Находка Черного Волка

Находка Черного Волка

Черный Волк бродил в поисках добычи. Была осень, и лес стоял в золотом наряде. Но листва еще была густая, и через нее с трудом пробивались солнечные лучи. В тени, под деревьями, они казались осязаемыми, и Черному Волку порой хотелось потрогать их рукой. Он думал о том, что ему надо добыть мяса для своей молодой жены и маленького сына, которых он оставил в вигваме у Красной скалы.

В величавом, степенном ропоте леса индеец уловил тихое редкое пощелкивание. Где-то поблизости была белка. Черный Волк вскоре разыскал ее. Она сидела на вершине сосны и, подставив мордочку лучам солнца, выбирала семечки из еловой шишки. Черный Волк выпустил стрелу из лука, и серый зверек камнем полетел вниз. Подбежав к месту падения, индеец раздвинул кусты. Белка судорожно перебирала лапами, разрывая опавшую листву. Когда зверек затих, Черный Волк наклонился, чтобы взять его, и увидел под листьями странный для леса предмет. .. То была кожаная сумка. Черный Волк видел ее раньше. Это было два года назад. Он вместе со своим отцом ловил рыбу в Плавежном озере. Однажды они увидели, как по Зеленой горе к ним спускаются люди. Они оказались русскими. Они были голодны и измождены, и вдевятером съели целого оленя. Это были щедрые люди. Они дали отцу табаку и столько бисеру, что его хватило бы для сотни самых красивых девушек. Черный Волк вызвался проводить русских до Медной реки. Он ехал в одной байдарке с русским начальником. У него была кожаная сумка. Он вынимал из нее бумаги, что-то писал и снова прятал. Когда на перекатах байдарку заливало волной, начальник заботился о том, чтобы не замочить и не потерять сумку... Было видно, что он очень дорожит ею.

И вот теперь эта сумка лежит перед Черным Волком. Неужели его Белый Друг потерял ее? С этого дня индеец со своим вигвамом с каждым днем продвигался все дальше к юго-востоку. Он направлялся к берегу Тихого океана, где жили русские. Черный Волк хотел вернуть сумку своему Белому Другу...

В один из зимних дней индеец увидел деревянные стены Ново-Архангельска, над которыми возвышались сторожевые башни. За стенами виднелись деревянные строения. Над многими из них вились клубы белого дыма. Спустя пять минут индеец был в магазине Русско-Американской компании. Он выгодно продал меха, затем нерешительно спросил, не может ли он увидеть Белого Друга, чтобы вернуть ему кожаную сумку.

Расспросив индейца, приказчики поняли, что речь идет о Руфе Серебренникове, бесследно исчезнувшем вместе с одиннадцатью спутниками в дебрях Русской Америки, как тогда называли Аляску.

Черного Волка повели к главному начальнику русских владений в Америке. Он долго и пытливо расспрашивал индейца о встречах с Белым Другом, как он нашел его сумку и добирался с нею до Ново-Архангельска. Восхищенный самоотверженным и благородным поступком индейца, управляющий подарил ему ружье, отрез красной материи и бусы для молодой жены.

В то время как Черный Волк шел к своему вигваму, управляющий читал принесенные им в кожаной сумке бумаги. Тут были тетрадь с астрономическими вычислениями, дневник путешественника Руфа Серебренникова и составленная в карандаше карта. Время и непогода смыли часть записей, многие листки дневника были утеряны, но и то, что уцелело, представляло собой страницы повести об удивительной отваге, героизме и мужестве небольшого отряда русских путешественников.

В 1847 году управляющий Русской Америкой поручил молодому моряку Руфу Серебренникову обследовать реку Медную, которую тщетно пытались описать несколько русских путешественников. Многие за эти попытки расплатились своей жизнью. Тайну их гибели ревниво оберегали лесные дебри.

14 августа 1847 года Руф Серебренников вместе с пятью спутниками увидел устье Медной реки. Как только стемнело, на ухвате, приделанном к носу байдары, путешественники развели костер.
Было замечательно плыть на байдаре темной ночью.

Руф Серебренников смотрел в темноту и вспоминал о том, как он, сын алеутки и русского охотника-промысловика, плыл на большом корабле через три океана из Ново-Архангельска в Петербург. Еще совсем недавно он, обучавшийся в Училище торгового мореходства, бродил по гранитным набережным северной столицы. Ему нравился этот красивый город, но душа его стремилась к лесам и рекам Русской Америки, где он родился и провел свое детство. И вот Руф снова на родине...

Около полуночи встретился первый перекат. Вода на нем громко шумела и, падая через камни, пенилась. С трудом отыскали проход, и, когда переправлялись по нему через перекат, Серебренникову стало немножко жутко и от шума воды, й от быстрого течения, и от мрачного берега, и от темной воды в омуте, который виделся слева. Но ощущение это быстро сменилось другим.

Руф Серебренников знал, что его ждут не только перекаты. Каждую минуту на экспедицию могли напасть американцы.

Долго не спал в эту теплую звездную ночь Руф Серебренников. Он обещал привезти карты Медной реки и не обманет надежд управляющего Русской Америкой. Он исследует реку до ее истоков и привезет ее точную и достоверную карту в Ново-Архангельск...

Проснувшись утром, Серебренников увидел, что погода испортилась. Тяжелые темно-серые облака бежали по небу.

Изредка выглядывало солнце, освещая пожелтевший лес и мутные, стремительные воды Медной. Путешественники неутомимо работали веслами. Байдары медленно подавались вперед. Выбившись из сил, Серебренников и его спутники остановились на отдых. Затем потащили свои суденышки бечевой. Река местами вышла из берегов и разлилась на необозримое пространство. Путешественникам пришлось продвигаться вперед по пояс в ледяной воде. К полудню тучи плотно закрыли небо. Полил дождь. Люди дрожали от холода. На них не было ни одной сухой нитки.

Заросли на берегах были так густы, что путь среди кустарников прокладывали топором. При выходе из дельты в основное русло Медной реки повстречались мели. Переправляясь через них, сильно повредили байдары.

Одно испытание за другим вставало на пути Серебренникова, но он не раскаивался и не думал о том, что его ждут трудности еще более суровые. Он тщательно обследовал причудливые изгибы, рукава и мели Медной реки. Все его мысли были заняты этой работой. Однажды, когда он наносил на карту один из поворотов реки, его ладья чиркнула дном о камень. Вдруг, к немалому ужасу, путешественник увидел, что его утлое, крохотное суденышко наполняется водой. Серебренников стал изо всех сил грести к берегу. Когда он добрался до твердой земли, байдара наполнилась водою и погрузилась на дно. Находившиеся в ней вещи большей частью выплыли и, подхваченные стремительным течением, понеслись вниз по реке. Многое погибло. Сильно пострадали запасы продовольствия. Призрак голода, погубивший сотни полярных экспедиций, встал перед Руфом Серебренниковым и его товарищами.

То шагая по колено в воде, то врубаясь топорами в заросли кустарника, то усиленно работая веслами, продвигались они все глубже и глубже в дебри Русской Америки. В начале сентября путешественники добрались до одинокой хижины, в которой обитало несколько русских промышленников и местных жителей.

Серебренникову не терпелось двигаться дальше на северо- восток. Он хотел этой осенью или в крайнем случае зимой покончить с обследованием Медной реки и вернуться в Ново- Архангельск, где ждали его карту.

Местные жители пришли в ужас. Идти зимой в глубь страны, через глубокие снега, по реке, покрытой не замерзающими в самые жестокие морозы полыньями, значило обречь себя на неминуемую смерть. Индейцы утверждали в один голос, что никто в снежной пустыне не придет на помощь путешественникам и никто не даст куска мяса или рыбы ни за табак, ни за бисер. Жители этих мест зимой сами страдали от недостатка пищи.

Руфу Серебренникову пришлось зазимовать. Началась однообразная жизнь, когда один день походил на другой, как две капли воды.

Серебренников с нетерпением ожидал весны. В конце марта потеплело. Небо нахмурилось, и пошел дождь. Он лил как из ведра два дня и две ночи. На третий день на льду Медной реки появились большие лужи. Вскоре прилетели первые утки, за ними гуси.

16 мая 1848 года Серебренников покинул хижину промышленников, в которой он провел долгую зиму. Экспедиция продолжала путь в одной байдаре. Кроме помощников и проводников, Серебренников взял с собой небольшой запас продовольствия; только четыре пуда сухарей, сто сушеных рыб и четырех диких баранов, надеясь в пути добыть себе пропитание.

День за днем маленькая экспедиция поднималась вверх по реке. Миновали несколько поселений. Жители дружелюбно встречали Серебренникова и угощали кореньями и заплесневелыми рыбными костями. Одарив индейцев табаком, путники двинулись дальше.

Теплые солнечные дни неожиданно сменились дурными погодами. Похолодало. Временами шел снег, но чаще накрапывал мелкий дождь.

Снова встретились селения. Они были пусты... Вблизи одного из них, в лесу, Серебренников разыскал слепого старика и женщину с тремя маленькими детьми. Индейцы приняли их за воинов племени Дальних-Кхыльтан, которых очень боялись, и убежали из своих домов под защиту леса... Руф сказал, что он друг, достал из кожаной сумки полфунта табаку и подарил старику и женщине.

И снова экспедиция продолжала путь. Кончилось баранье мясо. Питались одной рыбой. Руф выдавал каждому по одной вяленой юколе. Вскоре и эту скудную порцию пришлось урезать наполовину. Затем распоролось о камни дно байдары. Пришлось остановиться для починки.

24 мая экспедиция достигла речки Тлышитны. Трех своих товарищей Серебренников оставил стеречь байдару, а сам с восемью спутниками направился по берегу Тлышитны, которая вытекала из озера Плавежского. Продовольствие кончилось. У путешественников осталось по одной юколе и по фунту сухарей на человека. Больше ничего не было. С этим весьма не обременительным запасом Руф Серебренников и его спутники двинулись в путь. Шли они пешком, с трудом прорубаясь через густые дикие заросли кустарника. В первый день застрелили двух белок и одного зайца. Эта скудная добыча не утолила голода девяти путешественников. Следующий день был еще менее удачен. Едва покинули место ночного привала, как из лесной чащи появились два оленя. Раздались выстрелы... но ни одна пуля не задела животных. Больше не встретилось ни белок, ни зайцев, ни птиц. Пришлось довольствоваться кореньями растений. Теперь не было ни крошки хлеба, ни куска рыбы. Все было съедено. Встретилось несколько озер. Почва вблизи них была болотистая, пропитанная водой. Здесь даже невозможно было найти растения, которые годились бы в пищу. Голодные, преследуемые тучами мошкары, шли путешественники вперед. В эти тяжелые, страшные дни Руф Серебренников проявил исключительную твердость и настойчивость. Ни голод, ни усталость не сломили воли и духа этого смелого, самозабвенного исследователя. Чем больше на его долю обрушивалось испытаний, тем сильнее было его стремление составить карту Медной реки... В его действиях не было ни тени колебаний. Оказавшись в заболоченных местах, он днем и ночью вел свой отряд вперед, отыскивая место, где он мог бы добыть дрова для костра и накормить доверившихся ему людей. Казалось, вот-вот истощенная голодом, обессиленная многодневными переходами экспедиция должна погибнуть. Но в это время счастье улыбнулось путешественникам. Они выбрались из болот и спустя несколько часов увидели перед собой людей. Это были индейцы с реки Медной. Они везли с собой нескольких убитых диких оленей и охотно угостили путешественников свежим мясом. После небольшого отдыха отряд продолжал свой трудный путь.

Но возникло новое препятствие — гора. Долго они, измученные и голодные, карабкались по ее каменистым склонам. Обессиленные подъемом, они ложились на землю и отдыхали несколько минут, чтобы затем возобновить восхождение. Наконец Серебренников добрался до вершины. С высоты горы он увидел голубые воды Плавежного озера. Оно лежало как на ладони. С севера за ним начиналась плоская однообразная тундра, на юго- восток поднимались величавые горы, сверкающие на солнце ледяными куполами, на юге виднелся лес, расцвеченный многими тонами весенней зелени. А совсем рядом, у подножия горы, искрилась серебряная ниточка Тлышитны. К ее истокам и направились русские путешественники.

Еще издали Руф увидел на берегу озера два вигвама. Индейцы сначала испугались непрошеных пришельцев, но, увидев, что неизвестные люди худы, как призраки, и едва держатся на ногах, успокоились. Путешественники хотели одного — есть. Они просили продать им оленя. Сделка состоялась за пятидесятиметровую нитку бисера.

А в знак дружбы и уважения Руф Серебренников подарил своим спасителям несколько фунтов табаку.

Индейцы, у которых путешественники купили оленя, были удивлены щедростью пришлых людей. Они никогда в жизни не имели столько бисера и табаку.

Путешественники были так голодны, что в один присест съели оленя.
Желая накормить пришельцев, туземцы принесли им сушеного мяса и сырой рыбы.
Среди индейцев находился юный Черный Волк. Ему особенно понравился старший русский начальник. Это был молодой, стройный мужчина. Он был более сдержан в еде, чем его товарищи. Начальник съел только один кусок жареной оленины. В то время как остальные предавались пиршеству, он достал бумаги из кожаной сумки и что-то долго записывал, затем развернул огромный лист и стал рисовать на нем замысловатые линии. Это была карта Медной реки и ее притока Тлышитны. Индеец не предполагал, что спустя два года он найдет эту кожаную сумку и бумаги в месте, весьма далеком от Плавежного озера...

Отдохнув, путешественники с помощью туземцев построили байдару; в течение двух дней они обследовали озеро и затем отправились вниз по Тлышитне к Медной реке.

Черный Волк вызвался провести их через перекаты и пороги. Плаванье по реке оказалось сущим раем для Серебренникова. Не надо было ни грести, ни тащить суденышко бечевой, ни думать о том, где бы добыть пропитание. Байдара быстро скользила по течению. В ней был солидный запас продовольствия. Заботиться надо было только о том, чтобы не перевернуться вверх дном на перекатах или не распороть кожаное дно байдары на острых камнях.

6 июня 1848 года прибыли к устью Тлышитны. Теперь Руфу Серебренникову и его спутникам предстояло проникнуть в верховья Медной реки. Отряд из двенадцати человек двинулся на север. Черный Волк, расставаясь со своими щедрыми приятелями, осуждающе покачал головой. Он боялся, что американцы, разбойничавшие в тех глухих местах, истребят горсточку путешественников. Но Серебренникову некогда было раздумывать над этими опасениями. Он обещал составить карту Медной реки, и он должен сдержать свое слово.

Преследуемые тучами мошкары и гнуса, они прорубаются сквозь лесные заросли, перебираются через пороги, пересекают болота. Запасы провизии быстро тают. Опять приходится питаться мясом случайно застреленных зверей или растениями. С каждым их шагом вперед на карте появляются новые участки Медной реки. Для Руфа Серебренникова нет ничего дороже этой карты. Она куплена ценой героических усилий горсточки путешественников, ценою бессонных ночей, ценою голода. Он думает только о том, как совершеннее и точнее ее составить. Пройдено более сотни верст от устья Тлышитны. Уже Медная так мелка, что по ней невозможно проехать на самой маленькой байдарке. Еще несколько усилий, и Руф Серебренников увидит ее истоки. И в эти дни, когда экспедиция находится почти у самой цели, американцы устраивают засаду. Ни одному из двенадцати русских путешественников но удается спастись, некому рассказать о их великом и мужественном подвиге, о том, сколько врагов убил Руф Серебренников, защищая драгоценную карту Медной реки, что хранилась в кожаной сумке.

Смертельно раненный, он спрятал ее в лесных зарослях. Самоотверженный исследователь умер в нескольких шагах от нее. Он и мертвый оберегал стоившую ему жизни карту. Так и лежала кожаная сумка Руфа Серебренникова, пока ее не нашел его друг Черный Волк.

В. Пасецкий