после основания Джемстауна, к берегам Америки подошел первый голландский корабль с невольниками. По трапу спустились на землю двадцать негров с деревянными колодками на шеях. Этих негров привезли из Африки. Предприимчивые голландцы охотились за чернокожими людьми, как за дикими животными, сажали их в трюмы и отправляли в Америку, чтобы продать здешним плантаторам.
С этого момента началась самая грязная страница в истории Америки. Рабство было законодательно утверждено, и человек, который отличался от европейца?
только тем, что у него был иной цвет кожи, был превращен волею цивилизованных людей в подневольное животное.
По «черным законам» белых негра- раба можно было купить и продать, как вещь, негра можно было убить, как собаку. Черному человеку было предоставлено только одно право — работать с зари до зари. А чтобы он быстрее пошевеливался, по его спине гулял кнут надсмотрщика.
Раб не имел права жениться без разрешения хозяина, у него не было никаких личных вещей. Дети негритянки-невольницы тоже становились рабами, собственностью белого. Труд рабов приносил поселенцам огромные барыши. Они все больше и больше расширяли свои плантации, захватывали новые земли. А к берегам Америки все плыли и плыли корабли, трюмы которых были до предела набиты ходовым товаром — неграми.
Негритянский поэт Стерлинг Браун с болью писал:
«Отрывали тебя от родины,
Заковывали в цепи,
Как сельдью набивали тобою вонючие трюмы,
Продавали тебя, чтобы в довольстве жила кучка джентльменов.
Впрягали в ярмо, как быков,
Бичевали,
Клеймили...»
А вот что говорил о жизни негритянского народа в те времена мулат Джордж— один из героев книги «Хижина дяди Тома» американской писательницы Гарриет Бичер Стоу:
«Я видел, как мою мать и шестерых моих сестер и братьев пустили с аукциона. Их распродали у матери на глазах одного за другим, в разные руки. Я был самый младший. Она валялась в ногах у моего теперешнего хозяина, умоляла его купить нас обоих, чтобы ей не расставаться хоть с последним ребенком, а он ударил ее тяжелым сапогом. Я сам это видел, сам слышал, как она кричала и плакала, когда он привязал меня к седлу и повез к себе в усадьбу... Потом к нему же попала и моя старшая сестра. Она была скромная, хорошая девушка, баптистка, а лицом красавица — вся в мать.
Я сначала обрадовался, думаю — хоть один близкий человек будет около меня. Но радость моя продолжалась недолго... Однажды ее наказали плетьми. За что? За то, что она хотела жить, как подобает христианке, чего законы не позволяют невольницам!.. А потом к хозяину явился торговец, мою сестру вместе с партией скованных цепями рабов угнали на невольничий рынок в Орлеан... Я рос, как собака, без отца, без матери, без братьев и сестер. Ни одной души рядом... Некому о тебе позаботиться. На мою долю выпали одни побои, одна брань. Поверите ли... для меня были лакомством кости, которые бросали собакам. И все же, когда мне, ребенку, слезы мешали заснуть по ночам, я плакал не от голода, не от перенесенных побоев, а от тоски по матери, по сестре. Ведь меня никто не любил. Я не знал покоя, душевного тепла. Не слышал ни одного доброго слова...»
В те времена в Америке сплошь и рядом вывешивались объявления о продаже рабов. Вот одно из таких объявлений:
„Продажа с торгов! Негры!
По судебному решению, во вторник,
20 февраля в городе Вашингтоне,  штат Кентукки, у здания суда будут продаваться негры: Агарь — 60 лет; Джон — 30 лет; Бен — 21 год; Саул —
25 лет; Альберт —14 лет. Торги назначены для удовлетворения кредиторов и наследников.
Пережив все ужасы жизни в рабстве, негры часто пытались бежать. Они бежали или в Северные Штаты, где рабство к концу XVIII века уже было официально запрещено, или в Канаду. Некоторые бежали в леса к индейцам, которые охотно их принимали. Хозяева жестоко карали беглецов. Если убежавшего удавалось поймать, его зверски избивали, а потом отрубали ему уши или клеймили раскаленным железом. За поимку беглого негра платили щедрое вознаграждение. Но ничто не могло остановить людей, мечтавших о свободе.
Негры поднимали восстания против угнетателей. Нередко в них принимали участие и белые, которые считали, что рабство должно быть уничтожено. Широко известно восстание под руководством: белого фермера Джона Брауна, задумавшего захватить штат Виргинию, объявить его свободным и превратить в базу для борьбы за освобождение всех рабов. В этом восстании погибли сыновья Брауна. Сам он, раненый, попал в плен и был повешен.
Это выступление послужило сигналом для последующих восстаний рабов в Миссисипи, Виргинии, Алабаме и других штатах. В конце концов рабовладельцы вынуждены были пойти на уступку. 1 января 1863 года рабы получили личную свободу.
Почти сто лет прошло с момента официальной отмены рабства в Америке. На намного ли изменилась жизнь негров в США за это время? Сегодня негры в «свободной» Америке уже не рабы. Но жизнь их так же тяжела, как и сто лет назад. Сегодня в Америке негры уже не собственность плантаторов. Они работают грузчиками, мусорщиками, официантами, лифтерами. Неквалифицированный, низко оплачиваемый труд — таков, здесь вечный удел для человека с черным цветом кожи.
Вот что написал негритянский рабочий Коро Лаки в своем письме, с которым он обратился в представительство СССР в ООН:
«Я простой рабочий. Я живу в капиталистической стране, которая имеет... конституцию. Но люди, управляющие нами,, руководствуются не добрыми словами, записанными в конституции, а расовыми законами, звериными законами эксплуатации человека человеком. Жизнь не принесла мне ничего, кроме страданий. У меня черная кожа, и поэтому я должен чувствовать себя преступником, куда бы я ни обратился. А ведь я рабочий, мне уже 50 лет, всю жизнь я создаю ценности, которые присваивают себе другие. Да, так устроено общество, в котором я живу и в котором я — ничто, раб с черной кожей».
Буржуазия проповедует лживые теории о физической, моральной и интеллектуальной неполноценности негров. Она усиленно пытается доказать, что негры не способны ни к чему, кроме тяжелого физического труда. Негров не только притесняют, но и дискриминируют, не разрешают им пользоваться вместе с белыми городским транспортом, столовыми, лифтами, душами.
Негры не хотят мириться с произволом и мракобесием расистов. Они борются за свободу, невзирая на бешеное сопротивление расистов, гнусные дела которых вызывают возмущение у всех честных людей как в самой Америке, так и за ее пределами.
Под лицемерным флагом свободы в Соединенных Штатах Америки проводится так называемая сегрегация. Негров постоянно унижают, оскорбляют их достоинство, насильственно отделяя от белых. Для негров, например, отводят особые поселки в штатах, кварталы в городах (Гарлем в Нью-Йорке), отдельные вагоны в поездах и трамваях, отдельные школы, театры, гостиницы, рестораны. На каждом шагу негру постоянно напоминают:
— Ты неполноценный человек, ты не имеешь права делать то, что дозволено белому.
И все время над негром висит страх перед судом Линча. Чуть покажется белым, что негр поступил не так, как следовало, его могут схватить и здесь же на месте убить. Суд Линча — это расправа без суда и следствия. И самое дикое заключается в том, что тех, кто убил негра, как правило, не наказывают.
Негры все активнее выступают на борьбу за свою независимость. А реакционная буржуазия США натравливает против них организацию ку-клукс-клана. Фашиствующие молодчики из этой организации громят негритянские жилища и убивают маленьких детей, повинных только в том, что цвет их кожи не белый. Поджоги, истязания, виселицы — все это совершается под маркой свободы и демократии, все это происходит сегодня, в в наши дни, в стране, трубящей о равноправии.
В 1960 году по всей Америке прокатилась волна «сидячих забастовок». 1 февраля 1960 года четыре негра вошли в закусочную в одном из городов В ЮЖНОМ штате Северная Каролина. Они попросили дать им по чашке кофе. Им отказали. В знак протеста негры остались в закусочной и просидели в ней до самого закрытия. На следующий день в закусочной до вечера сидели уже 24 негра. В других закусочных — тоже. Владельцы магазинов и закусочных заволновались. Что делать? Занимая столик, негры лишали владельцев барыша. Обслуживать или нет? В конце концов хозяева сдались. В 1961 году в 69 магазинах и закусочных уже обслуживали как белых, так и черных американцев.
В тех же южных штатах молодые негры демонстративно входили в автобусы, трамваи, магазины, несмотря на надписи: «Только для белых». Полиция прибегла к массовым арестам. В ответ на это в штатах Луизианна и Алабама вспыхнули демонстрации, в которых приняли участие тысячи студентов.
Лучших представителей американского народа — коммунистов, борющихся за равноправие и независимость негров, капиталисты бросают в тюрьмы и преследуют. Один из видных руководителей американской компартии, негр Д. Джексон, заболел в тюрьме. Страшная опухоль появилась в его мозгу. Вместо врачебной помощи тюремщики посоветовали ему «сменить мозги». Но славный сын негритянского народа не сдался, он продолжает бороться.
Освободительная борьба негров находит свое отражение и в негритянской поэзии. В одном из стихотворений Лэнгстона Хьюза гневно звучит:
«Восстань! Вставай!
Черный мир
И Красный —
Теперь одно!
Наше прошлое сметено!
Пусть крепнет шаг!
К солнцу рвется Красный флаг!»

Негритянский народ понимает, что впереди тяжелые битвы на пути к полному освобождению, но остановиться на полпути нельзя. Ведь позади годы тяжелой жизни, полной неисчислимых бедствий. Разве можно забыть скорбное прошлое, так хорошо описанное Лэнгстоном Хьюзом:

«Я — негр:
Черен, как черная ночь,
Черен, как глушь моей Африки.
Я — раб:
Цезарь приказал мне мыть пороги. Вашингтону я чистил сапоги.
Я — рабочий:
Под моими руками вырастали пирамиды, Я мешал бетон для небоскребов.
Я — певец:
От Африки до Джорджии Пронес я свои скорбные песни
Я — жертва:
В Конго бельгийцы рубили мне руки.
Теперь в Техасе меня линчуют.
Я — негр:
Черен, как черная ночь,
Черен, как глушь моей Африки».
Африканские братья американских негров своей самоотверженной борьбой уже сбросили ярмо колониализма во многих странах и стали свободными. Над африканским континентом засияла заря свободы. Близится тот день, когда и американские негры обретут полную свободу и независимость.
И. Труфанов

ЗМЕИ-НЯНЬКИ

В Бразилии змеи не только нагоняют страх на человека. В домах бразильцев, главным образом в глубине страны, змея встречается часто. И это не связано с поверьями или культом животных — это остаток опыта индейцев, которым удавы служили защитниками от врагов или ядовитых змей.
В коттеджах Петрополиса и даже в предместьях Рио-де-Жанейро и сейчас живут прирученные королевские удавы. Они сохранили жизнь тысячам людей, главным образом детям. В саду, где есть удав, не бывает ни одной ядовитой змеи, даже если вокруг они кишмя кишат.
Удав очень чистоплотен. У него холодная, но сухая и чистая кожа. Он очень скромный домашний сторож — довольствуется пищей один раз в два, а то и в четыре месяца. За год он заглатывает не больше пяти кроликов. Удав очень привязывается к детям. Как только ребенок выходит из дому, удав сопровождает его всюду и на каждом шагу охраняет от ядовитых змей.