В пустынях и оазисах Объединенной Арабской Республики.

В пустынях и оазисах Объединенной Арабской Республики.

Наш самолет приближался к берегам Африканского континента на закате солнца. Рдело небо, и земля, затянутая пыльной пеленой, тоже казалась красной. Но вот под самолетом протянулся могучий Нил, уже можно разглядеть рощи финиковых пальм... домики фермеров... орошенные поля. Потом снова пошла красноватая пустыня.*, и мы уже на огромном бетонном поле каирского аэродрома.
Меня привлекли сюда не пирамиды Гизы — одно из семи чудес света! — не тысячелетний кормилец миллионов людей Нил, а вот та красноватая, будто пышущая зноем пустыня. Более четверти века назад я впервые попал в пустыню как исследователь-ботаник и географ. И она покорила меня; изучение пустынь стало моим призванием. С той поры я исколесил пустыни Советской Средней Азии (впрочем, это не вполне точно, так как немало тысяч километров я прошел по ним пешком, на верблюдах и лошадях), а также и сопредельных стран. И когда поступило приглашение от Института пустынь в Каире, я посчитал это и большой честью и радостью.
Тысячелетиями народы жили в пустынях Африки, Азии, Австралии, преодолевая зной, песчаные бури, безводие, бескормицу,— они брали от природы только то, что она давала сама.
Сотни ученых-одиночек, невзирая на тяготы жизни в суровых пустынях, изучали их климат, почвы, растительность. Со времен древних арабских географов немало написано книг обо всех пустынях мира. И оказалось, что пустыни таят в себе огромные возможности: неисчерпаемые резервы тепла, солнечного сияния, нетронутых полезных ископаемых, потенциально богатых земель — дай лишь им воду! Но и вода нашлась в пустынях, правда порою очень глубоко — на сотни метров от поверхности.
На нашей планете уже использованы все земли, пригодные для человека с той техникой, которая была в его распоряжении на протяжении предшествующих тысячелетий культуры. Остались еще нетронутыми пустыни. Полоски оазисов вдоль таких рек, как Нил, Аму-Дарья, Инд, — это капля в огромных океанах пустынь, единственным путем использования которых было кочевое животноводство.
Пришла пора не только изучать, но и осваивать пустыни. Молодая Объединенная Арабская Республика сделала освоение пустынь государственной задачей. И ученые-арабы из Института пустынь, что занимает былой царский дворец на окраине Каира, приступили к этой работе смело и решительно.

* * *

Западная пустыня. Дорога между Каиром и Александрией. Только 50 миллиметров осадков, и лишь в зимнее время. Щебнистые почвы. Жалкие колючие растения. Ни одного колодца на сотни километров. Так было тысячелетиями. А теперь? Пробурены глубокие скважины, установлены мощные насосы. Проделаны тысячи анализов почв. Кстати, Институт пустынь провел эту работу в кратчайший срок, применив бур, смонтированный на тракторе. Этот замечательный прием следует рекомендовать и для других пустынь мира. На основе почвенных анализов составили карты и по ним выбрали площади для обработки.
Бульдозеры ровняют землю, канавокопатели роют оросительные каналы, на участке прокладывают трубы для дождевания, каждый участок обсаживают в несколько рядов эвкалиптами, казуаринами. Для начала вносят на поля немного плодородной нильской почвы и засевают их арахисом, клевером, люцерной. Они создадут здесь новую почву, на которой через два — три года пойдут уже любые культуры, а стена из подросших эвкалиптов и казуарин защитит их от песчаных заносов. Таков смелый путь ученых в освоении Западной пустыни.

* * *

В ОАР создано специальное Государственное управление по освоению пустынь. Оно начало свою деятельность в 1959 году. В августе 1959 года большая группа специалистов отправилась ознакомиться с работами по орошению в оазисе Харга. В числе участников посчастливилось быть и мне. Доктор Драз, тогдашний директор Института пустынь, принадлежит к числу энтузиастов в деле покорения пустыни. Он вывез из Индии дерево прозопис, которое может успешно расти в самых засушливых условиях. Корень его уходит вглубь на 10—12 метров. Посеянные на окраине Западной пустыни прозописы отлично прижились и уже плодоносят. Драз привез еще одно растение — индийский прутняк. Его охотно поедают козы и овцы, даже предпочитая люцерне. Недостаток этого растения — оно однолетнее; каждый год его надо сеять вновь. Но зато оно образует огромную зеленую массу: один экземпляр весит до двух килограммов. Для пустыни нужны многолетние растения. Я рассказываю Дразу, что в наших пустынях растет многолетний прутняк, тоже хорошее кормовое растение. И Драз загорается мыслью — скрестить оба эти растения и отобрать наиболее ценные для пустынных условий многолетние гибриды. Мы уславливаемся об обмене семенами. Вскоре я послал семена нашего прутняка в Институт пустынь ОАР. Интересно, удались ли опыты по гибридизации?

* * *

Продолжаем путешествие по оазису Харга. Этот оазис насчитывает длинную историю. Но это не один сплошной оазис, а цепочка маленьких зеленых очагов, каждый из которых приурочен к источникам, раскиданным вдоль древнего караванного пути из Каира в Судан. Все источники лежат в глубокой впадине, когда-то, в конце третичного — и в начале четвертичного периода, занятой озером.
Жители Харги выращивали финики, питались ими, а часть продавали, чтобы приобрести муку, рис, одежду. Финики очень питательны и полезны. Медики установили, что можно 5 месяцев питаться одними финиками и организм человека сохранит полную трудоспособность.
В средней части впадины Харга сохранился храм Хобиса. Ему около пяти тысяч лет. Он был сооружен возле источника, который и по сей день дает жизнь большой роще пальм и небольшому селению.
Мы проехали с Дразом вдоль всей впадины. Видели селения, погребенные песком, наступившим с запада из пустынь Ливии. В иных местах огромный бархан— эрг, как их называют арабы, подступил к селению, засыпая его, а ветер понес песок дальше, и вновь на поверхности оказались покинутые когда-то жилища. Может быть, снова придет сюда человек? Да, конечно, придет!
Во впадине Харга гидрогеологи открыли артезианские воды. В скважинах, пробуренных до 800 метров, вода свободно изливается наверх. Установлено, что запасы воды огромны.
Институт пустынь принялся за использование этих вод, начал наступление на пустыню. Бульдозеры ровняют землю, распределяют по поверхности древний озерный ил. Затем проводятся каналы от артезианских скважин — и вот... уже зеленеют поля люцерны, сорго, пшеницы. Вдоль каналов подрастают аллеи деревьев. Вода, умело добытая из глубочайших слоев, преобразует природу.
Здесь возникает много вопросов, порою очень трудных: как бороться с фильтрацией? Что делать, чтобы не допустить вторичного засоления? Какие культуры следует возделывать? Сколько раз надо поливать поля, и какие нормы орошения? Есть ли возможность создать хорошую структуру почвы? И множество других.
Эти вопросы волнуют Драза; их же хотят разрешить агрономы и другие специалисты, прибывшие вместе с нами в Харгу, В ОАР мало еще своих специалистов по освоению пустыни. И арабы очень рассчитывают на помощь Советского Союза. В ту пору только еще начались работы по сооружению Асуанской плотины и мощной гидроэлектростанции. Но освоение пустыни во впадине Харга планируется с использованием дешевой электроэнергии из Асуана. Она поможет еще больше вод поднять из глубин и направить их на орошение пустующих ныне земель.

Аслан ведет нас дальше. Огорожена колючей изгородью большая площадь: это опыт рационального использования пастбищ. С внешней стороны, где выпасают скот бедуины,— жалкие, объеденные кустики, а внутри — густые заросли трав и кустарников. Нетронутые овцами, они хорошо отросли за два года. Теперь можно приступить к планомерному выпасу. Аслан доказал, что охрана и разумный выпас значительно повышают продуктивность естественных пастбищ. На части огороженной площади заложены опыты по улучшению пастбищ простыми приемами, доступными в примитивном хозяйстве араба-кочевника. Здесь же испытываются несколько десятков видов кормовых трав. Пустынной станции принадлежит шестнадцать таких опытных полей. Аслан уже отобрал десятка два видов злаков и трав, которые успешно произрастают в здешних условиях.
Вот и сама станция. Мы минуем хозяйственный двор: здесь гаражи для машин (на станции много тракторов, плугов, тягачей), склад запасных частей и горючего, ремонтные мастерские. Главное здание пустынной станции на холме. С него открывается вид на Средиземное море и Западную пустыню. От главного здания идет короткая улица; по обе ее стороны лабораторные и жилые дома. Имеется своя электростанция, достаточно мощная, чтобы проводить довольно энергоемкие эксперименты. На станции ведутся работы по опреснению морской воды, использованию солнечной энергии, а также зоотехнические и ветеринарные исследования. Здесь производятся только несложные анализы, основная же обработка полевых материалов совершается в Каире, в институте, где имеются по-современному оборудованные аналитические лаборатории.
Сейчас поздняя осень. Пустыня выгорела, и облик ее безотраден. Но Аслан «угощает» нас своими цветными диапозитивами видов этой же пустыни весной (по календарю здешняя весна приходится на зиму умеренных широт: декабрь — январь). Множество групп по-разному цветущих растений раскидано на зелени ковра однолетников-эфемеров. Среди них много общих видов с пустынями нашей Средней Азии?
Аслан рассказывает, что они научились находить древние колодцы еще римского времени. Несведущий человек никогда не обнаружит их, а сотрудники Аслана находят по едва приметным признакам. Отыскать и откопать древний колодец обходится в десять раз дешевле, чем выкопать новый. И, как правило, все древние колодцы содержат достаточно обильную и хорошего качества воду.
Аслан пятнадцать лет исследует разные стороны суровой природы своей страны. Он не успел обзавестись семьей — дни и годы проходят в разъездах. В шутку он говорит, что «женат на пустыне». Ну, что же, иметь такого верного мужа — это немалая гордость для страны, в которой вся территория, если не считать узкой полосы долины Нила, — это пустыня.

Л. Родин