ПОСЛЕДНИЙ ИЗ ПЛЕМЕНИ ЛХИ

ПОСЛЕДНИЙ ИЗ ПЛЕМЕНИ ЛХИ

В ноябре 1908 года газеты и журналы Калифорнии поразили своих читателей неожиданным сообщением. Недалеко от города Сан-Франциско, в каньоне речки Олений Ручей, открыто поселение «диких индейцев». Это открытие, сделанное в обжитом районе штата, вблизи крупного промышленного и университетского города, казалось почти невероятным.
Индейские племена Калифорнии в те времена уже разделили трагическую судьбу коренного населения Северной Америки.
Когда после открытия Колумба европейские колонизаторы устремились на «Новую Землю», как тогда называли Америку, они столкнулись здесь с многочисленными свободными племенами, которые ответили на насилие пришельцев упорным сопротивлением. Индейским оружием были лишь лук и стрелы, томагавк и кинжал. Но на их стороне были врожденная любовь к свободе, прекрасное знание местности, которая была их родиной, бесстрашие и умение сражаться.
Белые обладали конницей, огнестрельным оружием, хорошей организацией и жаждой захвата плодородных земель, суливших богатство.
Три столетия длилась кровопролитная война. Исход ее решило не только превосходство военной техники захватчиков: они натравливали одни племена на другие, спаивали и подкупали вождей племен, заражали индейцев черной оспой. Разрозненные индейские племена были побеждены поодиночке.
Оттесняя индейцев все дальше и дальше в глубь страны, белые заставляли их заключать «мирные договоры», по которым вожди племени «уступали» все новые и новые земли.
В результате к концу XIX века отдельные племена оказались загнанными на крошечные, разбросанные по стране клочки бесплодных земель, называемые резервациями. Слово «резервация» означает «сохранение в запасе». Резервации называют еще и «бэд лэндс», то есть «плохие земли».
Как правило, на этих участках нет ни воды, ни растительности. Эти земли невозможно возделывать, они не пригодны также и для скотоводства. Территория резервации нередко окружена колючей проволокой или забором и очень походит на концентрационный лагерь. В дощатых бараках, в землянках или глинобитных хижинах, в лачугах из фанеры, тряпья и даже из консервных банок, в страшнейшей тесноте живут жалкие остатки когда- то свободных племен — в прошлом охотников, земледельцев или рыболовов. Выйти за пределы резервации их обитатели не имеют права. Зато, заплатив деньги, какой-нибудь турист или праздный любитель экзотики может посетить этот страшный музей, где экспонатами служат живые люди. Любопытные могут увидеть 
здесь крытое шкурами бизона коническое типи — жилье индейцев прерий или куполообразный вигвам из березовой коры. За грошовую плату индеец покажется в старинной, вышитой бисером замшевой одежде, с пышным убором из перьев на голове; исполнит обрядовый танец, споет охотничью песню или расскажет предание.
Постоянное недоедание, скученность населения, антисанитарные условия жизни в резервациях влекут за собой болезни: туберкулез, оспу, трахому. Индейцы — народ, в прошлом отличавшийся исключительным здоровьем — сейчас находятся на грани вымирания. Средняя продолжительность жизни индейца в резервациях— семнадцать лет. От многомиллионного индейского населения Северной Америки в наши дни осталось лишь 450 тысяч человек.
Истребление индейцев и политика резерваций— одна из самых позорных страниц в истории Соединенных Штатов.
Индейское население Калифорнии в начале двадцатого столетия было сосредоточено, как и в наши дни, в большой резервации, где насчитывалось около тридцати селений. Эта резервация находилась на юге штата, на границе с пустыней, в местности, почти не пригодной для жизни человека. Племена, не пожелавшие жить на отведенных для них участках, еще в 70-х годах девятнадцатого столетия были уничтожены.
.. .Стоянка у Оленьего Ручья оказалась прибежищем последнего свободного индейского племени Калифорнии.
Ее открыли землемеры. Они работали в холмистой местности, пересеченной множеством небольших рек, текущих в узких глубоких ущельях — каньонах. Обрывистые берега каньонов и крутые склоны холмов поросли здесь таким густым кустарником, что через него было невозможно пробиться без топора.
Здесь-то и притаилась индейская стоянка. Ее нельзя было заметить, даже стоя на отвесной скале прямо над нею. Поселок был обнаружен совершенно случайно. Землемеры попросту набрели на него, смертельно напугав его обитателей.
Завидев незваных гостей, три человека бросились в кусты, быстро взобрались на утес и исчезли.
В поселке осталась лишь парализованная старая женщина. Укрытая оленьими шкурами, она лежала возле одной из хижин, на подстилке из ветвей, дрожала и что-то бормотала на непонятном языке. В широко открытых глазах ее застыл ужас.
Землемеры внимательно осмотрели стоянку. Ее составляли всего три хижины, соединенные едва заметными тропинками. Даже к реке от них не было дорожки.
Одна из хижин, похожая на шалаш, представляла собой каркас, перекрытый густыми ветвями перечного дерева. Рядом. под развесистым дубом, был сооружен навес. Около него накопилось огромное количество бутылочного стекла и готовых наконечников для стрел. Не один год трудился под этим навесом кто-то из обитателей поселка... Деревянный каркас второй хижины был покрыт старой парусиной, почерневшей от копоти. Третье жилище индейцы соорудили из древесной коры. Незатейливые хижины были хоть и малы, но построены прочно и искусно. Внутри лежали луки и стрелы, великолепной работы корзины, сплетенные из корней, накидки из оленьих шкур и чучело головы оленя, которым индейцы пользовались во время охоты, маскируясь под оленей.
На следующий день землемеры снова пришли к индейской стоянке. Каково же было их удивление, когда они обнаружили, что парализованная женщина исчезла. Очевидно, сородичи вернулись и унесли ее.
Об открытии на Оленьем Ручье сообщили ученым университета в Сан-Франциско, которые основательно изучили стоянку. Все строения и находящиеся в них предметы зарисовали и сфотографировали. Но все оставили на местах, как было, и стали внимательно наблюдать за селением, надеясь, что индейцы возвратятся. Но эти ожидания не оправдались: те, кому принадлежали эти жилища, ушли навсегда... Больше всего на свете они боялись встречи с белыми.
Прошло три года. Судьба таинственных обитателей поселка оставалась загадкой. О них уже начали забывать, когда в небольшом городе Оровилле, в 45 километрах южнее поселения у Оленьего Ручья, появился последний из них. Это случилось в один из августовских дней 1911 года, на рассвете. Индейца увидели рабочие скотобойни. Он сидел на земле коралля в окружении собак.
Смуглое тело пришельца покрывала лишь ветхая грязная рубаха. На вид ему можно было дать около пятидесяти лет. С опаленными волосами, невероятно истощенный, измученный и испуганный, он имел жалкий вид. С ним пытались разговаривать по-английски и по-испански, задавали вопросы на нескольких индейских языках. Индеец не понимал на слова.
О «диком человеке» сообщили оро- вилльскому мэру, который распорядился поместить его в тюрьму, в камеру для умалишенных. Сюда и был вызван из Сан-Франциско один из лучших знатоков культуры и языков калифорнийских индейцев — Ватерман.

Долго бился Ватерман, пытаясь понять, к какому племени принадлежит таинственный индеец. Все усилия ученого оставались безрезультатными, пока он не назвал на языке племени яна дерево, из которого была сделана кровать в камере — желтая сосна. Как только индеец услышал эти слова, лицо его посветлело и он закивал головой.
К удивлению и радости ученых, пришелец оказался последним представителем племени яхи. Звали его Иши, что на языке яхи значит «человек».

Иши в онтябре 1911 года.

Иши оказался настоящей находкой для этнографов. Ведь язык и культура его племени были почти неизученными. Поэтому «дикого человека» доставили в Сан-Франциско, поселили при университете и начали обучать английскому языку. Через два месяца он уже выучился говорить довольно бегло...
Иши рассказывал ученым о жизни, обычаях и верованиях своего племени, познакомил их с приемами охоты и рыбной ловли и даже обучил этнографов языку яхи. Всех поразило, как быстро и хорошо делает он луки и наконечники стрел... «.. .не существует более красивых наконечников стрел, чем те, которые изготовляет он. Его законченная стрела — наконечник, древко, оперение — образец изысканного мастерства», — пишет Ватерман. Авторы научно-фантастических романов иногда рассказывают нам о людях, заснувших или умерших и потом вернувшихся к жизни через много тысячелетий. С Иши случилось нечто подобное. Его, человека каменного века, судьба забросила в век стали.
В большом городе Иши был больше всего поражен обилием людей. Ведь почти сорок лет он не видел более пяти человек, собравшихся вместе... До конца жизни Иши так и не мог привыкнуть к большому скоплению людей на улицах Сан-Франциско: оно действовало на него угнетающе. Однако огромные каменные городские строения не произвели на него особого впечатления, может быть потому, что он сравнивал их не с крошечными хижинами своего народа, а с величественными скалами и обрывами родных гор. Зато на автомобили и трамваи Иши мог смотреть часами. Он считал их живыми существами, наделенными сверхъестественной силой.
Подобно многим индейцам, он старался скрывать свои чувства, считая унизительным проявлять их перед посторонними.
Живой ум Иши, его спокойная сдержанность в обращении с людьми, дружелюбие и предупредительность привлекали к нему симпатии окружающих. «Он внушил мне мысль, что благородство, которое проявляется в манере поведения, является выражением исключительно природных особенностей... Иши имел врожденное чувство уважения к правам других людей и естественную предупредительность, превосходившую по тонкости все плоды воспитания, которые мне встречались», — пишет этнограф Ватерман, глубоко уважавший Иши.
В марте 1916 года Иши умер от туберкулеза. Он был последним представителем маленького индейского племени, которое предпочло погибнуть, пытаясь сохранить свою свободу, чем сдаться на милость победителя.
Яхи — племя Иши — дольше других племен Калифорнии сохраняло свой древний образ жизни и старинные обычаи.
Яхи и родственное им по языку и культуре племя яна занимали некогда территорию между рекой Сакраменто на западе и западными склонами северных отрогов гор Сьерра Невада на востоке. Северной границей этих племен была река Пит, южной — река Милл; обе реки — восточные притоки Сакраменто. Этот район — один из самых плодородных и красивых уголков земли.
Полноводная река Сакраменто вбирает в себя воды множества мелких ручьев и речек. Пробивая себе путь через скалы, они текут в глубоких ущельях — каньонах. Нижние склоны величавых гор Сьерра Невады покрыты дубовыми, кленовыми и платановыми лесами, выше их сменяют леса красного кедра, сосновые, еловые, пихтовые. На холмах и равнинах раскинулись необозримые степи-прерии, покрытые травой в рост человека, а в защищенных горами от влажных ветров долинах, перерезанных множеством покрытых гравием высохших русел, непроходимые заросли кустарников — ягод манзанита, дикой малины, дикого винограда.
Не менее богат здесь и животный мир. Водятся олени и лоси, серые медведи — гризли, лисы, бобры и дикобразы. Немало и хищных животных — дикие кошки, пантеры, степные волки — койоты. Разнообразен и мир птиц.
Природа этого края щедро делилась своими богатствами с человеком. Местные индейцы не возделывали землю и не знали скотоводства.
Сбор ягод, плодов и охота были главными их занятиями.
Хлеб индейцы добывали в желудевых рощах. Шесть разновидностей дуба калифорнийских лесов дают съедобные желуди. Сбор их считался у индейцев женским делом. Никто не смел прикоснуться к деревьям, пока не наступал сентябрь — пора созревания желудей. Тогда вождь созывал всех людей деревни к самому большому дубу и просил одного из мужчин забраться на дерево. Избранный отламывал ветку, тяжело нагруженную Желудями, и бросал ее на землю. Так начинался сезон сбора желудей.
После этого в течение нескольких недель каждое утро, привязав за плечи огромные плетеные корзины и захватив с собой детей, женщины отправлялись в лес. Вечером они возвращались с полными корзинами.
Сухие желуди хранили в больших корзинах, обложенных изнутри листьями клена. Для приготовления муки желуди толкли каменными пестами.
Лепешки из желудевой муки были главной пищей яхи Чтобы испечь желудевый хлеб, женщины яхи выкапывали круглую яму и на дне разжигали костер. На костер клали камни, и когда они разогревались, их покрывали толстым слоем листьев; на листья помещали лепешку из теста. Тесто снова покрывали листьями; все это засыпали землей и разводили наверху костер.
На следующее утро из ямы вынимали хорошо пропеченный теплый хлеб, иногда с начинкой из ягод, рыбы или из земляных червей, которых яхи считали лакомством...
Когда начинался сезон охоты, все селение снималось с места и уходило в глубь леса. Женщины строили временные шалаши из ветвей и листьев, а мужчины, не теряя времени, шли на поиски добычи. Накинув на плечи шкуру и прикрепив на лбу чучело оленьей головы, охотник прятался в зарослях возле того места, где пасутся олени, с подветренной стороны, чтобы животные не почуяли человека по запаху. Охотник двигался так, чтобы животные видели из-за кустов только оленью голову. В конце концов ему удавалось привлечь внимание какого-нибудь оленя. Едва любопытное животное подходило к человеку на расстояние выстрела из лука, как оно падало, сраженное меткой стрелой индейца. На заходе солнца охотники возвращались к шалашам.
Но вот кончался сезон охоты. Индейцы возвращались в свои селения, расположенные у воды, на опушке или в глубине дубового леса. Незатейливы и малы были их хижины, крытые корой сосны или 
кедра, но они хорошо защищали от дождя и ветра. Возле хижин весело потрескивали костры, а разостланные на полу оленьи шкуры служили удобными постелями.
Зимы в Калифорнии нет. Большую часть года стоит теплая погода, и мужчины-яхи не носили одежды. Женщины же ограничивались передником или юбкой из свободно свисающих узких полос кленовой коры, прикрепленных к кожаному пояску. Когда дни становились более прохладными, мужчины обертывали тело куском кожи, стянутым поясом, на плечи накидывали плащи из оленьих шкур, а на ноги надевали кожаные гамаши и мокасины. Женщины закутывались в плащи из оленьей кожи.
Яхи не знали неравенства. В их обществе не было ни богатых, ни бедных. Охотничья добыча принадлежала всем. Сколько бы оленей ни убил охотник, он и его семья получали равную со всеми долю. Наградой ловкому и искусному охотнику были похвалы и уважение других.
Вождь племени не приказывал и не требовал повиновения. Он был не богаче остальных. В его обязанности входило объявлять о начале сезона сбора желудей, назначать время и место охоты, созывать на танцы и совещания.
Свободная жизнь индейцев окончилась с приходом белых.
Уже первый белый, сошедший с корабля на калифорнийскую землю, обратил внимание на ее плодородие. Это был английский пират Фрэнсис Дрейк. Ступив на берег, он воскликнул: «Это не земля, а чистейшее золото».
Начало захвату земель индейцев Калифорнии и разрушению уклада их жизни положили испанские миссионеры. С 1686 года им удалось получить права на калифорнийские земли от мексиканского вице-короля (Калифорния первоначально принадлежала Мексике). Нашелся и предлог: надо спасать души язычников, обратив их в христианство. Подкупая вождей племени, миссионеры уговаривали их принять новую веру и вместе с ней новый образ жизни, обещая за это рай в загробном мире. Они запугивали индейцев адскими муками после смерти и уверяли, что явились спасти их. Там, где не помогали слова, миссионеры прибегали к силе оружия.
И вот руками обращенных в христианство индейцев стали создаваться обширные хозяйства — миссии.
Миссия состояла из благоустроенных домов для белых, церквей, мастерских и хозяйственных построек. Индейцы обрабатывали поля миссий, сеяли и убирали ячмень и пшеницу, пасли овец, коз и свиней, работали в мастерских, садах и на виноградниках.
За все это они получали жалкое жилье, одежду и пищу, да еще молитвы и проповеди, которые были им не понятны и не нужны.
Благодаря даровому индейскому труду миссии богатели. Они не только содержали сами себя, но и платили мексиканскому и испанскому правительствам немалый куш деньгами и натурой. Им еще и для торговли хватало всего того, что производили на своих собственных землях новообращенные «братья»- индейцы.
Индейцы же страдали от тяжелого труда, от неудобной одежды, от болезней, завезенных европейцами, и больше всего оттого, что оказались оторванными от прежнего свободного образа жизни.
Миссионерам покорились далеко не все те племена, среди которых они действовали. Многие уходили на новые места — подальше от опасного соседства белых людей. Скрылись и яхи — самое непокорное племя Калифорнии, сохранявшее свободу до тех пор, пока в живых остался лишь последний человек племени — Иши.
В 1825 году, когда Мексика была провозглашена республикой, миссии были уничтожены. Индейцы разбежались кто куда, но вернуться к прежнему образу жизни было уже невозможно — старые земли были заняты, приемы охоты  забыты, древний племенной строй разрушен.
В 1845 году Калифорния вошла в состав США как один из ее штатов.
Вскоре новая беда обрушилась на индейские племена: в 1849 году в Калифорнии было открыто золото...
Швейцарский эмигрант, гвардейский офицер в отставке, Зуттер, приобрел землю в долине Сакраменто, на берегу речки Ла-форш. Зуттер решил построить на своем участке мельницу. Чтобы расширить шлюзовую камеру мельничного колеса, он отвел туда поток воды. Поток размыл гравий и песок на берегах, поднял их и выбросил. Зуттер увидел множество золотых песчинок и целые самородки.
Ему не удалось сохранить в тайне свое открытие. Долина, расположенная между горами Сьерра Невада и большой прибрежной цепью, территория Орегона и западная часть Новой Мексики, пространство более чем в 1200 километров длиной и в 150 километров шириной, оказалось гигантским месторождением золота. Оно, как магнит колоссальной силы, притягивало толпы жаждущих богатств. Весь мир был охвачен «золотой лихорадкой». Авантюристы всех национальностей — американцы, европейцы, азиаты — ринулись на этот клочок земли, рассчитывая найти там счастье. На поиски золота шел любой человек, способный держать лопату.
Хозяйственная жизнь Калифорнии оказалась парализованной. Землю перестали обрабатывать. Продовольствие, инструменты, лошади и фургоны стоили баснословных денег. Менее счастливые золотоискатели убивали удачливых. Грабежи и разбой царили на дорогах. Города превратились в притоны, где процветали кутежи и карточная игра. Золотоискатели начали войну — войну, в которой каждый стоял сам за себя и против всех, смыслом и целью которой было одно лишь золото.
Жизнь индейцев, обитавших на золотоносных землях, превратилась в ад. Золотоискатели сжигали индейские селения, отравляли колодцы, зарывали живыми в землю всех, кто попадался; не щадили ни стариков, ни женщин, ни детей. Посылали вождям племени подарки — вещи больного оспой. Так впервые в мировой истории было применено бактериологическое оружие.
Индейцы, до сих пор отличавшиеся гостеприимством и миролюбием, вынуждены были защищаться.
Яхи, жившие в труднопроходимых зарослях на крутых склонах каньонов, выработали особую тактику ведения войны, которую американские историки называли тактикой «ударь и беги».
Прекрасно знающие местность, индейцы появлялись внезапно, осыпали противника градом стрел и, не давая ему опомниться, быстро уходили, ловко обманывая преследователей. Яхи были неуловимы.
Правительство США передало золотоносные жилы в собственность монополиям.
В Калифорнии начали строиться новые города, железные дороги пересекли штат в разных направлениях.
Индейские племена были окончательно покорены и поселены в резервациях. Свободными остались лишь яхи.
Они уходили все дальше и дальше в труднодоступные горы; их жизненное пространство становилось все уже и уже... Бывало, в поисках пищи они подходили к железной дороге; и, если по рельсам, дымя, с грохотом и лязгом проносился поезд, яхи прятались в кусты. Они считали поезд живым существом — свирепым демоном, порожденным белым человеком.
Услышав шум поезда, индейцы затаптывали костры и уходили, стараясь тщательно уничтожить свои следы.
В пятидесятых годах девятнадцатого столетия оставалось всего лишь несколько сот яхи. Они владели необычайным искусством прятаться от белых, запутывать следы и уходить от преследования, но все же полоса земли, где они могли чувствовать себя в относительной безопасности, была так мала, что столкновения с белыми стали неизбежными. Тем более, что на крошечном участке, куда их загнали, невозможно было добыть необходимое количество пищи, и жестокий голод вынуждал яхи нападать на ранчо, чтобы раздобыть пшеницу или угнать скот.
Владельцы ранчо создали специальные вооруженные отряды для борьбы с «индейцами с Милл-Крик».
Поводом для расправы с племенем яхи послужило загадочное убийство двух белых женщин в 1864 году, возле города Меллвиля, в северной части Калифорнии. В убийстве поспешили обвинить яхи, хотя оно и произошло на территории «мирных» яна. В результате пострадали и те, и другие. На поиски преступников отправились два карательных отряда. Один из них уничтожил около трехсот ни в чем не повинных яна, работавших на фермах белых нанимателей. Эти индейцы были убиты в присутствии их хозяев и несмотря на их протесты. С племенем яна было покончено. Спаслось лишь несколько семей, укрытых дружественными белыми.
Другой отряд пошел дальше к югу на поиски яхи. С помощью собак каратели напали на след индейцев. Группа яхи в 30 человек была окружена и загнана в пещеру на Сухом Поле, недалеко от Оленьего Ручья. Здесь они были безжалостно расстреляны. До сих пор сохранились на скалах следы пуль, которые напоминают об этой трагедии.
Когда в следующем году на реке Конкоу, далеко южнее территории яхи, были убиты три белых человека, появился новый предлог для уничтожения «индейцев с Милл-Крик», хотя невозможно даже представить себе, как они могли оказаться так далеко от дома. Отряд карателей отправился на поиски яхи и нашел их след в низине Оленьего Ручья. Лагерь индейцев был окружен ночью. На рассвете с двух сторон началась атака. Индейцы бросились в реку; их расстреливали в воде, и мертвые тела поплыли вниз по реке, увлекаемые бурным потоком. Спастись удалось лишь немногим. По-видимому, в этот день погиб и последний вождь племени —Джек Большая Нога. По крайней мере никто не видел с тех пор его характерного следа.
Последняя трагедия яхи разыгралась в апреле 1871 года. Четверо белых пасли своих быков в долине Моргана. Несколько быков исчезли, на земле остался их кровавый след. Рассерженные владельцы стада пошли по следу и обнаружили стрелу.
На следующий день они взяли с собой собак, выследили индейцев и загнали их в пещеру.
Там были и дети. «Я не могу расстреливать их из 56-калибрового ружья, — заявил один из преследователей. — Они слишком малы, их разорвут пули». Он расстрелял детей из 38-калибрового револьвера...
После этого побоища никто не видел ни яхи, ни их следов.
И все же уцелела одна семья — семья Иши. Около 40 лет она укрывалась в зарослях каньонов речек Олений Ручей и Серный Ручей, питаясь кроличьим мясом, ягодами и плодами. Изредка им удавалось убить оленя.
В 1908 году и последнее селение яхи 
было открыто землемерами. Обитатели его бежали, оставив орудия и припасы. Отец, мать и сестра Иши умерли от истощения.
Опалив свои волосы в знак траура по обычаю племени, погибающий от голода и одиночества, в августе 1911 года вышел на скотобойню близ Оровилля последний человек из старого индейского мира Калифорнии — Иши.
Р. Разумовская

ДРЕВНИЕ ГОРОДА АФРИКИ

На восточном берегу Африки еще до прихода европейцев существовали крупные торговые центры. На побережье Индийского океана сейчас можно встретить руины древних городов. Основная часть их давно покинута обитателями; они превратились в заросшие кустарником, скрытые в лесах развалины. Только в двух древних торговых центрах — Момбаса и Могадишо — расположены современные города. Эти древние поселения поражают своими размерами. Ко времени прихода португальцев Момбаса насчитывал, очевидно, 20 тысяч жителей. Город Кильва простирался в средние века на 1,5 километра вдоль побережья и на 1 километр в глубину материка.
Обогащению этих городов способствовали мореходство и торговые связи, достигавшие Сиама и Китая. Расцвет этих городов относится к XIII—XV векам.
Судя по свидетельству средневековых географов, эти города принадлежали коренным африканцам. Ибн-Батута (XIV в.) описывает жителей Кильва: «Черные, как смоль, с татуированными лицами». Его рассказ о королевской церемонии в Могадишо (пышные зонты, золотые изображения птиц на высоких постаментах) напоминает повествование о средневековых властителях Западной Африки.
Китайский путешественник, посетивший Могадишо в XV веке, пишет о каменных зданиях высотой в 4—5 этажей. Он замечает, что «местные женщины бреют головы и покрывают их желтым лаком; серьгами им служат нити с металлическими дисками, шеи их украшены серебряными ожерельями».
Все эти древние города пришли в упадок, когда португальцы изменили традиционные торговые пути Индийского океана.

АФРИКАНСКИЙ ЛЕОПАРД

Деление животных на вредных и полезных имеет относительный характер. Африканский леопард набрасывается на павианов, кабанов, а также на коз и кур. Леопарда объявляют вредным, за ним охотятся, за убитого леопарда выдаются даже премии.
К тому же модницам нравится леопардовая шкура. Короче говоря, леопардов становится все меньше... и, напротив, плодятся павианы и кабаны. Сельскохозяйственные культуры подвергаются все большему истреблению.
Тогда леопарда снова помещают в разряд полезных животных. Его охраняет закон. Но леопарды размножаются не так-то быстро, и пройдет немало времени, прежде чем они вновь смогут стать помощниками человека в борьбе с павианами и кабанами.