ПО ИНДИИ

ПО ИНДИИ

Разве не заманчиво побывать в Индии, не выезжая из своего родного города или села? Конечно! Но разве это возможно? Думаю, что да. Во всяком случае попытаюсь помочь вам в этом. После окончания университета мне пришлось в Индии работать около трех лет. Бывая в разных уголках страны, я стремилась увидеть не только то, что бросается в глаза, но и заглянуть глубже. В этом очерке я хочу познакомить вас со столицей Дели и сказочным городом Джайпуром, в которых, как в зеркале, отразилась сама Индия — сказочная и обычная.
Индия — страна, население которой составляет около одной пятой населения всего мира. Среди жителей можно встретить и людей, похожих на европейцев, и людей, которых трудно отличить от калмыков, и таких, которые очень похожи на негров. Поэтому невозможно описать внешность индийца в общем, равно как невозможно словом «жарко» охарактеризовать климат Индии или в двух словах рассказать о богатстве растительного и животного мира этой страны.
Многим Индия представляется влажной и теплой страной с роскошной растительностью. Однако есть там и горы — Гималаи, в переводе на русский язык это название означает «Обитель снега». Лед и снег привычны для Кашмира и совсем незнакомы жителям Кералы.
Если во время зимы побывать в один день во всех штатах, то можно увидеть, как разнообразен климат этой «вечно жаркой» страны. В Кашмире так холодно, что жители вынуждены надевать самую настоящую зимнюю одежду; в равнинных районах страны зимой достаточно шерстяного костюма или вязаного джемпера, а на юге — зима отсутствует совершенно: в штате Мадрас и в штате Керала погода намного теплее, чем летом в некоторых районах той же Индии.
Большое разнообразие климатических условий, по сравнению с другой какой- либо страной мира, аналогичной по величине, характеризует Индию. Среднее годовое количество осадков здесь колеблется от 11 000 мм в Черрапунджи до 5—7 мм в Верхнем Синде. В один период года Индия представляет собой картину наиболее быстрого развития растительности, в другой период те же самые пространства являются выжженной пустыней. В некоторые годы дожди бывают столь незначительными, что в отдельных провинциях наступает жестокий голод. В другие годы метеорологические условия бывают столь благоприятными, что население собирает богатейший урожай.

Индия — страна муссонов. Летом устойчивый ветер дует с океана на сушу, зимой— с суши на океан. Привычные для нас времена года — весна, лето, осень, зима — в Индии отсутствуют. Типичную смену времен года для всей Индии дать трудно. Обычно в Индии намечается три периода: прохладный, жаркий, дождливый. Прохладный период охватывает декабрь — февраль, жаркий — март — май, дождливый — июнь—ноябрь.
Самый необычный для нас, пожалуй, «сезон дождей», который характерен для большинства районов Индии. Дожди начинаются в прибрежных штатах, затем постепенно продвигаются в глубь страны.
В целом климат Индии вполне благоприятен для сельскохозяйственных культур: риса, пшеницы, кормовой кукурузы, сахарного тростника, чая, хлопка, которые в изобилии родит ее плодородная земля. В ряде штатов собирают два, а то и три урожая в год. Семьдесят процентов населения страны составляют крестьяне.
Широко распространены ремесла и торговля. Во все времена индийцы славились своим трудолюбием и мастерством. Уже в древности здесь выделывались прекрасные ткани. В городах существовали целые поселения потомственных ткачей. Все делалось вручную и было сопряжено с невероятным трудом. Но ткани выходили такие, что о них рассказывали чудеса, слагали целые легенды.
Бенгалия славилась некогда тканью, двадцать пять метров которой при ширине более полутора метров помещались в скорлупе куриного яйца. Эта ткань была настолько тонка и прозрачна, что люди называли ее «Журчанием ручейка», «Дуновением ветра» или «Утренней росой».
У нас на улице почти невозможно определить по одежде национальность, место жительства и род занятий прохожего. А в Индии уже по одному тому, как повязан тюрбан, ясно, из какой области приехал этот человек. Различные ткани своей отделкой, вышивкой и своеобразием как бы рассказывают о тех штатах, в которых их произвели.
Индийцы одеваются по-разному. Возьмите, к примеру, кашмирца и жителя Пенджаба. На кашмирце всегда будет круглая высокая шапочка, похожая на кастрюльку, длинный, застегнутый на все пуговицы сюртук и тахмад — юбка из куска материи, обернутой вокруг туловища и обхватившей ноги почти до щиколоток. На пенджабце, чаще всего бородатом, яркий, замысловато повязанный тюрбан, брюки и рубаха навыпуск.
Ручное производство в Индии связано не только с тканями. Это и расшитые золотом туфли, и красивая посуда из голубой глины, подносы и кувшины из цветного металла, на которых красуются вычеканенные сады, летят птицы, бегут звери. Это и изящные статуэтки, и резная мебель. Не перечислить всего, что так прекрасно умеют делать искусные руки индийских мастеров.
После того как Индия добилась независимости, здесь быстро стала развиваться промышленность. Большую помощь в этом оказывает ей Советский Союз. Если поехать в город Бхилаи, выросший на месте пустыни, то там можно увидеть крупнейший металлургический комбинат, построенный с помощью Советского Союза и ставший символом индо-советской дружбы. Как говорят индийцы, в Бхилаи превращается в действительность заветная мечта индийского народа — видеть свою древнюю страну новой, счастливой, сильной и развитой.
В феврале 1959 года металлургический комбинат выпустил первый чугун. В связи с этим Н. С. Хрущев сказал: «Пусть тепло этой домны согревает дружбу двух наших великих и миролюбивых народов. Пусть будет крепка наша дружба, как металл, выплавляемый на этом заводе, который создан благодаря совместным усилиям правительств и народов Советского Союза и Индии».
Индия — большая страна. И, чтобы увидеть разнообразие индийской жизни, ее людей, их обычаи и привычки, чтобы познакомиться с лучшими образцами архитектуры и живописи, созданными руками народных умельцев, надо проехать по стране из конца в конец не один раз. Но если внимательно присмотреться к облику и жизни индийской столицы Дели, то можно увидеть, что именно в нем гармонически слилось все это многообразие воедино.

ЗНАКОМСТВО С ИНДИЙСКОЙ СТОЛИЦЕЙ

Индийцы называют Дели Индией, уменьшенной в размерах. И это понятно, ведь Дели является центром политической и культурной жизни большого государства.
Историки утверждают, что Дели возник в IX веке на месте древнего города Индрапрастхи. Неоднократно город разрушался и снова отстраивался. Оказывается, в Дели соединилось несколько городов: по подсчетам одних исследователей — семь, других — девять. Впоследствии они стали разными районами столицы.
В настоящее время Дели делится на две части: старый Дели, так называемый Пурани Дилли и Новый Дели — Наи Дилли. Старый Дели — настоящий восточный город с разноязыкой толпой, пестротой одежды, гулом автомашин и скрипом повозок, ревом волов и трубным звуком слонов, обилием овощей и фруктов. Новый Дели похож на южный европейский город. Здесь широкие зеленые проспекты, светлые дома — коттеджи, большие магазины, гостиницы, рестораны, кинотеатры, клубы.
В Дели много памятников архитектуры и достопримечательных мест, но проследить следы строительства от самых ранних времен до более поздних почти невозможно. От старых городов домусульманского периода сохранились лишь некоторые дворцы, крепости, жилые постройки, в основном, в полуразрушенном состоянии.
В конце XII века городом овладел напавший на Индию жестокий правитель Афганистана и части Средней Азии Мухаммед Гури. Индийцы не могли противостоять сильной и организованной армии мусульман и были побеждены. Наместником Дели Гури сделал одного из своих полководцев Кутуб уд-дина Айбака. Он решил увековечить себя, подобно своим предшественникам, строительством нового города. Не найдя более подходящего места, чем то, на котором был построен древний Дели, он снес все здания и построил на их месте свои дворцы и храмы.
Самыми значительными и величественными строениями того времени были огромный храм Куватуль-Ислам и минарет Кутуб-Минар. От Куват-уль-Исла- ма ничего уже не осталось, кроме груды
развалин, а Кутуб-Минар возвышается до сих пор.
Высокая и красивая башня по архитектурному замыслу, исполнению и скульптурному оформлению является одним из прекраснейших образцов индийского мастерства. Со стороны Кутуб-Минар похож на пучок толстых чуть красноватых стеблей камыша, перевязанных в четырех местах узорчатыми лентами — этажами. Первые три этажа сделаны из камня, два последние — из мрамора. На Кутуб-Минаре высечены изречения из Корана на арабском языке.
Минарет, названный по имени делийского правителя Кутуб уд-дина Айбака, был выстроен в честь побед мусульман и является своеобразным памятником Победы. Строительство его было начато в XIII веке при Айбаке и закончено через сто лет, при последующих императорах.

По темной спиралеобразной и очень узкой лестнице подниматься на верх минарета приходится довольно долго. Надо одолеть 379 ступенек. Когда я вышла из башни и ступила на последнюю площадку Кутуб-Минара, закружилась голова от такой ошеломляющей высоты. Правильно говорят индийцы, что это одна из самых высоких башен мира (высота минарета 72 метра).
Простиравшийся внизу город представлял, казалось, ожившую страницу из сказок «Тысячи и одной ночи». Бесчисленные храмы, минареты, дворцы и крепости, отличающиеся своеобразием восточной архитектуры, были залиты солнцем. Белые мраморные купола, замысловатые контуры бойниц и башен, целящиеся в небо стрелы зубчатых стен делают город сказочным.
Трудно было оторваться от этого поразительного зрелища. Я потеряла всякое представление о времени и, наверное, не ушла бы отсюда до вечера.
Неподалеку от минарета стоит толстый металлический столб шести метров высотой. Рассказывают, что он был отлит полторы тысячи лет тому назад, но ни время, ни солнце, ни дожди не изменили его первоначального вида. Он стоит такой же блестящий и отполированный, каким был полторы тысячи лет назад. Специалисты до сих пор не раскрыли секрет этого сплава металлов, изготовленного индийскими умельцами.
Существует поверье, что каждому, кто встанет к этому столбу спиной и обнимет его, соединив руки сзади, обеспечена долгая жизнь. У столба всегда толпятся люди, особенно он привлекает к себе детей. Подростки помогают друг другу вытянуть руки вокруг столба и сцепить пальцы. Все эти упражнения сопровождаются веселым смехом и подбадриванием зрителей. «Долголетие», как правило, достается длинноруким.
Спустившись вниз, я тоже попыталась обнять волшебное железо, но безуспешно. Я спросила у одного юноши, сколько же лет отпускается при удаче.
— Минимум двести,— ответил он, улыбаясь.
Под общий смех окружающих я предложила одной индианке разделить щедроты магических сил. Мы встали с ней спиной друг к другу по обе стороны столба и без труда соединили руки вокруг накаленного солнцем металла. «Теперь проживем по крайней мере по сто лет... Не так уж плохо».
Кроме минарета Кутуб-Минара и храма Куват-уль-Ислама, в этом городе когда-то красовался дворец, известный под именем «Крепости ада». Дворец был выстроен императором Балбаном как гробница для шахов, а по общепринятому народному поверью все шахи попадают в ад. Так объясняется это столь странное для дворца название — «Крепость ада». Ничего от дворца не сохранилось, но жители не забывают рассказать о нем путешественникам.
На берегу реки Джамны в XVII веке началось строительство Старого Дели — Шахджаганабада, на территории которого ныне проживает больше половины делийцев.
В отличие от других древних городов, в нем сохранились прекрасные дворцы, памятники, мечети и храмы, крепости, получившие мировую известность. Это и крепость Красный форт, над которой развевается индийский национальный флаг, и самый большой в Индии мусульманский храм Джама Масджид, и знаменитый делийский базар Чандни Чок.
Самым интересным строением Старого Дели является знаменитая крепость Красный форт, или Лал Кила, как ее называют в Индии. Более трехсот лет возвышается эта бывшая резиденция императора Шах Джагана. Сейчас и она, и дворцы внутри нее доступны для обозрения всех желающих.
Форт имеет вид неправильного восьмиугольника— его грани различны по длине. И это не случайно. Место постройки форта было определено гороскопом. Поэтому стеной был обнесен лишь тот участок земли, который звездочеты признали «счастливым». Ни одного лишнего куска земли захватывать было нельзя. Называется же крепость Красным фортом потому, что она построена из красного песчаника.
От небольшой площадки у самых ворот я с экскурсантами направилась к небольшому двухэтажному зданию Набатного двора с двумя башенками-беседка
ми на крыше. Некогда здесь сидели певцы и музыканты; громом барабанного боя они встречали гостей делийских императоров. За сквозной аркой здания возвышаются дворцы Красного форта. Особенно хороши здесь два здания, одно из которых называется «Общей приемной», второе — «Особой приемной».
В «Общей приемной», представляющей собой невысокое помещение, которое состоит из одного продолговатого зала, императоры устраивали собрания, приемы и творили суд. Оно было украшено изображениями южных птиц, горевших под солнцем всеми цветами радуги, алмазами и другими драгоценными камнями.
«Особая приемная» превосходит «Общую приемную» красотою и пышностью своей отделки. Длина этой приемной около тридцати метров, а ширина — двадцать метров. Она считается одной из лучших построек времен Шах Джагана, и только знаменитый Тадж-Махал в Агре может сравниться по своей красоте с этим строением.
«Особая приемная» представляет собой постройку без стен. Над тридцатью двумя колоннами из блестящего белого мрамора, инкрустированного золотыми цветами и листьями, возвышается легкая куполообразная крыша, покрытая в прошлом позолотой. Во времена Шах Джагана, украшенный занавесями и коврами, этот тридцатидвухколонный зал имел такой необычайно-экзотический вид, что над одним из его сводов поэт, очарованный красотой приемной, написал по-индийски: «Если есть рай на земле, то он здесь, он здесь, он здесь!» В этой прохладной приемной императоры Индии отдыхали в полдень и совещались с министрами и советниками.
Именно здесь находился знаменитый трон могольских императоров, покрытый толстыми листами золота, с вделанными в него изумрудами. Балдахин, возвышавшийся над троном, опирался на столбы, инкрустированные драгоценными камнями. Над каждым столбом был вырезан павлин, усыпанный жемчугом. Этот «павлиный трон» делали индийские мастера целых семь лет. В 1739 году на Индию напал Надиршах и увез к себе в Персию среди прочего награбленного добра и этот трон.
После подавления народного восстания 1857 года, направленного против колониального гнета, англичане устроили в Красном форте военный лагерь. Дворцы были превращены в казармы для солдат, драгоценности расхищены. Англичане содрали даже позолоту с потолков дворца. А в самом красивом тридцатидвухколонном зале устроили конюшню. К непревзойденным по тонкости работы колоннам англичане привязывали лошадей, и те чесали о них бока и обивали копытами инкрустированный мрамор. Так цивилизованные западноевропейские варвары уничтожали восточное искусство Индии.
Из Красного форта выходишь на знаменитый делийский базар Чандни Чок. Построен он в 1650 году и представляет собой улицу, имеющую более тридцати метров в ширину и около полутора километров в длину. Эта улица — бесконечная цепь больших магазинов и крохотных лавчонок. Она делится на три равные части тремя площадями, называемыми по-индийски «Чок».
Когда-то посредине Чандни Чок протекал канал, который соединялся с большим водоемом у самых стен Красного форта. Теперь уже нет ни канала, ни водоемов, зато на всем протяжении улицы установлены водопроводные колонки. Можно напиться воды и умыться. По Чандни Чок беспрестанно проходят караваны верблюдов, проезжают рикши и идут, идут люди нескончаемым потоком. В магазинах торгуют представители всех штатов огромной страны.
Толпа, запрудившая улицы Старого города, особенно пестра и многолика. Поражает не только эта пестрота и различие одежды, но и толкучка, разноголосая, шумливая. Люди здесь и поют, и кричат, и торгуются посреди улицы, нарушая всякое движение, а иногда даже позволяют себе прилечь и вздремнуть.
По проезжей части улицы медленно движутся велосипеды. Машины приноравливаются к ним и часто долго тащатся за ленивым велосипедистом, который никуда не спешит. Что поделаешь: обогнать его совершенно невозможно, — до того запружена улица. Здесь и лошади, и буйволы, и коровы... Представляете, какой шум стоит в воздухе?!
Проходя по улицам Старого Дели, можно наблюдать любопытные и своеобразные сценки.
Вот на столбике, неизвестно для чего вбитом на краю тротуара, сидит мальчик лет четырнадцати. Он, вероятно, считает, что многое можно увидеть не двигаясь с места, — приключения и развлечения сами найдут тебя. Непонятно только, как сумел этот мальчик скрестить на небольшой площадке столбика серые от пыли босые ноги. Он сидит так спокойно, что создается впечатление, будто столбик — очень удобное сидение.
Между тем по улице непрерывно движутся люди и транспорт. В веренице велосипедистов появляется один, на котором восседает целое семейство. За рулем отец, впереди на раме дочь, а сзади, на багажнике, устроилась мама с двумя сыновьями.
Я прохожу мимо двоих беседующих юношей. Можно подумать, что они специально остановились посреди тротуара на виду у всех, чтобы как можно большее количество людей могло увидеть разительный контраст их нарядов.
Один одет по-европейски. На нем узкие брюки и яркая навыпуск рубаха, пестреющая отпечатанными на шелке газетными статьями и рисунками: улыбающиеся женщины, падающие дома, портреты киноактеров. За ворот рубахи засунут белый шарф. Из-под брюк, едва доходящих до щиколоток, виднеются носки такого красного цвета, что краски природы меркнут перед ними.
Собеседник его одет по-индийски с той же тщательностью, с какой его приятель по-европейски. На нем надето дхоти, но завязано как-то по-особому: свободный конец белоснежной материи веером спускается книзу и тонкой голубой каемкой касается тротуара. Такой же белизны рубаха прикрывает верхнюю часть тела. Она без воротника, с глубоким круглым вырезом. На ногах чапалы — подошва с кольцом для большого пальца. Волосы острижены, но с макушки свешивается прядь, завязанная несколькими узлами.
Это два крайних полюса. Сторонники двух направлений. Есть в Индии люди, которые являются приверженцами всего «индийского». Другая категория людей «европеизирована». Они утверждают, что в Индии все устарело, все плохо и некультурно. Эти люди почти забыли свой язык и даже дома говорят только по английски.
Наиболее значительно, однако, число людей правильного направления, которые любят свою страну, знают ее великое и горестное прошлое, никогда не забывают, что они индийцы, но не отказываются также и от опыта других стран, какой бы стороны жизни — духовной или материальной— это не касалось. Перенимают без унижения, ценят без подобострастия, увлекаются без низкопоклонства.
Совсем не похож на Старый Дели новый город и по планировке, и по архитектуре. В новом Дели намного меньше разнообразия. Широкие улицы, похожие, как близнецы, друг на друга, ничем не напоминают улиц старого города.
Строительство Нового Дели началось в 1911 году англичанами в стороне от старого города, на месте деревни Райсина. Поэтому и сейчас некоторые индийцы называют новую часть города Райсиной. Англичане тогда перенесли сюда наиболее солидные фирмы и свои резиденции. Сейчас в Новом Дели находятся индийские правительственные учреждения: парламент и министерства, банки и различные конторы, почта и телеграф, полиция и суд.
Улицы, похожие на аллеи громадного парка с высокими и пышными деревьями по бокам, ведут к торговой части Нового Дели, называемой Канат Плейсом. Идешь по такой аллее километр, два и не видишь ни одного магазина, ни одного учреждения — только жилые дома. Это особняки богатых индийцев. Они стоят на большом расстоянии друг от друга в глубине садов. Прохожих почти нет. Изредка кто-нибудь пройдет тебе навстречу и скроется в зелени цветущих деревьев.
Зато велосипеды, мотороллеры, автомашины снуют в обе стороны беспрерывно.
Канат Плейс окружен двумя рядами домов, в которых разместились самые разнообразные магазины, мастерские, рестораны. Торгуют и прямо на площади.
Вот на улице раскинул свои товары лоточник. На вбитых в стену дома крючках у него висят кожаные и пластмассовые пояса, вышитые серебром и бисером индийские сумочки: на лотке лежат кошельки, бумажники, папки с выделанными на коже изображениями Тадж-Махала, Кутуб-Минара, слонов и верблюдов.
Увидев меня, продавец немедленно снимает с крючка первую попавшуюся плетеную сумку и направляется навстречу.
— Посмотрите, какая прелесть! Вы, конечно, купите ее. Она так же дешева, как и красива.
Он настойчиво сует сумку мне в руки. Я решаю взять. Тут же продавец начинает уговаривать взять к ней и кошелек. Беру и его. На всякий случай он рекомендует теперь поясок и бумажник. Я отказываюсь. Тогда он трогательно благодарит меня за купленные у него вещицы и ищет глазами уже другого покупателя.
Не успела я рассчитаться с лоточником, как на меня обрушил целый поток похвал своему товару мальчишка. Все содержимое его «магазина», висящего на ремне, состояло из перламутровых пуговиц. Я еще не привыкла к настойчивости индийских торговцев. Поэтому уже через минуту мальчик убедил, что мне жизненно необходимы и белые, и красные, и фиолетовые, и оранжевые пуговицы.
Едва успеваю отойти от мальчишки, как попадаю в водоворот зазывал, каждый из которых уговаривает зайти вот в этот магазин. Именно в этот, а не в другой. Трогают за рукав, показывают рекламный листок магазина, говорят, что ни один уважающий себя человек не проходил мимо этих дверей...
И так без конца, пока идешь по Канат Плейсу. Чего только не предлагают: и павлина, вырезанного из слоновой кости, и ажурную брошь-лотос, и ароматические палочки... Один торговец убеждал даже взять большую змею, серебристо-серым воротником обвившуюся вокруг его шеи.
Я больше не выдерживаю и бегу отсюда по одной из радиальных улиц в сторону площади. На ней возвышается круглое здание индийского парламента, окруженное полукругом невысоких правительственных учреждений.
Немногим дальше, за прямоугольными зданиями секретариата, расположенными по обе стороны улицы Раджпатх, стоит громадный дворец президента. Дворец имеет форму буквы «Н». Два крыла, протянувшиеся с севера на юг, соединены между собой купольным зданием, в котором находится огромный мраморный зал, предназначенный для приемов. Снаружи весь дворец окружен многочисленными балконами и верандами, выходящими в роскошный сад, в котором собраны самые редкие растения со всей Индии.
Все приемы, устраиваемые президентом для иностранных дипломатов и государственных деятелей, проходят в этом саду. По вечерам гирлянды электрических лампочек освещают причудливые деревья и растения, яркие восточные цветы. Это удивительное растительное царство, созданное руками выдающихся ху- дожников-садоводов, поражает и очаровывает вас.
В полутора километрах от дворца стоят высеченные из бледно-розового камня ворота Индии. Высота их — тридцать метров. Они напоминают наши триумфальные арки. Сравнительно недалеко от них на берегу Джамны находится место кремации тела Махатмы Ганди. Выдающийся деятель индийского национально-освободительного движения был убит 30 января 1948 года одним из членов реакционной индуистской организации «Хиндума- хасабха». Называется это место Раджгхат. По индийскому обычаю, труп Ганди был сожжен на погребальном костре и прах развеян по всем рекам и озерам Индии.
Большая площадка, на которой производилась кремация, представляет собой цементный четырехугольник, окруженный со всех сторон барьером. Эта площадка с памятником возвышается на полметра над землей среди раскинувшегося зеленого травяного ковра. Государственные деятели, послы, гости, путешественники приходят сюда и приносят гирлянды и венки из цветов.
Над городом опускается зеленоватый вечер, который через каких-нибудь полчаса превратится в непроницаемую черную полночь. Беру такси и еду домой. Мимо проносятся новые жилые кварталы, гостиницы, залитые светом витрины универсальных магазинов, ослепляющие рекламы кинотеатров и клубов. Город продолжает строиться. Так же продолжает строиться новая жизнь в Индии. Страна с каждым днем становится краше и сильнее.

СКАЗОЧНЫЙ ГОРОД ДЖАЙПУР

В Индии живет поверье, что легендарному царю Раме помогли избавить мир от жестокого демона Равана обезьяны. С тех пор обезьян начали считать священными животными, а порою даже строить для них храмы.
Мне довелось увидеть такой храм в одном из самых удивительных городов, в которых удалось побывать, — в Джайпуре. Город отделен от остального мира невысокими горами, окружившими его со всех сторон. Казалось, тут начиналась сказка.
Мы въехали в удивительно стройный город. Большинство невысоких домов были красного цвета. У домов было множество окон, разных балкончиков, колонн, арок и полуарок. Крыши, то плоские, то в виде куполов, то остроконечные, чередовались друг с другом. Горы, которые не только окружали город, но и составляли часть его архитектурного ансамбля, служили пьедесталами для многочисленных джайпурских дворцов и храмов.
На улицах было много народа. Если для зданий Джайпура характерен красный цвет, то для людей — ярко-желтый. Желтые сари, желтые чалмы, желтые набедренные повязки и своеобразные желтые тоги...

Отдохнув после дороги в уютной гостинице, мы отправились осматривать знаменитый Дворец Ветров. Это огромное сооружение нарушало в какой-то степени гармонию невысоких домов и ярких цветов. Само по себе оно очень любопытно, замысловато и своеобразно красиво. Все здание состоит из небольших окошек, которых тысячи. Они устроены так, что во дворце вечно поет ветер и вечно бывает сквозняк.
Дальше мы подъехали к одному из дворцов джайпурского махараджи. Махараджа не живет в нем. Он превратил его в доходный дом, то есть отдал в распоряжение туристов и экскурсантов. Он даже обставил все с особой пышностью и экзотикой, которой (только заплати деньги!) может любоваться любой желающий.
Первое, что мы увидели, подъехав к горе, на которой возвышался этот белый дворец, были слоны. Нам предстояло проехать на них до дворца... Ну кто же из иностранцев устоит против соблазна забраться в благоустроенный ящик, стоящий на спине слона, и въехать в гору?!
Между огромными ушами слонов сидели погонщики в черных куртках и белых чалмах. В руках они держали железные трезубцы, которые помогали им управлять животными.
Слоны встали на колени, но все же понадобилась высокая лесенка, чтобы забраться на их спины. На каждом слоне уселось по четыре человека. Двое спустили ноги вправо, двое влево и уютно прижались друг к другу спинами.
Слон поднялся, и наш недолгий уют нарушился, — мы качнулись вправо — и на нас навалились соседи, качнулись влево— и тогда мы почти легли на спины тех, кто секунду назад навалился на нас... Так мы и ехали: слоны медленно взбирались по специальной широкой дороге, а мы, побледнев от страха, но тщательно скрывая это, наваливались друг на друга при каждом шаге слона.
Рядом со слонами шли музыканты. Один из них наигрывал на какой-то маленькой скрипочке, второй беспрестанно соединял большие и указательные пальцы рук, к которым были привязаны металлические пластинки, третий насвистывал на дудочке. Они развлекали нас. И, может быть, это было очень весело...
Мы поднялись на гору и попали в прекрасный небольшой сад, с такими мощными, изогнутыми деревьями, что им, казалось, по меньшей мере лет по триста.
Под одним из деревьев сидел торговец. Он продавал патоку. Заплати рупию — и тебе дадут целую корзинку липкой коричневатой патоки. Вместе с корзинкой. Мы встали в очередь к торговцу,— всем хотелось покормить слонов. А они словно понимали — стояли и ждали, одобрительно помахивая хоботами, разрисованными белой краской.
Я купила корзинку и поднесла ее слону. Не знаю, думала ли я, как будет есть слон. Вероятно, представляла себе, что он будет лизать эту патоку или отламывать по кусочку... Конечно, ошиблась. Слон спокойнейшим образом зацепил хоботом корзину за ручку, отправил всю ее в рот и громко захрустел...
Честное слово, слон подмигнул мне в сторону торговца. По крайней мере мне так показалось, и я бросилась покупать вторую корзинку: как-то неловко угощать всего одной корзинкой патоки такую громаду, которой вся патока вместе с упаковкой оказалась на «один зубок»...
Потом мы осматривали дворец, его многочисленные комнаты с массой картин, оружия и украшений.
А отсюда поехали в «Обезьяний храм», стоящий на другой горе. Довольно большой путь следовало пройти пешком. У подножия горы под деревом сидел продавец земляных орехов. Он громкими криками напомнил нам о том, что мы идем к обезьянам, которые любят орехи и ждут их. Через несколько минут у каждого экскурсанта был в руках огромный кулек с поджаренными орешками.
Дорога все время шла по краю горы, опоясывая ее, и для того чтобы путешественники не свалились, со стороны обрыва были сделаны толстые каменные перила. Вскоре нас начали встречать хозяева. Они сидели на перилах и корчили гримасы. Многие экскурсанты начали пригоршнями бросать обезьянам орехи. Но далеко не все обезьяны довольствовались этими небольшими порциями.
Один товарищ вытащил пригоршню орехов и протянул обезьяне. Она как-то косо взглянула на протянутую руку... Один момент — и мы увидели смешную картину: человек стоял, разводя руки, и растерянно моргал глазами, а на перилах, шагах в трех от него, сидела обезьяна с кульком орехов и, строя страшные рожи, плевалась дождем шелухи.
«Э-э, да тут надо быть начеку», — подумал каждый из нас. Некоторые крепче прижали кульки к груди, некоторые, у кого были большие карманы, начали пересыпать орехи в них.
Наконец дорога кончилась. Мы были на территории храма, который представлял собой несколько невысоких строений с небольшими окошками и дверьми. Одно из строений было похоже на часовенку; небольшое, вытянутое вверх здание было украшено двумя облупившимися колоннами по бокам.
Не думаю, что обезьяны всегда жили в этих домах, но, возможно, холод и дождь заставляли их иногда укрываться под крышей. Посередине большого пространства между домами был огромный, облицованный камнем пруд с ведущими к воде ступенями.
Обезьян было огромное множество; они подбегали к нам и с неудовольствием взирали на наши пустые руки: к этому времени орехи у всех были спрятаны в карманах. Мы стали вынимать их и протягивать обезьянам. Те брали нас одной лапой за палец, а второй хватали орехи с ладони. Когда орехи кончались, обезьяна не просто отпускала палец, а отталкивала его с невероятным презрением. Но стоило достать новую порцию орехов, и она снова хватала палец протянутой руки.
Здесь были обезьяны всех мастей — и серые, и рыжие, и коричневые. Конечно, и в обезьяньем храме не обошлось без фотографирования. Но надо было ловить момент. Какой, например, замечательный будет снимок, когда обезьяна берет орехи у тебя с ладони. Но еще не нажат спуск фотоаппарата, а коварная обезьяна уже покончила с орехами, отпустила руку и отбежала. Одна женщина решила задержать обезьяну и крепко сжала ее лапу. Как же разозлилась обезьяна! Она зарычала, страшно щелкнула зубами и — в сторону, даже не доела орехи.
Вот как рьяно оберегают обезьяны «неприкосновенность своей личности»... Хорошо, что не укусила. Случалось и это. И тогда любителю фотографироваться с обезьянами не миновать длительных уколов пенициллином.
На обратном пути все говорили о поездке, много смеялись и, забыв о всякой усталости, пели русские песни.
Р. Баранникова

КТО ВИНОВАТ?

Жители Западной Германии надолго запомнят день 17 февраля 1962 года.
С утра подул сильный северо-западный ветер. К вечеру он превратился в ураган. Северное море, а также реки Эльба и Везер прорвали плотины и валы...
Такого наводнения не было с 1660 года.
Особенно пострадал от наводнения двухмиллионный город и порт Гамбург, стоящий в нижнем течении Эльбы.
Около 500 гамбуржцев утонуло, 75 тысяч жителей лишились крова.
Почему же подъем воды вызвал столько жертв, причинил такой огромный ущерб? Ведь Западная Германия — страна развитой техники, с помощью которой можно справиться с наводнением.
Все дело в том, что для борьбы с наводнениями нужны деньги.
В 1953 году — после очередного наводнения — правительством ФРГ был разработан план строительства новых плотин и укрепления существующих. Чтобы выполнить этот план, требовалось израсходовать за 10 лет всего 1,7 миллиарда марок. Однако план остался на бумаге.
Жертв наводнения было бы значительно меньше, если бы западногерманские власти позаботились создать службу оповещения. Многих жителей Гамбурга, особенно бедняков, живущих в низменной части города, наводнение застало врасплох. Люди спали, и никто их не оповестил о приближающейся опасности. На организацию службы оповещения нужно было совсем немного денег. Пожалели. Зато правительство ФРГ не жалеет средств на подготовку новой войны. В одном лишь 1962 году на эти цели израсходовано 16,5 миллиарда марок.