СЕВЕРНЫЙ ФОРПОСТ

СЕВЕРНЫЙ ФОРПОСТ

«Станок Игарка, ниже Туруханска, дворов один, душ мужска пола одна, женска пола одна и детска одна», — гласит опись населенных мест Туруханского края за 1912 год.
Далеко это или близко? Теперь — один день заоблачного пути самолета. Тридцать лет назад — край света.
Чтобы вывозить несметные лесные богатства Сибири через Северный морской путь, нужен был порт. Его решили основать в низовьях Енисея. Серым июньским днем 1929 года в глубокую протоку на 67-м градусе северной широты вошел караван барж. На дикий топкий берег, еще покрытый снегом, сгрузили инструменты, строительные материалы и продовольствие.
Так родился город Игарка — северные ворота нашей страны. Нелегкое это было дело. Черная топь с жадным чавканием всасывала все, что на нее попадало. Под каждый предмет приходилось подкладывать настил. А совсем неглубоко под топью лежала холодная, неподатливая, вечная мерзлота?
В октябре пришла зима. Лютая, заполярная, с шестидесятиградусными морозами, с двадцатичасовой ночью. Пурга засыпала до крыш первые, легкие домики строителей.
Но воля людей преодолела все. Выросли лесозаводы, жилища, клубы, больницы. Со всех концов земли поплыли корабли за русским лесом к причалам нового морского порта.
Зимой в Игарку можно попасть только самолетом. Две тысячи километров непроходимой, завьюженной тайги отделяют этот северный порт от Красноярска.. Зато летом стремительное течение Енисея помогает красивым белым теплоходам добраться до Игарского дебаркадера за четыре дня. И, если вы приедете летом, первые несколько дней вам будет совершенно непонятно, когда надо обедать и когда ложиться спать. Солнце нарушит все ваши привычки. Оно не признает здесь никакого расписания. Правда, к вечеру солнце опускается довольно низко, но это чистейший обман. Даже не заглянув за линию горизонта, оно отскакивает от нее и снова катится по небу. Круглые сутки светло и круглые сутки кипит работа в Игарском морском порту.
Ветер треплет разноцветные государственные флаги. Их так много, что причалы похожи на новогоднюю елку. ГДР, Норвегия, Англия, Италия, Греция, ОАР, даже далекая Коста-Рика прислали свои корабли за нашим лесом. Бегут по деревянным мостовым автолесовозы; один за другим взвиваются высоко над водой и опускаются в глубокие трюмы пакеты сливочно-желтых досок. Далеко-далеко ог родной сибирской тайги, миновав льды Карского моря, поплывут они по волнам океанов. Всюду нужен русский лес.

МУХА

У одного из причалов грузился советский лесовоз «Волга». На палубе, перед толстой черной собакой, сидел на корточках рулевой Александр Шадров. В руке он держал кусок сахара. Собака смотрела на рулевого с заметным интересом. Вокруг расположились свободные от вахты матросы и смотрели на собаку.
—        А ну, Муха, скажи, как боцман ругается?
—        Гав, гав, гав! — ответила Муха и гордо подняла голову.
—        Боцман не ругается! — вмешался подоспевший капитан. Матросы вскочили, как по команде; среди них был и боцман, хохотавший больше всех. Он козырнул капитану?
—        Балуются. Пусть их — молодежь ведь.
Бывает, что и поругиваю, когда есть за что.
—Муха оставалась невозмутимой. Толстая, гладкая, она была очень похожа на сардельку.
—        Киньте на палубу зажженную спичку, — неожиданно предложил Шадров. Услышав такое крамольное предложение, боцман покосился на капитана. Тот смеялся. Тогда боцман не спеша вытащил из объемистого кармана папиросы, закурил и бросил спичку. На палубе засветился маленький желтый огонек. И тут вся невозмутимость Мухи тотчас же исчезла. Она бросилась к месту происшествия, лапой притушила спичку и злобно оскалилась на виновника. На ее морде ясно выразилось резкое осуждение и грозное предупреждение.
— Два года с нами плавает и все понимает,— сказал моторист Коля Галашев. И, действительно. Муха — опытный моряк. Недаром она дважды обошла вокруг света. По тревоге первая прибегает на место сбора и лает на отстающих.
Стоянок Муха не любит. Она иногда сходит на берег, важно и медленно спускаясь по трапу на причал, но, сделав небольшую прогулку, спешит вернуться на судно.
Ей дороги все члены экипажа. Но особенную нежность она проявляет к коку. Что же тут удивительного? Она — собака. И ничто собачье ей не чуждо.
Скоро заполнится трюм «Волги». Под родным алым флагом она поплывет в Ниццу. Поплывет и Муха. Но, скорее всего, она даже не пойдет смотреть на Лазурный берег...

СТАРЫЙ СТЮАРД

Совсем рядом с «Волгой» стояло иностранное судно. Широкая, чуть неуклюжая «Волга» явно проигрывала рядом с красавцем кораблем, на корме которого золотом сверкали буквы его имени. Этот корабль привел в Игарку через льды Карского моря молодой лоцман Вася Щемелев. Рейс был долгий и трудный. Васе пришлось прожить на судне около недели. И в течение этого времени он не раз встречался со стариком-стюардом, обслуживающим столовую офицеров.
Подавая на стол, стюард ласково смотрел на Васю добрыми, чуть слезящимися глазами. Он старался подавать ему лучшие куски, украдкой проводил рукой по Васиному плечу... Однажды, ставя на стол очередное блюдо, старик нечаянно опрокинул чашку кофе на белоснежный китель капитана. Взбешенный капитан разразился ругательствами и ударил стюарда по лицу с такой силой, что тот отлетел в противоположный угол.
Вся кровь прилила к Васиным щекам. Руки сами сжались в кулаки. Но он не шевельнулся. Он знал, что не имеет права вмешаться в эту безобразную историю, характеризующую нравы обитателей иностранного судна. Все, что он мог себе позволить, он сделал — подошел к старику, помог ему подняться и собрал на поднос осколки тарелок.

С тех пор Вася не спускался в офицерскую столовую. Он предпочитал обедать на мостике.
А когда корабль бросил якорь на игарском рейде и русский лоцман спускался к шлюпке, на борту появился старик-стюард. Ветер развевал его седые волосы. Старик что-то взволнованно кричал и все кланялся, кланялся...?
Шлюпка быстро скользила к родному берегу.
—        Эй, на «Волге»! — крикнул Вася.
—        Здорово, Василий! С прибытием! — откликнулся Шадров.
—        Скажи Мухе, — продолжал Вася,— что она даже и понять не может, как ей хорошо живется!..
Со всех концов земного шара приходят в Игарку иностранные корабли. Во все концы земного шара уплывают и наши лесовозы. Разная, разная на них жизнь...

ЗАМОК СНЕЖНОЙ КОРОЛЕВЫ

Печка вела себя странно. Сначала она треснула. Почему треснула, — было непонятно. Простояла всего год, а складывали ее по всем правилам. Трещину замазали. Тогда треснуло еще в трех местах — скверно, зигзагами. Потом все печное тело скособочилось. Печка стала похожа на подбоченившуюся бабу.
А потом покосился дом. Покосился и пополз куда-то вбок.
А соседний дом ушел в воду. Откуда бралась вода, — неизвестно. Лезла из-под полу — и все. Нельзя сказать, чтобы вся квартира была в воде, — только печка и немножко кровать. В другой половине дома вода совсем выжила жильцов.
И все это наделал грозный подземный враг Игарки — вечная мерзлота.
Дело в том, что вечная мерзлота Заполярья вовсе не представляет собой сплошной глыбы льда. Лед лежит прослойками, вперемежку с минеральными слоями, совсем как в торте «Наполеон». Когда ледяные прослойки тают, вся почва оседает, а когда они промерзают, — выпучивается. Но строители первых домов не предусмотрели этого. И, когда в домах начали топить печки, тепло, пройдя через подполье, растопило мерзлые слои. Слои осели, вместе с
ними осели дома и печки. Грустно выглядят и телеграфные столбы. Все они образуют с землей острые углы, и у каждого угол становится все острее и острее, пока столб не ляжет на землю. Причины тут все те же. Зароют такой столб в мерзлую землю. Когда копают яму, — снимут мох, траву, все защитные покровы. Летом пойдет по столбу в землю добавочное тепло, мерзлота растает, столб осядет. Потом придет зима. Почва замерзнет и начнет выпучиваться и постепенно станет выталкивать столб.
Теперь советские строители разгадали фокусы вечной мерзлоты. И, если считаться с научными данными, можно избежать и падающих столбов и искривленных домов. А все проблемы, связанные с мерзлотой, разрешаются в сказочном царстве, в замке Снежной Королевы. Снаружи замок похож на обыкновенный бревенчатый домик, каких множество в Игарке. В саду замка растут деревья, цветы и... столбы. Некоторые столбы растут на зеленых лужайках с пышной высокой травой, другие — на полянках с бедноватой мшистой растительностью, третьи — на голых, вытоптанных площадках. А в замке за письменным столом сидит гофмаршал Снежной Королевы. Он наденет на вас прозаический ватник и поведет в свое сказочное царство.
За тяжелой, обитой войлоком дверью начинается крутая деревянная лестница. Она идет куда-то вниз, в темноту. Вторая, такая же дверь — и снова лестница. Куда она ведет, — неизвестно. Спросить?
конечно, неловко. Выразить опасение — тоже. А гофмаршал спускается твердым, уверенным шагом все ниже и ниже. Последняя дверь выглядит особенно загадочной. Она тускло мерцает и обжигает холодом неосторожную руку. А за ней — вечное, неизменное царство Снежной Королевы. Ледяные, блестящие стены и потолки, покрытые чудесными узорами мохнатой, сверкающей изморози, искрятся и переливаются в ярких лучах электрических ламп. Коридоры, комнаты, таинственные маленькие кладовки. Тихо, пусто и.. . холодно. Так холодно, что вспоминаются валенки, хотя на поверхности земли яркое солнце нагрело термометры до 4-29°. Здесь термометры висят повсюду, но показывают они... — 7°. А поскольку термометр — вещь явно не сказочная, придется сознаться, что и весь замок носит сугубо реальный характер.
Это уникальная подземная лаборатория Игарской мерзлотной станции Академии наук СССР, и гофмаршалы Снежной Королевы ее научные сотрудники.
Снежная Королева укрощена. Она — пленница в своем замке. Ей пришлось выдать все свои секреты, рассказать, как надо строить дома в ее владениях, как отделять мерзлоту теплоизоляционным слоем и холодным подпольем от печного тепла, если под зданием находится мерзлый грунт, и как предохранить от промерзания талый. И те дома, которые строили уже с учетом этих сведений, стоят прямо и чинно, как им и полагается. А дома и улицы, вызывающие головокружение у непривычного приезжего человека, остались от тех времен, когда ее величе- ^зо Снежная Королева Мерзлота еще пыталась воевать с дерзкими покорителями ее царства. И в недалеком будущем деревянная Игарка станет каменной и многоэтажной. Вырастут новые, удобные дома.

ХОЗЯЕВА ТУНДРЫ

Большой деревянный дом гудит, как улей. Веселые песни и смех из красного уголка летят по длинным коридорам в уютные спальни, а со двора доносятся
звонкие голоса волейболистов. И девочки, прилежно вышивающие яркими нитками красивые подушки, откладывают свою работу, чтобы присоединиться к друзьям... Так выглядит Игарское педучилище народов Севера в те часы, когда окончены уроки.
Якуты и ненцы, эвенки, кеты и другие народы присылают сюда своих детей. Несколько лет они проводят в этих стенах среди дружной семьи товарищей, чтобы вернуться потом учителями в родные колхозы. Сначала им трудно. Все не по душе, все непривычно. В доме не видно неба и нет под ногами земли. Скучно сидеть на уроках вместо того, чтобы идти по соболиному следу или перегонять тысячные стада оленей.
Иногда они удирают.
Но, в конце концов, привыкают. Учиться, оказывается, еще интереснее, чем слушать сказки. А на каникулах они снова со своими родными ловят рыбу и охотятся.
Маленькие северяне ходят на охоту с самого детства. Они никогда не потеряют след зверя, за которым идут, и безошибочно предсказывают погоду па старым приметам своих отцов. И много интересных историй расскажут они вам, если вы придете провести вечер в Игарское педучилище.

НЕЗВАНЫЙ ГОСТЬ

Однажды осенью в стойбище заболели олени. С больными остались женщины и дети. А здоровые гуляли на свободе. Их охраняли пастухи.
Летом олени пасутся у чумов. Для них делают навесы и дымокуры от пауков.  Осенью олени ходят спокойно. И вот по оленьей тропе зашел в стойбище медведь. Никого из мужчин не было — все уехали? за продуктами?
Невдалеке от чума горел костер — женщины собирались печь хлеб. Медведь покосился на огонь, но не ушел. Он был голоден. Голоден настолько, что стал бродить вокруг чума и есть навоз. В это время одна из женщин вышла из чума с полной сковородкой теста и направилась к костру. Мельком взглянув на медведя, она подумала:
«Что за собака такая большая? У нас черных как будто не было...»
А собака встала на задние лапы и проворчала что-то вовсе не по-собачьи.
Женщина не растерялась. Она выбросила тесто из сковороды и начала колотить по ней сковородником. Не будучи сам слишком музыкальным, медведь, тем не менее, не любит шума.
Из чумов высыпало все население. Поднялся ужасный крик. Ребята швыряли в медведя всем, что подвертывалось под руку. Вся эта сумятица подействовала медведю на нервы. И он, неторопливо повернувшись, ушел в тайгу.
А победители всю ночь не спали от страха...

ОТВЕТНЫЙ визит

У охотничьих собак на Севере свои обычаи. Рано утром они уходят из дома, и иногда, по крепкому насту, уходят очень далеко. Однажды собака Печата вернулась с такой утренней прогулки вся в крови. Потом появилась другая — Монголон, с ободранной мордой. Третья как будто никакого урона не потерпела. Осмотрев животных, мужчины восстановили
картину происшествия. Видимо, собаки нашли берлогу, залезли в нее и затеяли драку с хозяином. А тот, не успевая защищаться от всех, дал Печате лапой по спине, а Монголону — по голове.
И, так как медведю, посетившему стойбище, еще не был нанесен ответный визит, решили сделать это теперь. Охотники надели гослицы,1 взяли ружья и пальены.    Собаки понимают все, даже разговор. Как только Монголон увидел эти приготовления, он не колеблясь повел точно к тому месту, где получил трепку. У небольшого холмика он остановился и ощетинился.
Старый охотник, Василий Егорович, принялся рубить колья, 25 сантиметров в диаметре, а его сын, Степан, таскал их к берлоге, чтобы загородить выход — в берлоге медведя брать легче. Однако, едва только Степан успел воткнуть первый кол, разъяренный хозяин выскочил из дому и побежал прямо к Степану. Тот быстро прицелился, и... ружье дало осечку. Вторично — опять осечка. Не надеясь больше на ружье, охотник выхватил стоявшую рядом пальену, но было уже поздно — медведь подошел вплотную. Еще секунда — и пришел бы конец Степану. К счастью, Василий Егорович метким выстрелом в висок уложил зверя на месте.
Домой вернулись с богатой добычей. Мясо высушили, а жир и внутреннее сало растопили и наполнили все медвежьи кишки, концы которых завязали веревочками. В таком виде их удобно складывать в берестяные турсуки, чтобы возить с собой.
Так стойбище расквиталось с медведем.
* * *
Прилежно склоняются над партами черные головки. С каждым днем все больше знаний накапливают юные посланцы маленьких северных народностей. А когда они кончат учиться, они понесут в родные
чумы свет культуры, полученной от русских друзей.
Близкой стала далекая Игарка. Там, где были «дворов один, душ мужска пола одна и женска одна», раскинулся большой красивый город с многотысячным населением.
Толстые доски деревянных мостовых закрыли черную, вязкую топь. Сияют цепи электрических фонарей, гудят пилорамы лесозаводов, поют девушки и парни в заводских клубах. И во всех странах мира вспоминают матросы советскую Игарку и ее героических строителей.
Поезжайте в Игарку, друзья! Там для всех найдется дело!
Озерецкая


ЗНАЕТЕ ЛИ ВЫ ГЕОГРАФИЮ СВОЕЙ РОДИНЫ?

7.        Где расположены в нашей стране «птичьи» базары?
8.        Назовите край нашей Родины, где столкнулись два разных животных и растительных мира: мир субтропиков и мир северных областей. Какой замечательный русский исследователь этого края написал о нем книгу?
9.        В каком заповеднике обитают зубры? Какой завод выпускает автомобили с зубром на радиаторе?
10.      Почему за Памиром закрепилось образное название «крыша мира»?
11.      Какой знаменитый русский путешественник взял своим псевдонимом название горной системы? Чем он прославился?
12.      Какой район нашей страны называют «заполярной кочегаркой»?

Ответы см. на стр. 180.