Ошибка летчика

Ошибка летчика

Наш самолет летит на высоте трех тысяч метров. Под нами ровная пелена облаков. Они будто из ваты. Прямо по курсу сияет золотой шар солнца. Выше — бледно-голубое небо. Мы летим на север...
Облака расходятся, и между ними, в окнах, виднеется земля. Она какая-то бурая, с белыми пятнами.
Самолет резко идет вниз. Нас окутывает белая мгла, мимо проносятся клочья тумана. Завеса облаков нависает над нами, и голубого неба уже не видно. Под крыльями самолета медленно плывет земля. Зеленые острова темнеют среди бурых болот. Редкой щетиной топорщится лес.
—           Садимся! — говорит штурман воздушного корабля и показывает на виднеющееся впереди озеро, которое словно врезано в ржавую поверхность болота. Из озера вытекает ручеек. По берегам его тянется узкая лента деревьев.
—           Это Оленёк! — объясняет штурман.— Река начинается в этом болоте.
Оленёк — большая северная река — впадает в Ледовитый океан к западу от реки Лены. Я всматриваюсь в места, которые нам предстоит обследовать. Картина довольно унылая! Бурые безлесные болота окружают со всех сторон озеро, и только вдали синеют горы. К болотам подходит редкая лиственничная тайга. Между деревьями лежит снег, — здесь царит зима.
Закончен воздушный путь. Здесь, в верховьях Оленёка, будет наша экспедиционная база. Отсюда мы начнем геологическое обследование большого, неизученного еще района. Растают снега, вскроются реки от льдов, из далекого колхоза придут эвенки с оленями. Пока же нам необходимо организовать еще одну продовольственную базу. Для ее устройства мы используем самолет,

Спешно выгружаем на лед все снаряжение и половину продуктов. Остальное оставляем на самолете. У нас нет подробной карты района, и место для второй базы придется высматривать с воздуха.
Самолет окутывается облаком снега, и мы взлетаем. Снова под нами плывут скучные бурые болота и заснеженные редкие леса.

Проходит час полета, — мы пролетели около двухсот километров. Пора выбирать место для посадки.
— Иван Иванович! — кричу я пилоту.— Садимся! Вон озеро!
Самолет круто идет вниз. Под нами совсем близко проносятся вершины лиственниц... и мы мчимся по глубокому рыхлому снегу. Винт делает несколько резких оборотов и замирает... Я прыгаю в снег — и увязаю.

Устройство базы закончено.

—           Ого! Снег чуть не до пояса! Ничего себе весна, конец мая!
Сплошная пелена пушистого нетронутого снега покрывает озеро. Пока разгружают самолет, я надеваю лыжи и иду на середину озера.
Необходимо запомнить какие-нибудь приметные места, по которым можно будет потом обнаружить это озеро. Ведь эту базу нам придется находить не с воздуха, а в лучшем случае с высоты седла верхового оленя. Со всех сторон к озеру подходят пологие лесистые увалы. Оно лежит в небольшой котловине, и, когда распустятся листья, можно пройти рядом и не увидеть. Я возвращаюсь к самолету.
—           Иван Иванович! — говорю летчику. — Вся надежда на вас. Ориентиров нет. Но заметили вы, что к озеру близко подходит ручеек? Он впадает в речку, которая течет в Оленёк. Вот по этой речке и надо лететь, а я зарисую весь путь. Понятно?
—           Понятно! Так и полетим! — соглашается пилот.
Устройство базы закончено. На берегу, между двумя лиственницами, расчищен снег, настланы жерди, и на них сложено продовольствие. Сверху все покрыто палаткой и крепко увязано. Мы придем сюда через два месяца, и все будет в сохранности. Крепки законы тайги, и чужого никто не тронет.
—           Летим? — спрашивает летчик.
—           Не забудьте про речку! — вновь напоминаю я.
Самолет легко отрывается от снежной поверхности озера и взмывает вверх. После разворота он делает несколько кругов и набирает высоту. Далеко внизу мелькает озеро, проплывают буро-зеленые горы.
Но вот и ручей. Самолет разворачивается и летит вдоль него. Вскоре ручей вливается в речку. В устье виднеется скалистый гребень. «Вот это ориентир!» — радуюсь я. Речка течет в узкой долине, зажатой горами. По склонам растет лес. Я зарисовываю все изгибы реки. Впереди блестит Оленёк. В устье речка образует крутую петлю и расширяется. «Еще примета! Все в порядке!» — думаю я.
Опять под нами блестящей лентой стелется большая река. Местами река прорезает горные отроги. Скалы подходят к руслу реки и отвесными стенами падают в воду. В узких ущельях я различаю характерные для порогов хаотические нагромождения льдин.
Вдали ярко светится озеро, где расположена наша база. Подлетаем ближе и видим, как над льдом темными клубами тянется полоса дыма. Это наши парни разожгли огонь, чтобы показать направление ветра. Ведь садиться и взлетать можно только против ветра!
За время нашего полета все грузы были перенесены на высокий берег. На расчищенной от снега площадке стояла большая палатка. Из передней стенки торчала труба от железной печки. Снежный пол в палатке был густо покрыт ветками лиственниц, на них были разостланы оленьи шкуры.
— Ну, товарищи, нам пора! Счастливой вам работы! До осени! — прощаются с нами летчики.
На несколько месяцев мы остаемся одни. Нас шесть человек — два геолога, промывальщик, радист и двое рабочих. Самый младший — Сашка, бывший беспризорник, веселый и никогда не унывающий. Самый старший — геолог, начальник экспедиции, не всегда веселый, но тоже неунывающий. Второй геолог — молодой энергичный парень, уроженец юга, но плененный севером.
Радист Виктор вечно витает в облаках, вернее, в эфире. Его не интересуют ни дикая тайга, ни прозрачные реки. Но приходит срок связи, и тогда хоть атомная бомба разорвись! Он и ухом не поведет! Промывальщик Гриша — великий мастер своего дела. Он словно чувствует, в каком месте песчаной косы надо взять пробу, чтобы найти что-нибудь интересное. Володя, рабочий, только что окончил школу и впервые работает в экспедиции. Ему все нравится: и унылая тайга, и хохот куропатки, бегающей вокруг палатки.
Из далекого колхоза к нам пришли эвенки с оленями. Растаял снег в тайге, деревья покрылись нежным зеленым пушком, и мы начали работу двумя отрядами. Расходились от реки в разные стороны, обычно на несколько дней, и встречались в условленном месте.
Настало время, когда точкой встречи было намечено устье речки, в верховьях которой находился наш вспомогательный склад. Мы пришли туда, не имея почти никакого продовольствия. Ведь до склада здесь было не больше двадцати километров — один день пути!
На песчаной косе мы оставили лишнее снаряжение и, налегке, со всеми оленями, двинулись узкой долиной реки. Солнце было еще высоко, когда наш караван подошел к ручейку, в устье которого вздымалась каменная стена. С воздуха она казалась темной полоской.
В вершине этого ручейка начались каменные россыпи. Олени, как козы, прыгали по большим камням, и люди с трудом поспевали за ними. После ровного водораздела начался пологий спуск в долину. Перед нами открылось зеленое море тайги. Где-то там затаилось наше озеро с лабазом. Мы распрягли оленей, поставили палатки и отправились на поиски озера. Идти под гору было легко, и наши парни мечтали.
—           Первым делом мы, конечно, вскроем баночку молока! — проговорил Сашка.
—           Печенье с маслом тоже будет не плохо!— подхватил Володя.
—           Эх вы, молочники! — презрительно заметил Виктор. — Хороший сухарь, вот что сейчас пойдет!
Склон окончился, пошел частый ровный лес, под ногами хлюпала вода. «Скоро озеро!» — подумал я. Но дальше местность стала повышаться. Озеро, наверное, осталось где-то в стороне.
—           Ну-ка, Саша, попробуй забраться на дерево. Сверху виднее.
Сашка быстро скинул с себя куртку и полез на высокую лиственницу.
—           Прямо по курсу, как мы идем,— горы! Налево тоже ничего хорошего! А вот направо понижение, как чаша! Похоже, что там озеро! Вот по такому направлению!— Саша махнул рукой.
Он быстро спускается, и мы идем туда, куда он показывал. Заболоченная поверхность снижается, и впереди показывается просвет.

—           Ай да Сашка! Не ошибся! — радостно восклицает Володя. Но очень скоро мы убеждаемся, что перед нами обширное торфяное болото. Озера нет! Сашка вновь забирается на дерево.
—           Замечайте направление! — кричит он. — Вижу воду! Отсюда километров пять! Наверняка озеро, для реки слишком широко!
—           Направление взято! По компасу сто тридцать градусов! Спускайся!
Наш путь идет кочковатой заболоченной тайгой. Светлая ночь подходит к концу. Все мы устали. Ведь после лагеря на большой реке мы еще не отдыхали и ничего не ели. Но теперь уж осталось немного! С воздуха в этом районе было видно лишь одно озеро, ошибки быть не может. Солнце поднялось над лесом и начало пригревать. Только сядешь на моховую подушку, глаза закрываются, и не хочется вставать. Так бы и уснул! Но вместе с солнцем появились комары, а с ними уж не уснешь! Мы упорно идем вперед. Вдоль нашего пути течет ручей. Местами он расширяется и образует округлые озерки. «Такое расширение русла, наверное, и видел Сашка,—думаю я. — Впереди озера не может быть. Оно, конечно, осталось сзади».
—           Итак, товарищи, дальше нечего идти. Озеро мы прошли. Идем обратно.— Мы взяли направление на лагерь, но стоило нам в стороне увидеть какое-нибудь понижение или просвет между деревьями, мы туда заворачивали. Но озера нигде не было.
В лагерь мы вернулись усталые и голодные. Я достал свои воздушные зарисовки, вспомнил буровато-зеленые горы, над которыми мы пролетали. Эти горы со всех сторон окружали долину, где мы искали озеро. Своими маршрутами мы избороздили долину вдоль и поперек, но озера не нашли. «В чем же дело? — мрачно размышлял я. — Куда делось это проклятое озеро?!»
—           Чай пить! — раздался бодрый голос Сашки.
Все собрались у костра. Настроение у товарищей тоже было плохое. Никого не страшила возможная голодовка, угне
тали мысли, что из-за этого мы сможем не выполнить план работ. А выполнение и даже перевыполнение планов было славной традицией всех наших геологических экспедиций.
— Вот, товарищи, по одной лепешке на брата! — заявил Сашка. — Все, что удалось вытряхнуть из мешков. Утром завтракаем на лабазе!
На другой день мы разделились на две группы.
Кто первый найдет озеро, — зажжет костер. Но ни в этот день, ни в следующий мы озера не обнаружили.
Продовольствие кончилось, табак тоже. Женщины-эвенки изрубили кисет из налимьей кожи, в котором хранился табак, и курили это крошево в трубках.
С продуктами было еще хуже, вернее, их вовсе не было. Правда, на берегу реки мы нашли старый охотничий лабаз. В нем оказались иссушенные временем медвежьи кости. Мы эти кости мелко дробили и варили из них суп. После этого пили крепкий чай. Получался обед из двух блюд! Нельзя сказать, что это было питательно или вкусно, все-таки это лучше, чем ничего!
Медвежьи кости закончились, и остался лишь чай. Я решил возвращаться на большую реку и по ней плыть до встречи с какой-нибудь экспедицией. Ведь не одни мы изучаем большую северную реку!
Прежде чем лечь спать, я пошел на другую сторону водораздельной возвышенности. Сильно похолодало, и внизу клубились туманы. В одном месте туманная завеса лежала плотной пеленой. «Озеро! — обрадовался я.— Наконец-то!» До него было около четырех километров, но я быстро пробежал это расстояние. И опять горькое разочарование! Это было не озеро, а болото, с мочажинами, наполненными водой.
На другой день наш печальный караван двинулся в обратный путь. Пробуждение мое на следующее утро было невеселым. «Много времени мы потеряем, пока добудем продовольствие и снова начнем работать, а работы еще непочатый край!»
— Самолет!!—вдруг раздается крик. Мы все выскакиваем из палаток и слышим отдаленный гул. Потом показывается чуть заметная точка. Самолет летит по реке и совсем невысоко... Он пролетает над лагерем и делает крутой разворот. Вновь проходит над палатками и еще раз поворачивает. Затем резко снижается и с ревом проносится над головами. Из приоткрытой дверцы кабины вылетает небольшой сверток. Он летит, и над ним развеваются разноцветные ленты. Сверток падает на песчаную отмель, а самолет машет крыльями и улетает.
Мы бросаемся поднимать вымпел. В воздушной посылке — служебная записка и... карта! Подробная карта нашего района! Я всматриваюсь в знакомые очертания реки, нахожу участок, где мы тщетно искали озеро, и в стороне от него вижу маленькое голубое пятнышко. Наше озеро! Недалеко от него начинается ручей, но впадает он в другую речку. Устье ее в двадцати километрах ниже нашего лагеря.
Все делается понятным. Ошибся летчик, с которым весной мы забрасывали озерную базу. Набрав высоту, он перелетел через горы и на Оленёк вылетел по другой речке.
В тот же день мы перекочевали в устье речки, в верховьях которой находилось наше озеро. За продуктами уехали одни эвенки, — мы не в состоянии были идти пешком.
И вот настал день, когда в лагере раздался радостный вопль Сашки:
— Оле-ени иду-ут!! — На берегу показались три связки оленей, навьюченных тяжелыми сумами.
Быстро восстановились наши силы, и через два дня мы приступили к работе. План был выполнен.
Е. Фрейберг

КАК ФИЛИН ОСТАНОВИЛ ПОЕЗД

Целый день была метель. Ветви деревьев гнулись под тяжестью выпавшего снега. Замело все лесные тропки и дороги. К вечеру усилился ветер, еще более разыгралась метель.
Нелегко в такую погоду находить корм птицам и зверям. Трудно было зимовать в таких условиях.
Как только стемнело, что-то зашевелилось высоко на старой лохматой ели. Это проснулся большой филин, который целый .день неподвижно сидел на толстой ветви дерева, прижавшись к стволу.
Днем филин обыкновенно тщательно прячется в укромных уголках. Во-первых, его раздражает дневной свет, а во-вторых, если такого филина обнаружат какие-либо дневные птицы, то покоя ему не будет. Соберется, например, стая ворон, и с громкими криками набрасываются птицы на беспомощного в это время филина, которому приходится очень плохо. Однако на этот раз все обошлось благополучно. Большие глаза филина хорошо видели в темноте, и он отправился на промысел. В такую ночь нелегко было найти пропитание крупной птице.
В лесу — пусто. Неслышным полетом филин вылетел на широкую просеку, проходившую через лес. Это была линия железной дороги. По обе стороны дороги были заметны цепочки заячьих следов. Сюда зайцы приходили по ночам лакомиться в ивовых зарослях, находившихся между лесом и полотном железной дороги.
На этот раз один из таких зайцев был рассмотрен зоркими глазами филина и попал к нему на обед. Поймав зайца и усевшись с добычей на пне, филин хорошо закусил, но здесь внимание ночной птицы привлек отдаленный звук — это по железной дороге приближался далекий поезд. Вслед за звуком вдали появился луч света, который по мере приближения поезда все время усиливался. Это обеспокоило птицу. Свет раздражал филина, и он взлетел, собираясь скрыться в чаще леса, но внезапно свет стал таким ярким, что совершенно ослепил птицу, которая оказалась не в состоянии выбраться куда-либо из световой ловушки. А поезд все приближался и приближался, и, наконец, он столкнулся с филином.
Попав на паровоз, наш филин стал судорожно цепляться своими лапами за все окружающее, при этом он непрерывно махал крыльями. Наконец филину удалось зацепиться за что-то одной лапой, а затем и другой. Он сделал отчаянное усилие и начал подтягивать свои лапы. С большим трудом ему удалось это сделать, но далее произошло нечто совершенно неожиданное: движение поезда стало замедляться и, наконец, поезд остановился!
К остановившемуся паровозу спешила с фонарями поездная бригада. Нужно ли описывать удивление, когда подошедшие увидели, что повернут рычаг тормоза и это сделал... филин, который с испуганным видом смотрел на всех, но ничего не видел из-за яркого освещения.
Конец этого происшествия был таков.
Поезд двинулся дальше, увозя с собой филина в качестве пассажира.
Так и приехал филин в Вологду, поселился в живом уголке при Краеведческом музее.
Весть об этом широко разнеслась, и еще долго посетители музея говорили: «Покажите нам того филина, который поезд остановил!»