В ОРЕНБУРГСКИХ СТЕПЯХ

В ОРЕНБУРГСКИХ СТЕПЯХ

Адамовка... Мало кому известно было в прежнее время это старинное небольшое село, затерявшееся в необъятных просторах степей на крайнем юго-востоке Оренбургской области, на границе с Казахстаном.
Веками лежали нетронутыми эти степи: целинные, — к которым никогда не прикасался плуг или соха, и залежные, — обрабатывавшиеся людьми только в очень давние времена.
Наше знакомство с целинными землями области начинается со столицы целинного края Оренбуржья, как называют теперь Адамовку.
Мы сидим в садике у дома здешних старожилов Платоновых. Они приехали сюда со своими родителями до революции, еще в детстве. Здесь они выросли, поженились, вырастили детей.
Добродушная, разговорчивая Дарья Федосеевна угощает нас вкусными консервами из степной вишни.
— Их вырабатывает наш адамовский консервный завод; он также солит и маринует помидоры и огурцы...
Ее муж, Василий Дмитриевич, рассказывает нам историю заселения целинных земель в дореволюционное время.
— Да, не так, как теперешняя молодежь, начинали мы жизнь на целине.
Издавна малоземельные русские крестьяне мечтали о вольной жизни, о «немеряных» землях, в поисках этих земель они ехали на восток, в Сибирь, в отдаленные районы Оренбуржья. И только на месте узнавали, что значит поднимать целину. Обрабатывать такие трудные земли на одной лошади или паре быков с помощью сохи или плуга и бороны было почти невозможно. Иногда переселенцы даже возвращались на родину с пустыми руками, с разбитыми надеждами на вольную жизнь. Но были и такие, которым удавалось в конце концов
приспособиться к новой жизни, к суровому климату, со знойным сухим летом, с длительной зимой, ее сильными морозами и буранами.
Старожилам села Адамовки, заселившим ее в 1900—1910 годах, пришлось испытать много невзгод. Их семьи прибыли сюда из разных губерний Украины. Тащились долгие недели сначала по железной дороге в товарных вагонах, потом на лошадях. Здесь кочевали тогда скотоводы-казахи. На сотни километров одни от других были разбросаны их аулы.
Заехали далеко в степь, решили остановиться у реки Джарлы. Землемер, по фамилии Адамович, намерил участки; потому и будущее село решено было назвать Адамовкой.
Построили переселенцы низенькие землянки на манер казахских. Постепенна
научились обрабатывать целинную землю, завели скотину.
Так в бескрайних юго-восточных степях Оренбуржья вырос русский поселок.
Сонно протекала жизнь в глухом, далеком селе Адамовке. Только прогонит чабан по широкой улице, вздымая тучи пыли, свое стадо или проедут казахи на верблюдах в далекий аул. И опять все тихо, лишь ветры разметают пыль по пустынным улицам.
Великая Октябрьская социалистическая революция принесла новые веяния, новую жизнь.
Особенно все изменилось весной 1954 года. На улицах загремела музыка, послышались веселые песни, раздался гул моторов. Бесконечным потоком двинулась невиданная здесь техника: грузовые машины, тракторы, комбайны.
Хотя и сейчас Адамовка типичный степной поселок, хотя и сейчас с одного его края виден другой и по какой улице ни пойдешь, непременно выйдешь только
в степь, — жизнь в Адамовке стала иная. Здесь теперь крупный целинный совхоз «Заря коммунизма».
Тускло горели раньше маленькие керосиновые лампочки в землянках переселенцев,— ведь и керосин не так легко было достать в этом захолустье. А теперь здесь ярко загорелось электричество, появился телефон, радио, в некоторых домах даже паровое отопление, проектируется водопровод.
Мало здесь уже осталось кривых, поросших травой землянок, строятся новые красивые высокие дома с железной крышей. Улицы озеленены; ежегодно производят посадки новых деревьев. В центре поселка — общественный сад, среди которого возвышается белый памятник — на могиле 69 героев, погибших в бою с белогвардейцами. В окрестностях Адамовки, у березовой рощи, где протекает небольшая речушка, устроен пионерский лагерь для детей района.
В Адамовке есть и такие учреждения каких нельзя встретить в других населенных пунктах. Таков, например, консервный завод, маслозавод, инкубаторная станция.
Адамовка в настоящее время соединена регулярным автобусным движением с крупным промышленным центром Орском (расстояние 120 км) и со станцией Шильда, по железнодорожной линии Оренбург — Свердловск (расстояние— 40 км).
Через Адамовку прошла узкоколейная линия железной дороги, станция Шильда — станция Озерная, построенная специально для вывоза целинного хлеба.
Когда Адамовка встречала первых целенников, на станцию Шильда было выслано несколько десятков конных подвод. Машин тогда в селе было мало. В настоящее время Адамовка снабжена техникой не хуже, чем другие совхозы.

В СОВХОЗ „ОЗЕРНЫЙ*

Мы едем из Адамовки в совхоз «Озерный», с интересом рассматриваем все мельчайшие подробности окружающего нас незнакомого ландшафта. Молодые рабочие совхоза — Гриша и Николай — солидно дают нам пояснения. Переезжаем речку Джарлы, почти пересохшую летом, только к осени сделавшуюся более полноводной.
— Там, — машет рукой в сторону один из наших спутников, — небольшие березовые лесочки-колки. А вот это, — показывает он на длинные ленты невысоких деревьев, — лесные полосы, адамовское лесничество ими занимается.
Начинаются широкие неоглядные степи, по которым можно судить, каков был весь этот район раньше, до 1954 года. Въезжаем на невысокий холм: отсюда
открывается поразительная картина: величественная огромная степь простирается до самого горизонта. И кажется, глядя на нее, что ей нет конца ж во всем мире нет ничего, кроме степи. Вот они каковы, эти целинные просторы!
Уборка хлеба на полях закончена. Зерно уже на токах. Кругом голая стерня. Вдоль дороги полосы засохшего ковыля, черные кусты полыни и колючего ку- рая — перекати-поля. Кое-где его хрупкие стебли уже сломились и при порывах ветра быстро катятся по дороге. С нами равняется колонна машин, и наши спутники замахали шапками, стали что-то кричать.
—        Хлеб от нас везут в Адамовку и Шильду, — объясняет Гриша.
И мы опять мчимся вперед.
Наступают сумерки, за ними ночь, с мириадами ярких звезд на небе. Живя в большом городе, не увидишь такую красоту. Далеко в степи тоже засветились переливающиеся огоньки. Это прилежные трактористы, выполняя свой план, вспахивают зябь. Дня не хватает, работают и ночью, отдыхая лишь всего два — три часа в сутки. Издалека из степи доносится гул моторов. Вдруг раздается где-то совсем близко свисток. И, словно догоняя нас, сбоку тянутся какие- то редкие огоньки.
—        Поезд. Узкая колея здесь до Озерного проложена, — поясняют рабочие.
Как не совмещается одно с другим: темная, глухая, словно мертвая степь, нигде нет никакого жилья — и вдруг поезд.
Направо загорелись огни. Это станция железной дороги.
И так до самого Озерного. Время от времени перед нами возникают освещенные электрическими огнями станции, при них зернохранилища, домики сотрудников. После станции опять непроглядная ночь.
Прорезая фарами тьму, мы продолжаем мчаться вперед.
Прямо перед машиной бесшумно пролетают две большие птицы, совсем белые в свете фар.
—        Совы, — говорит Николай. — На месяц бы пораньше, мы бы и дудака (дрофа) вспугнули... А сурков, сусликов, тушканчиков здесь видимо-невидимо. Но теперь уже поздняя осень, они залегли в спячку.
Между тем взошла луна, и огромные степные просторы, залитые призрачным ее светом, стали таинственны и прекрасны. Так привлекал этот далекий и суровый, загадочный край...
—        Заяц! — прерывает мои мысли Николай. — Даже два...
Один за другим зайцы перебегают нам дорогу.
—        Не было бы луны, — замечает опять Николай, — бежали бы косые впереди, пока мы не остановили бы машину или не потушили бы свет...
—        А при луне свет фар на них не действует, — подтверждает Гриша.
Я слушаю их объяснении—о поселках и о поезде, о местных зверьках и птицах... Ведь это уже не новоселы, а настоящие коренные жители, хорошо знающие и любящие свой край.
— Вот скоро мы и дома будем, — опять выводит меня из задумчивости Николай. — Смотрите.
Впереди загорается целое море переливающихся огней. Это и есть совхоз Озерный.

У ОЗЕРА ДЖИТЫ-КУЛЬ

Жители Озерного любят вспоминать о том, как создавался их поселок. На том месте, где сейчас выстроились ряды аккуратных белых домиков, несколько лет назад еще простиралась большая степь. На берегу огромного солоноватого озера Джиты-Куль был вбит первый колышек — он-то и положил начало строительству поселка.
Весной 1954 года тысячи девушек и юношей со всей нашей страны направились на юго-восток по зову партии, по велению сердца. Полные романтики труда и подвига, готовые помочь Родине, они ехали в далекие незнакомые края. Некоторые из них попали и к озеру Джиты-Куль.
Стоял март. Весна здесь наступает значительно позднее, чем на Кубани и Черниговщине или в Подмосковье. А в тот год весна была на редкость поздняя. Новоселов, приехавших одетыми по-весеннему, встретили здесь почти декабрьские морозы Кругом расстилалась бескрайняя снежная равнина. Ее нетронутые снега искрились на солнце и слепили глаза. Только на озере далеко в степь тянулись островки пожелтевшего сухого камыша, переломанного за зиму ветром и животными. Было тихо-тихо... Изредка, под порывами налетевшего ветра, шелестели камыши, что еще более подчеркивало эту необыкновенную, непривычную тишину.
Чистое голубое небо, снежная пустыня, озаренная величественными восходами и закатами, дикие степи, где, быть может, еще не ступала нога человека, где до сих пор бродили только лисы, кабаны да волки. Это ли не романтика, о которой мечтали, к которой стремились юные комсомольцы?
Но вдруг, совсем неожиданно поднялся ветер, какого новоселы еще никогда не испытывали. Ветер был колючий, леденящий и обжигающий в одно и то же время, до того сильный, что сбивал с ног. Он поразил их. Но не дрогнули пред ним их горячие комсомольские сердца. Не для того ехали они сюда, чтобы отступать. И тут началась новая романтика — романтика холода, палаток, тяжелых испытаний, подвига и труда. Не обращая внимания на холод и ветер, все сразу же взялись за дело: расчищали снег, ставили палатки, размещали койки.
Первые ночи, проведенные в степи, новоселы сильно страдали от лютой стужи, от разбушевавшейся снежной метели. Ветер проникал в щели палаток, выдувал человеческое тепло, бросал комья снега в брезентовые стены, хлопал ими, точно хлопушкой. Немногим лучше было и в обледеневших вагончиках, где разместились главным образом девушки. Ресницы и волосы у них покрывались изморозью, коченели ноги, было мучительно холодно, до слез, до отчаяния. Не одна девушка, натянув на голову одеяло и все же слыша через него неумолкаемый вой ветра, втихомолку плакала, вспоминая маму, родной дом и тепло, тепло, которого здесь так недоставало.
Но приходило утро, лучи солнца заливали степь, и молодежь, забыв ужасы холодной ночи, принималась за дела. А их было очень много. Пока еще не началась пахота, надо было завезти в степь семена. Надо было подумать и о будущих жилищах, привезти строительный материал.
На целину приехали рабочие и служащие, главным образом из городов, не знакомые с сельским хозяйством, полевыми работами, техникой. Часть молодежи, не имевшей специальности, была направлена на краткосрочные курсы механизации, откуда выходили механизаторы, трактористы, комбайнеры.
Среди новоселов были и пожилые люди, приехавшие помочь молодежи. «Мечтой и подвигами не вспашешь земли, — говорили они, — тут надо и знание и опыт». И старые энтузиасты учили молодых, знакомили с машинами, на которых придется скоро работать, учили плотничать и столярничать, а девушек штукатурить и белить дома.
Но вот, наконец, отшумели метели, сошли снега. Воздух необычайно чист и прозрачен. Сияет яркое солнце, не нарадуешься ему после суровой зимы. Лазурное, без облачка, небо. Черной точкой в нем трепещет жаворонок. Слушаешь его ликующую песню, и радостно делается на душе, и кажется, нет в мире краше этих ставших уже родными оренбургских просторов.
А тут расцвели, на радость девушкам, тюльпаны — желтые, красные, розовые... Прилетели с юга гуси, утки, лебеди, заселили озерные чащи, начали свою шумливую жизнь. Впервые видели новоселы диких лебедей в естественной обстановке, прекрасных и величественных... Новые впечатления, новая романтика — весны, радости и красоты.
Приход весны вдохнул свежие силы и бодрость. А главная работа только начиналась. Лишь подсохла земля, механизаторы, вооруженные новой техникой, выехали в поле.
Весной 1954 года на землях Озерного, а также и в других совхозах Адамовского района, были проведены первые борозды. Новоселы пахали, сеяли, строили, не зная отдыха. Работали дружно и усердно, хотя и ныли руки, непривычные к физическому ТРУДУ- Но люди чувствовали глубокое удовлетворение — у них хватило мужества и сил победить все возникавшие на пути трудности.
В Озерном нам рассказали о молодом трактористе Володе Могилевцеве.
Стояла суровая оренбургская зима, когда четыре грузовые машины должны были срочно выехать в Шильду за продуктами для столовой и магазинов и за деталями к технике. Два дня бушевала метель. На третий, когда стало стихать, машины выехали. Но вскоре люди поняли, что надо было повременить. К вечеру буран разыгрался еще сильнее, машины застряли в сугробах. Луны не было. Пришлось заночевать в открытой степи. И, как ни тепло были одеты люди, они стали чувствовать леденящий холод. Уныние овладело ими. Как быть? И вдруг среди рева и воя бури им почудился рокот тракторного мотора. Неожиданно среди непроницаемой тьмы засветились огни фар. Это был комсомолец Володя. Когда в совхозе поняли опасность положения уехавших машин, одним из первых вызвался ехать на помощь Володя Могилевцев. Он вывез их к жилью, а потом отвез и в Шильду.
В своем героическом поступке тракторист Могилевцев не одинок — в совхозе много таких отважных и благородных людей, готовых всегда протянуть руку товарищу.

 

ГОРА ВИШНЕВАЯ

Кто, будучи в городе Орске Оренбургской области, не вспомнит о знаменитой горе Вишневой — от нее начинается первая государственная лесная полезащитная полоса.
Оренбургские степи за последние 65 лет более двадцати раз подвергались губительным засухам и суховеям. Старшее поколение колхозников помнит их.
Жарким летом начинается пора суховеев. Это горячие сухие юго-восточные ветры, бушующие в необъятных степных просторах, несущие в себе мельчайшие частицы сухой, раскаленной от зноя пыли. Переполненный этой пылью воздух делается мутно-желтым, теряет прозрачность: при совершенно безоблачном небе на солнце можно смотреть спокойно простым глазом. На расстоянии нескольких шагов предметов уже не видно, — можно натолкнуться на столб, на дом, на дерево. Этот сухой степной туман, мгла, по-местному «мга», держится иногда в течение нескольких дней. И только дождь, даже слабый, уничтожает ее бесследно. Суховеи и мгла оказывают гибельное влияние на растительность, особенно луговую и культурную. От горячих волн раскаленной пыли нежные лепестки цветов увядают, листья желтеют, свертываются, опадают, хлебные культуры сгорают на корню, или же зерна в колосьях «запаливаются». Земля при длительных суховеях трескается.

До Великой Октябрьской социалистической революции с засухой никто не боролся. Годы засушливые и голодные считались «неизбежным злом», стихийным бедствием. Передовые русские ученые, лесоводы и агрономы уже с давних пор обратили внимание на влияние леса на прилегающие к нему степные местности, задумались над вопросом урожайности в засушливых степных местностях юго-востока. В результате длительных наблюдений, многолетнего опыта была выявлена главная причина неурожаев — отсутствие лесов.
В 1894 году профессор В. В. Докучаев сделал первую попытку изменить сухой климат степи, решил бороться с засухой. В Каменной степи Воронежской губернии, где раньше, вследствие сильной засушливости, ничего, кроме ковыля да полыни, не росло, ученый заложил первые в России полезащитные лесные полосы.
Постепенно выработали стройную систему борьбы с засухой для достижения высоких и устойчивых урожаев. Но применить эту систему в условиях раздробленных мелких хозяйств царской России было невозможно.
И только после Великой Октябрьской социалистической революции было обращено серьезное внимание на борьбу с засухами в северо-восточных степных районах. В октябре 1948 года публикуется постановление Совета Министров СССР и Центрального Комитета ВКП(б) о преобразовании природы, основанном на учении крупнейших русских ученых — В. В. Докучаева, П. А. Костычева,— о посадке полезащитных полос.
С большим энтузиазмом встретили этот план все советские люди — колхозники, рабочие, служащие. На оренбургских просторах также развернулись работы. Был выработан план лесных насаждений, подобраны деревья для посадки: дуб, вяз, береза, желтая акация, клен, карагач, сибирская яблоня, смородина и на песчаных почвах — сосна.
Дружно влилась в эту работу молодежь Оренбурга и области, главным образом комсомольцы. Они приняли деятельное участие в создании самой крупной восточной лесной полосы «Вишневая гора — Каспийское море». Она должна была протянуться по 12 районам области шестью лентами (по 60 метров шириной) на левом и правом берегах Урала, длиной 1080 километров, площадью около 42 тысяч гектаров. Оренбургские комсомольцы обязались создать ту часть лесной полосы, которая находится на территории их области. С зимы 1949 года начались работы от горы Вишневой до Илека. Большую помощь в деле выращивания «зеленого друга» оказывали пионеры и школьники, особенно в уходе за всходами и сборе семян. Они обходили леса, парки, сады, залезали на деревья, приносили богатые сборы в свои «мичуринские копилки», создавали пришкольные лесопитомники, где работали комсомольцы и пионеры.
Молодые лесонасаждения требуют тщательного ухода, кропотливой работы. Необходимо было производить поливку, рыхление, прополку, окучивание; надо было защищать посадку от насекомых- вредителей, беречь от скота и машин. Все это проделывают школьники и в настоящее время. Они и сейчас помогают в подсадке леса.
Мы отправляемся к горе Вишневой. Она — севернее города Орска. Среди цепи гор она самая высокая (420 метров). Поднимаемся по пологому ее склону, заросшему степной вишней. С вершины ясно видны теряющиеся внизу квадраты лесных полос, протянувшихся далеко на юг.
Мы долго стоим на горе...
Прошло еще немного лет с начала работ, а извечная мечта человека о лесе становится явью. Вот протянулись зеленые полоски — молодые деревца, еще тонкие и хрупкие, трепещущие от самого легкого ветерка. Это будущие большие деревья, которые, сомкнувшись, обратятся в мощные лесные полосы. Они разобьют поток жгучих каракумских ветров на отдельные струйки и резко снизят их силу. Зимой они задержат на полях снег, обычно сдуваемый в овраги. Леса сохранят влажный воздух, создадут свой микроклимат, уничтожат зависимость близлежащих полей от засух и суховеев.

ЗЕЛЕНЫЙ ДРУГ ОРЕНБУРЖЬЯ

Дня через два мы поехали в Бузулукский район, в колхоз «1-я Пятилетка». Там лесные полосы посажены колхозниками двадцать пять лет назад.
Облик колхозных земель совершенно изменился. Былых нетронутых степей, над которыми безгранично властвуют ветры - суховеи, не осталось. Полезащитные лесные полосы, превратившиеся в высокие стены леса, разделяют культурные земли на зеленые квадраты. Окруженные могучими деревьями, тихо колышутся под дуновением легкого ветерка тучные хлеба, выше человеческого роста. В новых лесах, настоящих лесах, с развесистыми и тенистыми деревьями, люди собирают грибы и ягоды. Невиданные прежде в степи лесные птицы вьют там гнезда, помогают людям в борьбе с насекомыми-вредителями. веселят своим пением.
Но и сейчас внимательные люди не забывают об уходе, в котором нуждается лес. Время от времени производится посадка новых деревьев, очистка от сухостоя, прочистка, частичное прореживание, борьба с насекомыми-вредителями.
Богатые урожаи, которые собирают в этом колхозе, ярко показывают значение лесополос.
Чувство гордости и радости наполняет сердца тех, кто посетит в наши дни Оренбургские степи. Благодаря мудрому вмешательству советского человека, покорению целины, помощи великого зеленого друга наши Оренбургские степи расцветают, дают обильные урожаи.
С. Лялицкая