В ПОИСКАХ ЧУДЕСНОЙ ДОЛИНЫ

В ПОИСКАХ ЧУДЕСНОЙ ДОЛИНЫ

Интересные находки часто бывают случайными. Так было и в тот незабываемый поход, когда я с моим проводником Володей Карташевым нашел чудесную долину.
Сколько раз я пытался в последующие годы найти ее снова, сколько километров было пройдено по таежному бестропью Уссурийской тайги, сколько было неудач и разочарований. Но расскажу по порядку.

ЗА ПЛОДАМИ „ЧЕРТОВА КУСТА»

Кто на Дальнем Востоке не знает этого кустарника, с листьями как у женьшеня, но с ветвями, густо усаженными тысячами мелких острых шипов! «Нетронник», или «чертов куст», вездесущ. Вы карабкаетесь по крутому горному склону, пробираетесь в густом переплетении лиан, перелезаете через поверженный ствол могучего кедра и, стараясь удержать равновесие, то и дело хватаетесь за спасительные кусты! Но коварна безобидная на вид зелень: десятки острых иголочек вонзаются вам в руку. И так на каждом шагу.
Сейчас ученые выяснили, что под покровом из шипов таится одно из ценнейших лекарств, не уступающее даже легендарному женьшеню. Но в то время, о котором у нас идет речь, об этом не знали, и меня «чертов куст» интересовал как своеобразное растение, которое хотелось развести в оранжереях и парке у нас в Ленинградском ботаническом саду. Надо было собрать побольше семян.
В поход за его плодами я и решил отправиться в новое для меня место, в малохоженую южную часть Супутинского заповедника.
Одному в тайге плохо. На мое счастье, нашелся попутчик. Как раз в эту сторону в обход отправлялся один из молодых егерей охраны заповедника — Володя Карташев, и мы сговорились идти вместе.

БАРСЫ В ЗАСАДЕ

Еще не рассеялся утренний туман, окутывавший склоны сопок, когда мы подошли к перевалу в ту долину в южной части заповедника, которая была целью нашего путешествия. Володя уверенно шел вперед, продираясь через густой кустарник. Я следовал за ним, приглядываясь к разнообразным растениям и прислушиваясь к лесным звукам. Вот над головой по ветвям прошелестел юркий бурундук, вот впереди пулеметной очередью рассыпалось постукивание черного дятла, где- то вдалеке с грохотом упал подгнивший ствол лесного гиганта, и опять воцарилась удивительная лесная тишь.
Вдруг совсем недалеко от нас раздалось сердитое фырканье и шум перебежек встревоженного стада диких кабанов. Между стволами деревьев замелькали бурые тени. Прошло несколько минут, и все стадо перебежало за гребень сопки на противоположный склон.
Мы еще постояли некоторое время, переговариваясь об этой довольно обычной здесь, в заповеднике, встрече и уже собирались продолжать путь, когда новые звуки заставили нас замереть на месте.
Шагах в тридцати от нас из кустов раздалось грозное рычание.
— Тигр, — промолвил Володя, сбрасывая на руку ружье. В это время раздалось рычание с другой стороны, выше по склону.
Неужели второй? Да, не может быть сомнения.
Не могу вспомнить, сколько прошло* времени в напряженном выжидании: может быть, пять минут, а может быть, и полчаса. Кругом была тишина.
—           Что делать? — шепотом спросил я.
—           Подождем еще немного, — также шепотом ответил Володя.
Спустя некоторое время мы все же решили продолжать путь. Осторожно мы шагнули раз, другой, остановились, затем пошли быстрее, поминутно оглядываясь и настороженно всматриваясь в заросли.
Вероятно, мы прошли не меньше километра, когда почувствовали, что пора сделать привал.
Сидя у маленького, но нещадно дымившего костра, разведенного, чтобы спастись от бешеных атак комаров и мошкары, мы вспоминали интересную встречу. От скованности, которую она вызвала, не осталось и следа, и мы уже весело подшучивали над своими опасениями.
—           Однако это были вовсе не тигры,— сказал Володя. — Теперь я знаю, это — барсы. Мамаша с сынком. Вчера на базе говорили, что недалеко отсюда видели их следы.
—           Странно, что при своей чуткости они так близко подпустили нас, — заметил я.
—           Ничего удивительного. Барсы «пасли» кабанов и увлеклись.
—           Пасли кабанов?
—           Ну да, — продолжал оживленно молодой егерь, довольный тем, что может раскрыть мне лесной секрет. Пасли или подстерегали. А мы испортили им охоту и оставили их без обеда. Да еще разлучили мамашу с сынком. Вот они и осерчали.
Приключение в лесу нам казалось теперь смешным, но вскоре оказалось, что оно не прошло без последствий. Поспешно уходя от места, где кабаны были спасены от нападения хищников, мы отклонились от правильного пути и перевалили через другой перевал, в долину не знакомой Володе реки.

ДОЛИНА ЭПИФИТОВ

Уже к вечеру, пройдя много километров по тайге, то пробираясь по гребню, то спускаясь к высохшему руслу горной реки, мы оказались в узкой долине, зажатой между крутыми склонами. Мрачная и сырая, эта долина нам не понравилась, и мы решили сделать до ночлега еще один перевал. Гребень здесь был невысоким, и скоро мы уже спускались вниз, к ключу, скользя по замшелым влажным камням, цепляясь за кусты и стволы деревьев.
Бросив взгляд на толстый ствол амурской липы, искривившийся как бы под тяжестью обросших его мхов, я остановился, пораженный. Весь ствол от основания до теряющихся в кроне ответвлений был покрыт порослью папоротника. То же было на всех соседних деревьях.
Мне показалось, что я вижу сон. Ведь это в тропических влажных лесах, где-нибудь в Бразилии, на Яве или в Конго, где не бывает зимы, а воздух всегда насыщен водяными парами, развиваются «висячие сады» из папоротников, орхидей и других растений, которые ботаники называют эпифитами, или растениями-квартирантами.
Я много походил по Уссурийской тайге, не раз встречал этот папоротник — линейную многоножку на почве, на скалах, иногда даже в моховой подушке на отдельных древесных стволах, но лишь маленькими колониями. А здесь... Мы оказались в чудесной долине — долине эпифитов.
Впечатление, что я вижу удивительный сон, усиливалось сгущавшимися сумерками, в которых деревья казались какими-то сказочными завороженными великанами с ветвями-руками, распростертыми над скалистым склоном.
Таким и осталось мое впечатление о чудесной, случайно найденной долине, так как на следующее утро, еще в тумане, мы были вынуждены покинуть ее, чтобы найти обратную дорогу и еще засветло добраться до базы.
Но в моем заплечном мешке лежал обернутый влажным мхом отрезок коры липы с целой порослью папоротника.

ОСТРОВОК ТРОПИЧЕСКОЙ ПРИРОДЫ

Я возвратился в Ленинград. Загадочная долина все время манила к себе, и я стал часто заглядывать в небольшую оранжерею Ботанического сада, где собрана богатая коллекция эпифитов.
Здесь все странно и необычно. Горшки с растениями не стоят на стеллажах, а подвешены в воздухе. Сами горшки продырявлены не только на донышке, но и по бокам; сквозь отверстия выползают, как черви, толстые, белые воздушные корни.
Так, высоко над землей, прицепившись к стволу или ветви дерева, живут эпифиты у себя на родине, в тропических лесах.
Трудно найти более неприхотливые растения. Чем они питаются? Тем, что занесет сюда ветер. Откуда берут воду?
Им достаточно той влаги, которая насыщает воздух.
Посмотрите на толстые корни-червяки тропических орхидей! Они покрыты особой тканью из мертвых, заполненных воздухом клеточек. Это своего рода гигроскопическая вата. Они так же жадно поглощают влагу и так же белы, как вата.
Но что это? Под гибкими стеблями, несущими широкие листья и яркие, как тропические бабочки, причудливые цветы, мы видим зеленые бочонковидные утолщения. Это клубни, запасающие влагу. Перед нами как бы кактус, но без колючек.
Оказывается, многие эпифитные орхидеи— растения самых влажных мест на Земле — имеют приспособление обитателей сухих пустынь. И это не случайно. Как ни странно, но и в тропическом влажном лесу, на большой высоте над землей, бывают засухи — засухи непродолжительные, но губительные для нежных растений.
И вот эпифиты запасают влагу: одни, как орхидеи, —в кактусовидных клубнях, другие, как дикие родичи знаменитого ананаса бромелии, — в пазухах листьев, третьи, подобно удивительной дисхидии, — в самих листьях, сросшихся в небольшие кувшины.
Богато население эпифитной оранжереи, этого островка тропической природы. Среди разнообразных тропических растений нашел себе место и наш скромный северный эпифит — папоротник многоножка. Кусок коры амурской липы, покрытый ее линейными листочками, висит тут же как живое напоминание о чудесной долине Супутинского заповедника.

ДОЛИНА ЭПИФИТОВ НАЙДЕНА

В Супутинский заповедник я приехал снова спустя два года. Мечта найти чудесную долину не оставляла меня. Я ходил на ее поиски и с Володей и без него. Все безрезультатно. Казалось, долина исчезла, как в сказке о заколдованном месте. Но с каждым разом я подбирался к ней все ближе, узнавал знакомые приметы и мог уже примерно указать ее место на карте.
Упорные поиски увенчались успехом только в конце лета. Как и в первый раз, мы добрались до места к вечеру. Но теперь мы могли не торопиться на базу: мы знали, где находимся, и имели необходимый запас провизии.
Не могу сказать, чтобы мы провели хорошо ночь. Костер не хотел гореть; в сырой долине мы с трудом нашли для него небольшое количество топлива, свалив несколько сухостойных деревьев. Но и они оказались внутри сырыми. Тучи комаров и мелкой мошкары — мокреца, казалось, слетелись со всего леса.
Тем не менее все участники похода были довольны. Лесовед Коля — тем, что по дороге сюда встретил замечательный массив черной пихты; мой помощник Освальд — тем, что по дороге удалось сделать много интересных снимков; я — тем, что цель, наконец, была достигнута и что через несколько часов мы сможем проникнуть в тайну долины эпифитов.
Даже тучи мошкары оказались благом. Ирина, приехавшая в заповедник из Ленинградского зоологического института для изучения мер борьбы с этим бичом тайги, считала особой удачей то, что мы забрались в такое сырое, богатое мокрецом место.
Следующий день прошел в напряженной работе. Мы обошли всю небольшую долину вдоль и поперек, собрали гербарий, сделали ряд зарисовок и фотоснимков.
Тайна открылась. Маленькая, глубокая долина, защищенная со всех сторон от ветра, оказалась как бы природной оранжереей. Деревья с искривленными благодаря большой крутизне склонов стволами в этой тепличной обстановке оделись пышным моховым покровом. Остальное нетрудно понять. Наш эпифит-многоножка нашел здесь прекрасные условия для массового размножения — питательный перегной под моховым слоем, влагу в атмосфере.
Счастливые, мы возвращались на базу, и, когда на глинистом берегу реки мы наткнулись на свежие следы тигра, я с благодарностью вспомнил о двух хищниках, которые сбили нас с пути и невольно направили в затерявшуюся среди моря лесов чудесную долину эпифитов.
И. Грушвицкий

УДИВИТЕЛЬНЫЙ ПЕТУХ

Такого оригинального петуха с белоснежным хвостовым оперением длиной до четырех метров не встретишь ни в одном птицеводческом хозяйстве.
Это искусственно выведенная в Японии порода — иокагами. Японцы держат таких красавцев- петухов в специальных клетках, чтобы уберечь хвост от повреждения.
У декоративного петуха передняя часть головы и глаза светло-красные, клюв и ноги золотистого цвета.

МНОГО ЛИ СОЛИ В МОРСКОЙ ВОДЕ?

Морская вода содержит, как известно, большое количество соли. Но содержание соли не во всех морях одинаково. Самая соленая вода в Красном море. Тонна воды Красного моря содержит 40 кг соли, а в одной части этого моря — в Суэцком канале — в тонне воды содержится 43 кг соли.
В Черном море соли меньше — 18 кг на одну тонну воды. Меньше всего соли в Балтийском море — 7,8 кг на тонну воды. В океанах содержание соли почти одинаково: в Атлантическом на тонну воды — 35,37 кг, в Тихом — 34,91 /кг, в Индийском — 34,81 кг. В Средиземном море содержание соли — 37 кг на тонну воды.

РЕДКОЕ ЧУДО ПРИРОДЫ

Болгарские альпинисты и ученые исследовали знаменитую «Водяную пещеру» недалеко от Велинграда. До сих пор никто не проникал в нее дальше чем на 500 метров, — всех останавливало большое подземное озеро и сложный лабиринт расселин и ходов.
Болгарским альпинистам, вооруженным резиновыми лодками, электробатареями, специальной одеждой и прочими необходимыми вещами, удалось проникнуть в глубь пещеры на 1300 метров. Они увидели сказочное подземное царство. За многие тысячи лет вода промыла большие и маленькие залы, создала разнообразные фантастические формы окаменелостей. Гигантские белоснежные сталактиты, сталагмиты и гелактиты выглядят то как кружевные занавеси, то как пальмы, то как водяные лилии, то как листья, то как жемчуга, то как кристаллы редкой, невиданной формы. Есть там окаменелости, поразительно похожие на старинные замки и башни, на фигуры крокодилов и других зверей; есть столб вышиной в 12 метров. В одном зале, который альпинисты назвали «Концертным», удивительная акустика, в другом, где пол выстлан блестками кварца, 74 кратера. Зал, названный «Током», совершенно круглый. Поражает своей величиной «Жемчужный зал», в котором расстилаются четыре прекрасных озера; одно из них длиной в 130 метров. Все залы разной окраски — есть белые, желтые, голубые, розовые и прочие.