ЗЕМЛЯ-КОРМИЛИЦА

ЗЕМЛЯ-КОРМИЛИЦА

Очень много надо потрудиться, чтобы построить коммунизм — светлую, радостную жизнь.
Сами подумайте, сколько надо добыть руды, нефти, угля, сколько выплавить стали, создать всевозможных машин, выстроить новых электростанций, заводов, фабрик, светлых, удобных домов.
И очень, очень важно, совершенно необходимо, чтобы было у нас вдоволь и хлеба, и мяса, и молока, и фруктов — всех продуктов питания и всех товаров широкого потребления.

А всё ли мы делаем, чтобы поскорее добиться изобилия?
— Нет, — сказал XXII съезд партии.— Далеко еще не все, что можно и что нужно сделать.
В три с половиной раза надо увеличить за 20 лет количество «даров земли». Но сами они в руки не даются. Надо работать не только усердно, но и с умом. Надо, чтобы земля с каждым годом все щедрее и щедрее оплачивала каждый час человеческого труда, оплачивала полновесным зерном, тяжелыми кукурузными початками, капустой, яблоками, виноградом, молоком...
Молоком? Да, и молоком. Ведь в конечном счете и молоко, и шерсть, и мясо— все это тоже дары земли, потому что чем лучше, сытнее кормить животных, тем больше молока дадут коровы, тем гуще и длиннее будет овечья шерсть, жирнее мясо.

ВЛАСТЬ ЗЕМЛИ И ВЛАСТЬ НАД ЗЕМЛЕЙ

Большое искусство — получить с каждого гектара много зерна, хлопка или сахарной свеклы. Недаром мастерами высоких урожаев называют таких умельцев. Приходится им вступать в борьбу с ветрами и лютыми морозами, со жгучим солнцем, ливнями, градом, со всевозможными вредителями — ползающими, летающими, сосущими.
В борьбе за высокие урожаи, за изобилие помогает труженикам полей вся страна.
Для этой великой мирной армии рабочие добывают нефть, руду, уголь, плавят чугун и сталь, конструкторы и инженеры создают новые машины, чтобы еще лучше вооружить колхозы и совхозы. Заводы вырабатывают химические удобрения, чтобы сделать землю плодороднее.
Наши ученые-зоотехники выводят новые, улучшенные породы животных, а селекционеры— все новые сорта пшеницы, кукурузы, овощей, плодов.
Одна за другой поднимаются на наших великих реках плотины и загораются огни электростанций; Куйбышевская, Волгоградская, Братская, Красноярская...— каждая новая величественнее предыдущей. И все больше электрической энергии переливается в деревню, наполняя ее светом и новыми силами, облегчая труд и жизнь колхозников.
А сколько создано водоемов — морей, сколько проложено каналов; течет по этим каналам вода, разбегается по бороздам, поит растения в засушливых районах.
Все это уже сегодня. А впереди — дерзновенные планы: изменить течение некоторых северных рек и направить их воды для орошения огромных, еще пустующих пространств.
Впереди — новые умные машины, новые открытия науки, которые еще увеличат могущество человека.
Но и то, что сейчас в наших руках — знания, опыт, машины, — огромная сила. Надо лишь умело всем этим воспользоваться.
Лучших людей посылает партия в деревню, чтобы они, как умелые и отважные командиры, руководили борьбой за хлеб, за изобилие, которое так нужно нам, чтобы построить коммунизм.
Тысячи юных добровольцев едут из городов в совхозы и колхозы.
Участвуют в этом всенародном деле и советские школьники.

СЛАВА ТРУДУ

Сколько детских прилежных рук трудится на колхозных полях, помогая вырастить богатый урожай! Сколько юных животноводов ухаживают за телятами, поросятами, выращивают уток и кур! С волнением и гордостью прокладывают свои первые борозды юные трактористы.
А пришкольные опытные участки! Это не только живые уголки природы, учебная лаборатория школ, — это неизведанные зеленые островки, где совершают увлекательные путешествия юные мичуринцы — исследователи, следопыты, первооткрыватели.
Я видела много отличных пришкольных участков, но один из них — участок первого Староладожского детского дома— особенно запомнился. Он был гордостью детдомовцев. И неудивительно. Здесь ставились ценные опыты, доверенные детям учеными. Соседи-колхозники часто заглядывали сюда. Было на что посмотреть. Красовались на делянках могучая кукуруза, громадные кочны капусты, помидорные кустики стояли, буквально усыпанные огненными плодами. Полновесные колосья пшеницы кланялись людям чуть ли не до земли. Пестрели всевозможные цветы.
Староладожские ребята не сидели сложа руки, — сами улучшали жизнь вокруг себя. И труд стал для них радостным и необходимым. А ведь не всегда он доставлял только удовольствие. И жарко бывало, и дождик поливал, и спина болела с непривычки. Но какое это имело значение, если их участок был создан своими руками.

КУКУРУЗА, ГРАНИ И ЛЮСЯ

Это действующие лица маленькой невыдуманной истории, которая случилась несколько лет назад в местечке Толмачево, Ленинградской области.
Была я там в школе. Интересовалась юннатской работой. И вот как-то рассказали мне ребята с огорчением:
— Посадили кукурузу на колхозных полях. Сажали, старались, а кукурузы-то и нет. Грачи-жулики вытянули. Это любимая их еда. Только выклюнется кукурузина, грач тут как тут, за росточек потянет, зерно откусит и — хоп — проглотил!
—           Как же не уберегли от грачей кукурузу? — укорила я ребят.
—           Да не заметили мы, как они налетели; все ждем, ждем, когда кукуруза выклюнется, а ее нет. Вот пустое поле теперь.
Вскоре после этого разговора я пошла в соседний колхоз на птицеферму. Проводить меня вызвалась одна из юннаток — Люся; она жила в этом колхозе.
Люся была маленькая, круглоголовая, быстрая; ее будто ветром все заносило вперед, и она притормаживала, вежливо поджидая меня.
Мы шли мимо злосчастного кукурузного поля. Вдруг Люся остановилась.
—           Знаете, — сказала она, — не может этого быть, чтобы грачи все повыдергали.
—           Куда же девалась кукуруза?
Пока я подходила, она стала быстро
раскапывать землю пальцами. Вскоре на Люсиной ладошке лежала кучка полусгнивших, покрытых плесенью зерен.
Я взяла одно, помяла. Оно рассыпалось под пальцами в порошок.
—           Что же это с ней?
—           Не так посадили,—сказала Люся,— а мы на грачей свалили.
Собственно говоря, на этом можно и закончить рассказ о грачах, Люсе и кукурузе. Грачи, как видите, оказались тут ни при чем. Сейчас-то кукурузу научились хорошо выращивать, а тогда в этих районах была она новинкой. Ошиблись, не вовремя посадили. Ну что ж, без ошибок не обходится. Плохо было, что пропал даром труд и по-настоящему не выяснили, отчего же кукуруза погибла. Свалили все на грачей и успокоились. А вот Люся не успокоилась, потому что был у нее зоркий глаз и хорошая привычка все видеть, все замечать.
Где-то ты теперь, Люся, дружочек мой? Выросла, конечно. Школу кончила. Где работаешь? Или учишься? А вернее всего — и работаешь и учишься. Но я уверена, что бы ты ни делала, осталась ты такой же наблюдательной, пытливой, по- хозяйски вмешиваешься в жизнь. Хорошее это качество и очень нужное в наши дни!

ЗАДАНА НЕ ИЗ ЗАДАЧНИКА

Решите-ка такую задачку: в колхозе «Заря» выкармливают 250 свиней. Работает на ферме 5 человек. Сколько людей трудится на ферме соседнего колхоза «Вперед», где выкармливается 2500 свиней?
Вы берете карандаш и живо подсчитываете: 50 человек.
Да, это был бы верный ответ, если бы вы решали задачу из задачника. А эта задача — прямо из жизни. И тут ответ неожиданный. Один. Один свинарь работает в этом колхозе.
Что же? 20 пар рук у него? Или 10 голов? Нет, — только две руки, но очень ловких и умелых. И умная, изобретательная голова. Стал держать он свиней большими группами. Подвоз корма механизировал. Устроил самокормушки. Их?
только заряди — и питайтесь, пожалуйста, сами. Все лучшее, что изобрели по технике, всем умело воспользовался, а организовать это дело ему, конечно, помог колхоз.
Большая от этого выгода. И людей занято мало, и свинина обходится дешевле.
Маяками назвал Никита Сергеевич людей, которые смело, по-новому организуют работу. Такие маяки существуют во всех областях народного хозяйства — на шахтах, на заводах, на стройках, — всем светят, всем указывают, как легче и быстрее можно двигаться вперед.
И в сельском хозяйстве за последнее время зажглось много маяков.
Есть люди — маяки. Появились у нас и маяки-колхозы.
Собирают, например, в одном колхозе 25 центнеров пшеницы с гектара, а в соседнем — только 9—10 центнеров, а земля такая же. Не ждет передовой колхоз, пока его попросят помочь. Едет председатель или бригадир колхоза-маяка к соседу и говорит:
— Вот что, дорогие товарищи, выделите-ка вы нам участок земли — сотни две гектаров, такой же земли, на которой вы по 10 центнеров получаете. Мы этот участок по всем правилам науки обработаем, засеем сортовыми семенами и соберем не по 10, а по 20 центнеров. И вам виднее будет, как мы работаем. Да не обижайтесь, мы от всей души...
А какая тут может быть обида? Мастерство высоких урожаев, богатых удоев молока, настрига шерсти не сразу всем дается в руки.
Многое подскажут колхозам ученые, и очень помогут разобраться во всем этом своим товарищам по труду передовые колхозы.
И как радуется такой колхоз-учитель успеху своего ученика!
Радоваться успехам товарища в любом деле стало у нас доброй привычкой. Шахта соревнуется с шахтой и завод с заводом, пионерские дружины борются за звание лучших спутников семилетки.
Да и как может быть иначе в нашей большой, советской семье.

О ТЕХ, КТО СОЗДАЕТ И КТО РАСХИЩАЕТ

Много, долго можно говорить о душевном богатстве советских людей. В бригадах коммунистического труда все щедро дарят свои мысли друг другу, делятся хорошими выдумками.
В коммунистическом обществе все, пожалуй, будут как бы членами одной подобной бригады. Коммунистическое общество будет прекрасным содружеством людей, где каждый станет отдавать свой труд, свои силы, свой талант всем и будет получать взамен все, что ему нужно для радостной, духовно богатой жизни.
И общее, созданное трудом других людей, не будет никому чужим, будет так же дорого, как и свое.
Да, люди, которые будут жить при коммунизме, непременно должны быть лучше, чем мы с вами: благороднее, внимательнее друг к другу, добрее.
Разве нет у нас еще людей, которые браконьерствуют — охотятся в запретное время, ловят рыбу недозволенными способами? Мало разве еще в чудесных наших пригородных лесах можно увидеть затоптанных и сломанных молодых деревьев, березок с грубо ободранной корой?
Только врагами природы, расхитителями народного богатства, народного труда можно назвать таких людей. Недаром ополчились на них все, кто любит природу, любит нашу Родину. Нельзя любить Родину и не беречь ее богатства, ее красоту.
Беречь и, конечно, умножать. Каждый может многое сделать.
Есть на Украине прекрасный участок шоссейной дороги — в шесть километров длиной. Едешь здесь как по какому-то сказочному саду, неожиданно возникшему среди полей: яблони, груши, сливы и цветы, цветы.
Все это посадил и вырастил скромный дорожный работник-ремонтер. Выкорчевал старые придорожные ветлы и создал сад. Колхозники, через поля которых проходит эта дорога, относились сперва недоверчиво к этой затее, а теперь радуются и охотно ухаживают за деревьями и цветами.
Так один человек начал, другие подхватили. Сколько же можно сделать, если за дело возьмутся миллионы!
Но для этого надо, чтобы каждый советский человек — большой и маленький — почувствовал себя настоящим хозяином своей страны, своего колхоза, города, своей улицы, парка, где он отдыхает, леса, живительный воздух которого наполняет людей новыми силами и радостью.
Мне вспоминается одна встреча; о ней я вам и расскажу.

ТРЕВОГИ АКИМКИ

Беспокойная писательская работа забросила меня в степной колхоз. Чтобы добраться оттуда до ближайшей железнодорожной станции, мне любезно предоставили двухколеску-«беду». Запряжена была в «беду» добродушная лошадка пегой масти. Кучером сел парнишка лет четырнадцати — Акимка.
Лошадка бежала неторопливо; времени было достаточно. Мы с Акимкой разговорились. Блестя глазами, рассказывал он о своей мечте — стать комбайнером.
Мы проезжали мимо полезащитных полос, довольно уже высоких. И вот я обратила внимание на лесополосу, имевшую какой-то неопрятный вид. Среди совсем молодых посадок тополей и акаций торчали кое-где более взрослые деревья. Что тут случилось?
—           Да... потрава была, — как-то неохотно отозвался Аким. — Начисто почти пропали посадки, подсаживать пришлось.
—           Вот растяпы! — возмутилась я.
—           Растяпы, да, конечно... — Аким натянул вожжи, посмотрел мне прямо в глаза и неожиданно, каким-то чужим голосом сказал: — Знать хотите, мое это дело.
—           Тоже сажал? — спросила я, не совсем поняв его.
—           Погубил. Скот пас. Жарища, понимаете, была. Заснул, сморило. Коровы в полосу зашли. Никто не видел. Я стадо подальше угнал. А тут большой гурт перегоняли. Я на них сказал. Поверили.— Он замолчал.
—           Два года прошло, — заговорил снова Акимка, — забыли все. А я нет. Верят мне. Думают, честный. А я — такой вот... Положа руку на сердце... Эх! Вот лежу в поле: траве шепчу, ветру, деревьям... Коровам объяснял. Не помогает. Вот вам открылся. И точка. Больше никому.
—           А почему именно мне? Почему не открылся ребятам, товарищам или старшему кому в колхозе?
—           Не мог, понимаете. Сразу не сказал, а после не мог. Трусом объявят. А я не трус... Положа руку на сердце. Понимаете? Но все равно не могу. И точка. А вы уедете, и никто не узнает. Вот.
Он вдруг наморщил лоб, взглянул на меня тревожно.
—           Только уж вы никому — ничего. Ладно?
—           Ладно. Никому не скажу. Вот- И точка.
Мы расстались друзьями.
Я сдержала слово. Никому не рассказала об этом разговоре.
Но теперь прошло уже десять лет. И я думаю, что имею право вспомнить об Акимке, тем более, что он уже давно вырос, да и имя дала я ему вымышленное.
А захотелось об этом рассказать потому, что, как мне кажется, был Акимка на правильном пути. Ведь о его провинности никто не знал, да и не узнал бы никогда, а он тревожился, чувствовал ответственность за свои поступки.
И очень хорошо, что советовался Акимка со своей совестью — неусыпным нашим стражем и строгим судьей.

НАДЕЖДА МИРА

Мы строим коммунизм. Строит его весь советский народ сообща и каждый советский человек отдельно.
Ты растешь, учишься, мой юный читатель, и тоже готовишься стать в ряды тех, кто создает новый, светлый мир.
Оглянись же вокруг. Посмотри, сколько трудится повсюду чудесных, талантливых, честных людей. Сумей их увидеть, распознать. Учись у них. Иди в ногу с ними.
А тем, кто еще отстает, постарайся помочь. И очень прошу тебя, не будь равнодушным, не проходи спокойно мимо тех, кто нам мешает. Ведь есть же, есть еще и такие! Положи руку и на свое сердце. Подумай: все ли ты сделал, все ли сейчас, сегодня делаешь, чтобы стать умнее, сильнее, справедливее, благороднее,— таким стать, чтобы в светлое наше будущее мог ты войти легкими шагами, с высоко поднятой головой, чтобы мог сказать:    «Я тоже честно потрудился вместе со всеми».
Прошло еще сравнительно немного времени после XXII съезда, съезда строителей коммунизма, но уже с каждым днем яснее и отчетливее проявляется величественный план намеченных работ. Мы видим его живые черты в нанесенных на карте свежих линиях железных и шоссейных дорог, прорезающих горы, тайгу, пески. Видим в новых нефтяных вышках, зданиях школ, театров, в новых стадионах, угадываем во все растущих цифрах добычи руды, выплавки стали, надоя молока. ..
Все дальше уносит нас время от XXII съезда. Но пройдут годы, десятилетия, а он по-прежнему будет сиять немеркнущим огнем великих ленинских идей, освещая путь к жизни достойной и прекрасной. И все, что было в те дни, крепко хранит память.
Помню, когда съезд закончил свою работу, в Ленинград приехала группа товарищей — представителей коммунистических и рабочих партий стран Латинской Америки.
Мне довелось присутствовать на встрече с ними.
Они рассказывали о том, как тяжело живется простым людям в Мексике, в Гаити, в Чили, в Никарагуа... Как патриоты самоотверженно борются за освобождение своего народа от колониального гнета.
А один из наших гостей, заканчивая свой короткий и суровый рассказ, протянул к нам руки и сказал, почти выкрикнул взволнованно и страстно:
— Советская страна! Советские люди! Вы — наша надежда! Стройте, стройте же скорее коммунизм, дорогие товарищи, — ведь вы и для нас прокладываете дорогу к свободе, миру, человеческому счастью!
И все, наполнявшие этот зал, все мы разом встали со своих мест и подались вперед, навстречу этой мольбе, этим протянутым рукам, как бы обещая сделать все, что только возможно, чтобы оправдать надежду человечества.
К. Меркульева