ВЕЛИКИЙ КАРТОГРАФ

ВЕЛИКИЙ КАРТОГРАФ

(К 450-летию со дня рождения Герарда Меркатора)

Удивительная географическая карта лежит перед нами. Все на ней не так. Привычные очертания Европы и Африки искажены. Там же, где должны находиться Австралия и Антарктида, лежит какой- то несуществующий огромный Южный материк. И в Северном Ледовитом океане, среди царства плавучих льдов, рука картографа тоже нанесла большой кусок суши. Каспийское же море-озеро хотя и вытянуто в длину, но не с севера на юг„ а с запада на восток...
Уж не подшутил ли кто-нибудь, составив такую лживую карту? Нет. Таким представляли себе мир европейцы всего только четыре столетия назад. Южный материк изображался на всех картах вплоть до второй половины XVIII века. Только путешествие Кука в южные полярные области пролило свет знания на эту часть земного шара.
Когда Земля была еще плохо разведана, картографам приходилось пользоваться зачастую неверными сведениями, а то и просто догадками. Так и появились Южный материк и суша в Арктике и еще много других погрешностей на карте, исправленных лишь в последующие столетия трудами многих смелых путешественников.
Представим себя в XVI веке. Эпоха великих географических открытий, начавшаяся в предыдущем столетии, продолжается. Уже знаменитый португалец Васко да Гама, обогнув Африку, достиг Индии, открыв тем самым морской путь в страну чудес и богатств. Европа уже знает о существовании Американского материка, расположенного по ту сторону земного шара. Множество новых земель открыто на севере и юге, но путешественники то и дело натыкаются на неизвестные острова и берега. В морских портах Испании, Португалии и других стран один за другим снаряжаются парусные корабли в далекие плавания по Атлантическому и Индийскому океанам.
В этих условиях крайне важно правильно ориентироваться в безбрежных соленых просторах и точно наносить маршруты на карты. Но надежных, удобных для мореплавания географических карт в это время еще не существовало. В Европе в средние века создателями карт являлись католические монахи, жившие за высокими стенами монастырей, подчас и не нюхавшие морского ветра. Такие карты вычерчены часто с большим художественным искусством, их украшают изображения красивых русалок, каких-то человекоподобных существ с песьими головами. Но все это лишь увеличивает стоимость карты, похожей скорее на занимательный рисунок, чем на дельное пособие для мореплавателя.
И что еще странно, — на всех этих картах отсутствует весьма существенное: градусная сетка параллелей и меридианов. Мореплаватели лишены возможности правильно определять свое местонахождение в морских просторах, а значит, и направлять путь корабля прямо к цели. В таком положении путешественник бывает подчас подобен слепому котенку, беспомощно ползающему по полу.
Ясно, что развитие мореплавания настоятельно требовало точного, умелого изображения на бумаге земной поверхности. Появление первых таких карт связано с именем родившегося 5 марта 1512 года — 450 лет тому назад — одного из основателей научной картографии, известного ученого Герарда Меркатора. Имя это хорошо знакомо географам, мореплавателям и вообще всем людям, которым приходится пользоваться географической картой.
Меркатор родился во Фландрии, в одной из провинций Нидерландов, в маленьком городке Рупельмонде, близ Антверпена. Восемнадцати лет, окончив школу, он поступил в старейший бельгийский университет в городе Лувене, где стал изучать философию. Окончив университетский курс за два года, Меркатор не прекратив занятий — его влекли география, астрономия, математика. Изучать их он начал под руководством своего друга Геммы Фризиуса, профессора астрономии Лувенского университета.
Двадцати двух лет от роду Меркатор, закончив свое географическое образование, открыл небольшую мастерскую и стал изготовлять глобусы, астрономические и мореходные инструменты, чертить и гравировать географические карты. Это делалось так: рисунок карты вычерчивался на бумаге, затем его выцарапывали резцом на полированном медном листе. Получалась так называемая гравюра. Ее покрывали печатной краской с таким расчетом, чтобы она заполнила лишь углубления рисунка. Затем на гравюру накладывали влажный лист бумаги и прижимали его прессом. Получался отпечаток— эстамп. С одной гравюры можно изготовить несколько тысяч эстампов. Этим и занимался Меркатор. Скоро он стал одним из лучших картографов того времени.
Но все это были лишь копии существующих карт, и сам Меркатор хорошо понимал их недостатки. Будучи человеком добросовестным и упорным, он решил создать карту мира, использовав многочисленные материалы различных экспедиций: дневники путешественников, описания открытых земель. Карта Меркатора, изданная в 1538 году, получилась более правдивой. На ней впервые вся открытая Колумбом часть света названа Америкой; раньше так называли лишь южную часть двойного Американского материка. На карте Меркатора Америка была показана как самостоятельная часть света, отделенная от Азии проливом; до тех пор Азию и Америку изображали в виде единого материка.
Деятельность Меркатора была очень разносторонней. Прекрасный мастер по изготовлению инструментов и глобусов, он в 1541 году создал для императора Карла V большой земной глобус, а затем — обширный набор астрономических и морских инструментов. Позже Меркатор изготовил также большой глобус, изображающий небесную сферу.
В первой половине XVI века Нидерланды находились под властью испанского короля, и народ подвергался двойному игу испанских крупных землевладельцев- феодалов и католической церкви. В стране назревала революция. Но на страже интересов феодалов и церкви стояла страшная инквизиция — сыскное и судебное церковное учреждение, возглавляемое самим римским папой.
Инквизиторы жестоко расправлялись со всеми недовольными, подвергая людей?
мучительным пыткам и сожжению на костре. В 1544 году Меркатор тоже был арестован и брошен в тюрьму за то, что он якобы примкнул к протестантам, боровшимся с католической церковью— самое страшное обвинение в то время.
Вскоре же двое из арестованных вместе с Меркатором были сожжены, одному отрубили голову, двух похоронили заживо. Неизвестно, какая судьба постигла бы ученого, если бы не вмешался кардинал Гранвелла. Меркатора выручило его замечательное искусство.
Но хотя Меркатор и получил свободу, он хорошо понимал, что инквизиция вряд ли оставит его в покое: ведь развитие точных наук никогда не поощрялось церковью, потому что вело к безбожию.
Меркатор переехал в немецкий город Дуйсбург, где в местной гимназии стал преподавать космографию — науку, объединявшую в то время географию, геологию, метеорологию и астрономию.
Но любимым занятием Меркатора оставалась по-прежнему картография. Ей он
отдает много времени и сил. Им тогда была задумана и выполнена большая карта Европы на шести листах. Видные специалисты дали ей отличную оценку. Работа Меркатора по созданию карт не ограничивалась обработкой материалов географов и путешественников, в 1563 году он сам производит съемку Лотарингии.
1569 год стал для Меркатора особенно удачным. Вышла в свет его большая карта мира. На ней были изображены два полушария — западное и восточное. Карта отражала новейшие открытия, и не вина Меркатора, если мы сегодня обнаруживаем на ней множество грубых погрешностей— таков был тогдашний уровень географических знаний.
В том же году Меркатор издал карту мира, построенную очень оригинальным способом. Представьте штурманскую рубку на корабле и штурмана, занятого вычерчиванием на карте пути следования судна, с тем чтобы в любой момент знать, где оно находится. Было бы очень удобно изображать прямой линией путь корабля, идущего постоянным курсом. Но на любой карте приходится с трудом вычерчивать кривую линию. Почему? Взглянем на карту любого полушария. На ней только экватор да средний меридиан изображены прямыми линиями, все же остальные меридианы и параллели — кривые: ведь наша планета — шар. Предположим теперь, что корабль идет точно на юг. Естественно, что путь его совпадет с каким-нибудь меридианом, то есть на карте будет выглядеть в виде кривой линии. Меркатор же предложил такой способ изображения земной поверхности, при котором постоянный путь корабля изображается прямой линией. Это возможно потому, что Меркатор для удобства условно придал Земле форму цилиндра, а не шара, цилиндрическую же поверхность можно легко развернуть на плоскости. Кроме того, он произвел сложный математический расчет для определения на карте расстояния между изображениями параллелей.
Любой способ изображения земной поверхности на плоскости называется картографической проекцией. В честь Меркатора проекцию, в которой построена его карта мира, назвали меркаторской. В ней все меридианы изображаются параллельными прямыми, пересекающимися под прямым углом прямыми же параллелями. С тех пор по такой проекции строятся все карты, и штурманы всего мира с благодарностью называют имя Меркатора.
Не ограничиваясь изданием многочисленных географических карт отдельных стран, он задумал дать описание Земли, в которое должно было войти собрание карт всей поверхности планеты. Понятно, что для одного человека это был титанический труд, Меркатору помогали его сын Румольд и внук Герард, названный так в честь деда. На двух составленных им картах написано имя автора — Герард Меркатор младший.
В 1585 году в Дуйсбурге вышла в свет первая часть атласа, содержащая карты Франции, Нидерландов и Германии; четыре года спустя — вторая часть, с картами государств Южной Европы, а еще через год — третья часть, с картами государств Северной Европы. Все части атласа сопровождались подробными географическими описаниями.
Но Меркатор не дожил до полного издания своего труда, он умер в Дуйсбурге 5 декабря 1594 года в возрасте 82 лет.
В следующем году его сын Румольд завершил выпуск атласа Меркатора, состоящего из 107 карт. Атлас явился крупным вкладом в науку, и папа римский поспешил включить его в список запрещенных церковью произведений.
Однако атлас Меркатора переиздавался много раз в Германии, Голландии, Франции и других странах. Введение к нему было переведено на русский язык и помещалось в русских Космографиях XVII века.
Свое собрание географических карт Меркатор назвал именем мифического африканского царя, мудрого философа и математика Атласа, который, по преданию, изготовил первый глобус. Вот почему на титульном листе Меркатором изображен сидящий мужчина, занятый изготовлением глобусов.
С тех пор атласом стали называть любое собрание карт, прежде часто именовавшееся «Зрелище шара земного». Однако со временем происхождение этого слова было забыто и на атласах стали рисовать гиганта, держащего земной шар на плечах — олицетворение героя греческой мифологии — Атланта.
В Дуйсбурге, где долгие годы жил и трудился Меркатор, воздвигнут большой монумент в его честь, но лучшим памятником великому ученому являются его замечательные труды, создавшие целую эпоху в развитии картографии.
Ю. Фролов

ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ, ЧТО...

... в Палестине и Трансиордании есть море, которое содержит в растворе так много солей, что человек не может утонуть в нем. Назовите это море.
(Ответ на стр. 410).

ОТВАЖНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬ

(РОБЕРТ СКОТТ)

О край Земли, унылый и печальный,
Какие люди побывали тут!
Н. Заболоцкий
Суров и неприветлив берег Антарктиды. Над его высоким ледяным барьером высятся скрытые снегом холмы, редкими пятнами темнеют одинокие базальтовые скалы. На одной из них, венчающей покрытый ледяной броней мыс, поднимается простой могильный крест. Жестокий полярный ветер то и дело обдает его снежной пылью.
А в океане идут корабли. Они несут флаги разных стран. Но каждый раз, когда, глядя в бинокли, их капитаны узнают очертания этого простого креста, над пустынным океаном, над льдами гремит орудийный салют. Корабли уменьшают ход, скорбно приспущены их флаги. Советский моряк снимает свою бескозырку, англичанин — берет, норвежский китобой — широкую кожаную зюйдвестку. И каждый повторяет имя отважного моряка, подвиг которого стал для всего мира великим примером мужественного и скромного служения науке и родине, имя Роберта Скотта.
... К началу двадцатого столетия Антарктида все еще оставалась белым пятном на карте мира. Лишь первые исследователи ступили на ее негостеприимное побережье. Капитан Роберт Фалькон Скотт стал в это время уже опытным и известным в Англии моряком. И когда британское правительство приняло решение организовать антарктическую экспедицию, Скотт становится ее руководителем. На корабле «Дисковери» он направляется к берегам Антарктиды, высаживается вблизи мыса Армитедж и основывает там лагерь.
2 ноября 1902 года Скотт и его помощники Уилсон и Шелктон с тремя собачьими упряжками двинулись на юг — по направлению к полюсу. Пурга, мороз, непроходимый глубокий снег — кажется, сама природа ледяного континента ополчилась против группы отважных исследователей. От напряжения падали собаки. Отряд двигался с трудом, преодолевая в день не более 7—8 километров неимоверно трудного маршрута. Когда на горизонте появились вершины Западных гор, путь преградил высокий ледяной обрыв. Пришлось повернуть назад. Это путешествие едва не окончилось трагически: Шелктон тяжело заболел, Скотт и Уилсон еле передвигали ноги; их глаза нестерпимо болели — давала себя знать снежная слепота...
Второй год зимовки принес замечательные научные достижения. Были обследованы и нанесены на карты обширные плоскогорья и ледники, проведены метеорологические, магнитные, геологические наблюдения. Когда экспедиция вернулась на родину, ее участники по праву были встречены как национальные герои.
В сентябре 1909 года в Британском географическом обществе Скотт выступает с планом новой экспедиции в Антарктику. На этот раз он надеется не только исследовать почти неизвестные до того времени области материка, прилегающие к морю Росса, но и достигнуть Южного полюса, в район которого еще не ступала нога человека.
26 ноября экспедиция Скотта на большой зверобойной шхуне «Терра Нова» вышла в Индийский океан и направилась к берегам Антарктиды. Корабль был сильно перегружен —в трюмах находились не только уголь и продовольствие. Его груз составляло все оборудование экспедиции, моторные сани, два десятка лошадей, тридцать собачьих упряжек. Плавание от берегов Новой Зеландии продолжалось более месяца:            корабль
шел очень медленно, то опасаясь неожиданного появления айсбергов, то обходя поля плавучих льдов.
Когда «Терра Нова» приближалась к антарктическим берегам, телеграф принес ошеломляющую весть. Знаменитый Амундсен тоже двигается к Южному полюсу— начинается необычное соревнование— чьему флагу суждено развеваться в точке, где скрещиваются все меридианы Земли? Быть может, все предприятие бессмысленно и следует повернуть назад? Но Скотт решает — «идти своим путем и трудиться по мере сил для чести родины. ..»
В первый день Нового года с борта «Терра Новы» стали различимы очертания громадного островерхого пика— то был Эребус, легендарный вулкан антарктического континента. Отыскать место для зимовки было нелегко. Море Росса — родина тысяч айсбергов, плавающих в антарктических водах. То и дело слышался глухой грохот, огромные тучи снега взмывали в высоту и миллионы тонн голубого, поблескивающего льда обрушивались с берега в Ледовитый океан.
Начались долгие дни зимовки. Участники экспедиции совершали далекие переходы, перевозя на санях продукты и топливо на промежуточные склады, запасами которых они должны были воспользоваться на обратном пути с полюса. В ноябре, с наступлением весны, Скотт начал поход на юг. С ним было пятнадцать человек, две собачьих упряжки и десять лошадей. А спустя полтора месяца после того как отряд покинул базу, по льду двигалось только пять человек: сам Скотт, натуралист Уилсон, капитан Отс, лейтенант Бауэрс и матрос Эванс. Моторные сани пришли в негодность, лошадей пришлось застрелить — они изуродовали себе ноги об острые глыбы льда. До полюса оставалось 300 километров... 150 километров... Скотт с подъемом отмечает в своем дневнике день 16 января, канун победы над полюсом Мысль о том, что победа близка, придает новые силы. Остается 50 километров... Сердце стучит так, что кажется, готово разорваться.
Неожиданно лейтенант Бауэрс заметил вдали предмет, резко выделявшийся на фоне однообразной снежной равнины. Когда путешественники подошли ближе, они увидели темный флаг, установленный вблизи остатков какого-то лагеря. Во всех направлениях на снегу были видны полосы от проезжавших саней и лыж и Ясные следы собачьих лап. Это объяснило всё. Амундсен опередил — он первым достиг Южного полюса.
Когда эта весть достигла далеких берегов Европы, весь мир объяло волнение. Один из крупнейших писателей эпохи
писал: «Свершилось неслыханное, непостижимое: полюс Земли, тысячелетиями безлюдный, тысячелетиями, быть может, с начала начал, недоступный взору человеческому, — в какую-то молекулу времени, на протяжении месяца, открыт дважды. И они опоздали — из миллионов месяцев они опоздали на один-единствен- ный месяц, они пришли вторыми в мире, для которого первый все, а второй ничто! Напрасны все усилия, нелепы перенесенные лишения...»
Однако тяжелое разочарование не остановило Скотта и его спутников. Они решают продолжить путь — дойти до полюса и водрузить там свой флаг. На следующий день путешественники прошли 25 километров и, не в силах двигаться дальше, остановились на привал. Дул пронзительный ветер. Термометр показы
вал 30° ниже нуля. Отправившийся на разведку Бауэрс принес печальное известие: невдалеке он обнаружил палатку, над которой развевался норвежский флаг. До предела измученные люди из последних сил ринулись вперед. В палатке было найдено письмо Амундсена и пяти его спутников...
Скотт записывает: «Здесь мы подняли наш флаг, наш бедный, слишком поздно пришедший флаг, и сфотографировались,— это было так ужасно холодно!»
Он вглядывается в слепящую снежную даль, потом оборачивается к согнувшимся под ударами ветра товарищам.
— Мы должны теперь повернуться спиной к изменившей нам цели... перед нами лежит пространство в 1500 километров трудного пути... 1500 километров неизбежно тащить сани... 1500 километров лишений и холода! — И, отведя взгляд в сторону, тихо добавляет: — Что делать? Мечта моей жизни, прощай!
С горьким сознанием неудачи отряд повернул на север. Снова на пути бесконечная снежная пустыня, ледники, бесчисленные трещины и провалы. Силы путешественников подходят к концу. Все медленнее двигается отряд, все чаще и продолжительнее остановки. За сутки измученные люди едва преодолевают расстояние в 5 километров.
Первой жертвой в этом кошмарном шествии стал матрос Эванс. Его тело покрылось незаживающими на холоде ранами; он едва передвигался, задерживая весь отряд. Вскоре рассудок Эванса помутился, а спустя несколько дней экспедиция оставила за собой холмик первой снежной могилы.
Вслед за Эвансом заболел и Отс. Он двигался из последних сил, а когда и они иссякли, было решено сделать остановку. Ночью, когда за стенками палатки бушевала буря, а Отсу стало особенно плохо, он с трудом подошел к Скотту.
— Я выйду, — сказал он невнятно, — и может быть, некоторое время пробуду снаружи.
Его старались удержать, зная, что Отс не вернется назад. Но все было напрасно: он отвернул полог палатки; моряк навсегда исчез в вихре снега.
Остальные двинулись дальше. На складах, которые были оставлены еще на пути к полюсу, они находили лишь немного пищи и керосина, которого не хватало для того, чтобы согреться в сорокаградусный мороз. В 20 километрах от главного склада были розданы последние продукты — их должно было хватить на два дня. Но измученные тяжелыми переходами и холодом люди уже не имели сил преодолеть это расстояние...
В одном из оставленных капитаном Скоттом документов он пишет о последних часах экспедиции: «Страшный шторм не позволяет нам покинуть палатку, мы ослабели, и я едва пишу, но все же я не жалею о путешествии. Мы рисковали и знали, на что мы идем. Обстоятельства сложились против нас, и у нас нет основания жаловаться!»
... Спустя восемь месяцев спасательным отрядом была найдена занесенная снегом палатка Роберта Скотта. Здесь же были воткнутые в снег лыжные палки и бамбуковый шест, служивший когда-то мачтой на санях.
Здесь, в палатке, нашли тела Скотта, Уилсона и Бауэрса. Их спальные мешки были плотно застегнуты — они сами застегнули их перед смертью. Очевидно Скотт умер позднее. Он отбросил отвороты спального мешка и расстегнул куртку. Подле него были найдены записные книжки с дневниками и письмами. Когда в палатке собрались все участники спасательной партии, ее начальник, доктор Аткинсон, прочел им последние слова, с которыми погибший герой обращался к родным и друзьям. Об этих письмах знаменитый немецкий писатель Стефан Цвейг сказал, что они «обращены к эпохе, но являются достоянием вечности». В них нет ни жалоб, ни сожалений о случившемся. Кажется, вернись к Скотту жизнь, он поднимется и снова зашагает туда, где в безмолвии вечных льдов лежат неизведанные еще людьми полярные области. Вот его последние слова жене: «Сколько бы я мог рассказать тебе об этом путешествии. Насколько оно было лучше пребывания дома среди слишком больших удобств. Сколько разных приключений ты могла бы порассказать нашему сыну, но чего они стоили!»
. .. На следующий год, когда верная памяти своего капитана «Терра Нова» вернулась к антарктическим берегам, на мысе Хижины был воздвигнут высокий, обращенный в сторону побережья крест.
На нем надпись:
В память
капитана Скотта, офицера флота, доктора Уилсона, капитана Отса, лейтенанта Бауэрса, квартирмейстера Эванса, умерших на своем обратном пути с полюса в марте 1912 г.
«Бороться, искать, найти и не сдаваться».

Б. Кошечкин