МАРТИК

МАРТИК

Когда Мартика привезли из далекого Сингапура, он был очень пугливым и при малейшем шуме спешил куда-нибудь спрятаться. Но постепенно, благодаря спокойному заботливому обращению, он перестал бояться и сделался на редкость ласковой и доброй мартышкой. Ходил он в комбинезоне или платье, так как крошечная обезьянка в прохладные дни мерзла.
Обезьяны всегда привлекают к себе большое внимание людей. Биолог-писатель Скрибицкий рассказывает, что, наблюдая обезьян в Сухумском заповеднике, он убедился, что обезьяны узнают людей по фотографиям и при виде своих любимцев радостно причмокивают, а фотографии недругов стремятся порвать. А вот еще пример обезьяньей сообразительности. Мой резус Яшенька стащил кусачки у рабочего, строившего рядом с его клеткой вольеру, и спрятал их в своем спальном домике. Когда рабочий вышел, Яшенька вынес кусачки и принялся вертеть их, пробовать на зуб. Как только в дверях появился рабочий, резус стремглав кинулся в домик и, вернувшись с пустыми руками, как ни в чем не бывало уселся на укрепленном в клетке дереве и стал болтать ногами с самым независимым видом, совсем так, как это делают нашкодившие мальчуганы. Чтобы отобрать у обезьяны инструмент, пришлось попросить рабочего удалиться. Резус сейчас же сбегал в домик и опять вынес кусачки. Очевидно, он прекрасно понял, чью вещь утащил. На мои приказания отдать кусачки он только гримасничал. Пришлось пойти на хитрость. Я выдвинул дно клетки и в образовавшуюся щель сунул две щетки. Яшенька был к ним неравнодушен. Ведь так интересно выщипывать из них щетину! Не желая расставаться с кусачками, он зажал их ногой и старался схватить обе щетки. Но я их держал на таком расстоянии, что это ему не удавалось, и в погоне за второй щеткой он выпустил кусачки. В ту же секунду я поддел их и выкинул из клетки. Яшенька обиделся. Его физиономия приобрела выражение недоумения и злости. Подбежав к двери клетки, где была прорезь, он с силой оттолкнул меня рукой и, забравшись на дерево, повернулся спиной. Вся его фигурка как бы говорила: «Ты обманул меня, я больше с тобой не играю». Обезьяны недаром напоминают человека, они и по умственным способностям из всех животных ближе всего к людям.
Но обезьяны очень капризны, быстро возбудимы, своевольны, а порой и злы. Те, кто имел дело с обезьянами, знают, с какой молниеносной быстротой нападает рассерженная обезьяна. Такие маленькие, безобидные с виду ручки оказываются железными клещами, а своими сильными острыми зубами обезьяны могут наносить глубокие раны.
Мало кто отважится держать обезьяну дома. Даже такая страстная любительница животных, как Чаплина, выкормившая у себя дома львицу, с грустью признает, что держать дома обезьяну невозможно. В короткий срок маленькое четверорукое способно учинить такой разгром, что сразу пропадет желание иметь у себя подобного иждивенца. Но Мартик оказался редчайшим исключением. Он не питал склонности к озорству, битью посуды и поломке вещей. Правда, и у него бывали проказы, но самого невинного характера. Как-то одна знакомая сняла с пальца кольцо и не заметила, как за разговором положила его на стол. Уже собираясь уходить, она вспомнила о кольце, но кольцо исчезло. Никто не понимал: куда же делось кольцо? И вдруг мы заметили, что Мартик вынул что-то блестящее изо рта и быстро опять спрятал в защечный мешок. Ах ты, плутишка! Так вот кто у нас в доме занимается мелкими кражами! Разумеется, кольцо было немедленно изъято и вручено его обладательнице, а Мартик состроил ей в знак протеста уморительную рожицу и как ни в чем не бывало принялся щелкать кедровые орешки, лежавшие в защечном мешке.
В другой раз Мартик отличился в трамвае. Мы возвращались домой с прогулки, и он, угнездившись у меня под пиджаком, мирно спал. В вагоне было мало народу, и только возле меня стояли два ремесленника. Уверенный, что Мартик спит, я просматривал газету; вдруг стоявший ближе ко мне ремесленник воскликнул: «Вот это здорово!» — и что-то быстро стал шептать на ухо своему соседу. Я расслышал только последние слова: «Попробуй ты». Я продолжал читать, ничего не подозревая. «Есть», — вдруг воскликнул второй парнишка, и они снова зашушукались. Затем старший из них громко сказал: «Я их знаю, они у нас на вечере выступали. Чего делали — деньги и рыбок из воздуха ловили». Я посмотрел на говорившего. Он смотрел на меня с выражением какого-то обожания и восторга. Мне и в голову не приходило, что ребята говорят обо мне и нарочно так громко, чтобы я их слышал. В это время в вагон вошел контроль.

Я было вновь взялся за газету, но ребята переглянулись, и один обратился ко мне:
—           Товарищ артист, верните, пожалуйста, наши билеты.
—           Какие билеты? — удивился я.
—           Те, что вы у нас взяли; мы понимаем, вы тренируетесь, наверное, перед выступлением. Вот здорово у вас это получается.
—           Перед выступлением? Каким? — И я, ничего не понимая, уставился на ребят.
Вероятно, вид у меня был самый нелепый. В это время я почувствовал движение под пиджаком и мгновенно все понял. Конечно, это «работа» Мартика. И, сунув руку под пиджак, я поймал маленькую ручку, державшую какие-то бумажки. Я взял их и вынул, это были трамвайные билеты.
—           Ваши? — протянул я билеты ремесленникам.
—           Ага, — ответили восхищенные ребята. — Но как вы это делаете?
«Вот дурацкая история», — подумал я и, чтобы покончить с нелепым положением, показал им обезьянку. Эффект был грандиозный. Не только ребята рты разинули, но и сидящие пассажиры повскакали с мест, желая посмотреть диковинного человечка в красном комбинезоне.
—           Гражданин, не нарушайте, — послышался голос контролера, — нельзя хищных зверей в трамвае возить.
Пассажиры энергично вступились за моего питомца, но я уже не слушал. С меня было вполне достаточно. На первой же остановке мы с Мартиком вышли из вагона. С тех пор я не решаюсь ездить с ним в трамвае.
Мартик настолько привязался к людям, что очень скучает, если остается один. Сидя в одиночестве, он громко скулит, вытянув губы трубочкой. Обычно ручные обезьяны признают только своего хозяина, а чужих людей бьют и кусают. Но Мартик охотно идет к большинству людей на руки, хотя явно выделяет своего хозяина, выказывая мне особые знаки любви и преданности. Особенно ему нравится сидеть у меня на плече и разбирать волосы. Так мы с ним и гуляем. Он важно восседает на плече, придерживаясь за волосы рукой. Если его что-нибудь смущает, он соскакивает ко мне на грудь и прячется под пиджак. Там он может сидеть хоть час, и бывало не раз, что и засыпал в этом убежище.
Но, пожалуй, самой трогательной особенностью Мартика является его привычка спать вместе со мной. Бывает, я засижусь поздно, а он уже трет себе глазки совсем так, как это делают маленькие дети, когда хотят спать. Стоит мне только начать стелить постель, а Мартик уже тут как тут и ждет, когда я лягу. Тогда он быстро вспрыгивает на кровать, откидывает одеяло и укладывается у меня на груди. Спит крепко, не просыпаясь, и может проспать чуть ли не десять часов кряду, если я не встану. Но встать без того, чтобы он не проснулся, совершенно невозможно. Если я встаю среди ночи, то, возвращаясь в постель, всегда застаю крошечную фигурку, печально сидящую в ожидании у подушки. К чести маленького Мартика, ведет он себя в постели безукоризненно чистоплотно. А как радуется, когда я возвращаюсь с работы и наступает конец ненавистному для него одиночеству. Он издает как бы громкое стрекотание или скорее свист и, растягивая губы, показывает весь ряд верхних зубов, что у обезьян является выражением особенной симпатии и расположения.
У обезьян довольно разнообразный язык звуков и очень выразительная мимика лица. Если обезьяна сердится, она приседает и, делая порывистые движения головой вперед, приоткрывает рот; при этом она хмурит брови и сдвигает шерсть с головы на лоб. Сильное раздражение сопровождается отрывистыми цокающими звуками. Выражая нежность, обезьяны вытягивают губы вперед трубочкой и причмокивают ими. Уши прижимаются плотно к голове, а шерсть на границе лба отходит назад, натягивая лобную кожу.
У большинства мелких обезьян резко меняется настроение. То, что Мартик спокоен и как-то по-человечески разумен, вызывало даже тревогу. Да здоров ли он? И вот его уже осматривает ветеринар. «Нет, все в порядке», — сказал мне врач, тщательно выслушав и исследовав обезьянку. Надо сказать, что он, всю жизнь имевший дело с обезьянами, был поражен послушанием и доверчивостью крошечной мартышки.
Только один раз я видел своего Мартика в крайне воинственном и возбужденном состоянии. А случилось это так. Мои ученики-юннаты привели ко мне в гости живущего в нашем зоокружке Гомзика — енотовидную собаку. Гомзика выкормили из маленького щеночка, и он был крайне мирным и ласковым зверем.

Всегда у него было хорошее настроение, никогда он не кусался и очень любил ездить в такси. Заберется на колени и смотрит в окно так внимательно, будто заправский турист. А на шлейке и поводке он ходит как настоящая собака, и ребята очень любят гулять с ним. Когда Мартик увидал Гомзика, вся шерсть у него встала дыбом. Он мгновенно вскочил на стол и, издавая резкое цоканье, оскалил зубы. Его кроткие и печальные глаза впервые засветились злобой при виде дальнего родственника волка. Пришлось Гомзику спешно эвакуироваться.
Обычно обезьяны весь день находятся в движении. Они настолько сильны, быстры и так точно рассчитывают свои движения, что могут пробежать по отвесной гладкой стене, не теряя высоты, расстояние до двух метров.
Мартик никогда не отваживался на большие прыжки. Живя дома с людьми, он утратил обычную стремительность обезьян, но зато его понятливость порой просто поражает. Он легко открывает замок ключом, отлично знает, где лежат лакомства. Открыть дверь или окно для него не представляет никакого затруднения. Делая прыжок, он придерживает ремень; это очень важная предосторожность, так как ремень пристегнут за шею и в случае промаха Мартик бы повис. У него есть маленькая чайная ложечка, которой он ест свое любимое кушанье — кисель. Мартик очень любит свежие овощи — помидоры, огурцы, салат, — всевозможные фрукты, и в первую очередь бананы и виноград. А орешки и семечки может грызть целый день.
Когда мои друзья узнали, что я собираюсь дома держать обезьяну, то большинство мне заявило, что отныне мы будем встречаться только на их территории, так как в обезьянник они ходить не отважатся. Но получилось совсем наоборот. В короткий срок Мартик сумел так очаровать всех своим добродушием и понятливостью, что мои друзья стали навещать меня значительно чаще, чем в былые времена, и я даже теперь твердо не уверен, к кому они приходят в гости — ко мне или к Мартику.
А. Батуев