На родине культурных тюльпанов

На родине культурных тюльпанов

АМСТЕРДАМ

Всего около трех часов полета на ТУ-114 от Москвы — и мы у цели. Мы — это девятнадцать ботаников из разных городов Советского Союза, направляющиеся в Голландию.

Самолет пошел на снижение, и мы прильнули к иллюминаторам. Сквозь разрывы легких белых облаков обозначались бесчисленные зеленые квадратики полей, голубые овалы озер, каналы, серые стрелы дорог, дома. Видишь, что земля под тобой плотно обжита. Голландия не велика, она вдвое меньше Ленинградской области, а живет в стране более десяти миллионов человек. По плотности населения Голландия занимает одно из первых мест в мире.

Мы в Амстердаме — столице Голландии. Тесно и здесь, особенно в старой части города. Улочки и переулки извилистые, узкие. Узкие до того, что, вытянув руки в стороны, можно упереться кончиками пальцев в стены.

Часто видишь дома без дворов. В кинотеатрах не всегда есть фойе. Даже двери непривычно узки. Зато широки и всегда изумительно чисты окна. Под самой крышей дома торчит балка с кольцом — это блок, с помощью которого прямо с улицы в окно втаскивают мебель.

На улицах города масса велосипедистов. Едут шести-семилетние ребятишки и почтенные старцы. Едет мать с одним, а то и с двумя малышами. Перехваченные пояском, они сидят на специально устроенных сидениях. Приехали — и оставляют велосипед у входа в здание, на улице. Почти все фасады домов окаймлены, словно частоколом, рядами велосипедов.

Движение в городе очень большое. В теснинах улиц сплошной поток автомашин, велосипедов, двух- и трехколесных мотороллеров. Ездят голландцы ловко и как-то удивительно спокойно. Однако аварии в отчаянной тесноте случаются нередко. Вот на перекрестке развевается флаг с черной траурной полосой. Значит, здесь погиб неосторожный ездок или пешеход. В течение суток будет стоять здесь этот мрачный, предупреждающий сигнал.

Вот на тротуаре, в толпе прохожих, поднимается детская рука. Транспорт мгновенно останавливается. Улицу переходит ватага ребятишек во главе со старшеклассником. Он дежурит на улице.

Есть что-то общее между Ленинградом и Амстердамом. Голландская столица тоже расположена в устье реки, только Амстель, впадающий в море, значительно уже Невы. Зато каналов в Амстердаме во много раз больше. Перила на набережных установлены далеко не везде. В газете, в отделе происшествий, нередко можно прочесть: там-то угодила в канал машина или мотоцикл.

Мы осматриваем достопримечательности города. Амстердам не молод, об этом свидетельствуют шпили когда-то грозных крепостных башен и покосившиеся от времени дома. Амстердаму более семисот лет.

В XVII веке в еврейском квартале гетто родился знаменитый философ - атеист Спиноза. В том же квартале в страшной бедности кончил свои дни великий современник Спинозы — мастер кисти Рембрандт.

Нам посчастливилось побывать в музее, где собрано много картин гениального художника. Эти картины — национальная святыня Голландии. Нам рассказывали, что в годы фашистской оккупации гитлеровцы пытались вывезти творения Рембрандта. Но голландские патриоты хорошо спрятали полотна, спасли их от мародеров.

ПОДВОДНАЯ ЦЕЛИНА

Я много слышал об удивительных полях Голландии и давно хотел увидеть их.

Наш автобус выехал на прямое, как стрела, загородное шоссе. Великолепное шоссе. Нам пришлось проехать не одну тысячу километров по дорогам Голландии, и — скажу откровенно — автострада останется у меня в памяти как замечательное творение человеческих рук.

По самой середине широкой автострады тянется полоса газона или подстриженного кустарника. Два полотна дороги, — каждое для движения только в одну сторону. Полотно разделено на три полосы: одна, узкая боковая, для велосипедистов; средняя, пошире, — для машин, идущих обычной скоростью; и еще полоска — для машин, идущих на обгон. Перекрестков на автостраде нет, — дороги, пересекающие ее, проведены под мостами.

Дорога разрезает плоскую зеленую равнину. Лето, разгар июля. В Москве была невероятная духота, а в Голландии даже в шерстяных костюмах совсем не жарко. Временами моросит дождь, с моря дует влажный ветер. Впрочем, лучшей погоды и ждать нечего, — ведь здесь в году не больше шестидесяти солнечных дней. Это море обдает своим влажным дыханием Голландию.

Вся жизнь голландцев связана с морем. Это относится не только к морякам, но и к жителям суши. Не очень-то она надежна, эта суша, — ведь почти половина ее ниже уровня моря. Процесс опускания суши начался много миллионов лет назад и продолжается — хотя очень медленно — и теперь. Посмотрите на карту, — вот на юг от Амстердама море вторглось многочисленными языками, а на севере затопило большие пространства, оставив только цепь Фризских островов. Северное море — залив океана, поэтому на голландском побережье очень заметны приливы и отливы. Высота прилива обычно не выше двух—трех метров, но когда он совпадает с могучими порывами северо- западного ветра, приливная волна вздымается на пять и даже на семь метров.

С огромной силой обрушивается она на береговые дюны и земляные укрепления, воздвигнутые людьми. И если грозной стихии удается хоть где-нибудь прорвать заграждение, тогда беда! В 1282 году морские волны затопили значительную часть страны, образовав так называемое Южное море, точнее — залив Зёйдер-Зе.

Трудолюбивый народ не примирился с поражением. Голландцы построили множество ветряных мельниц и заставили их откачивать с полей воду. И потекла вода обратно в ненасытное море.

Отвоеванные от моря земли со сложной системой канав, отводящих воду, называются по-голландски польдерами. Страну тюльпанов именуют еще и страной польдеров. Однако, как ни крутились крылья ветряных мельниц, воду Зёйдер- Зе согнать обратно не удалось. Прошло более пятисот лет, а затопленные земли оставались большей частью под водой.

Настал двадцатый век с его мощной техникой. Надо сказать, что Голландия хотя и маленькая страна, но ее буржуазия накопила немало богатств, грабя обширные колонии, в частности Индонезию. Так как население Голландии росло и на суше становилось все теснее, правительство решило приняться за освоение

подводной целины. Конечно, это очень трудно. Пять лет понадобилось для того, чтобы выстроить огромную земляную плотину в тридцать километров длиной, которая отрезала залив Зёйдер-Зе от моря. Плотину закончили в 1932 году. С тех пор вода в заливе стала постепенно опресняться, так как море осталось за плотиной и в залив поступала только вода одного из рукавов реки Рейн.

Стали возникать новые плотины. А насосы продолжали свою работу, и земля между плотинами постепенно превращалась в польдеры. Залив Зёйдер-Зе все уменьшается. От него уже отнято более трехсот тысяч акров площади, — на этом пространстве растут пшеница, овощи и, конечно, цветы.

ЦВЕТОЧНЫЙ АУКЦИОН

Наши голландские хозяева стремились показать нам самые богатые и красивые места своей страны. Однажды наш автобус остановился в деревне Аальсмеер.

По обеим сторонам дороги — небольшие каменные, крытые черепицей домики. Заборов нет, каждый дом красуется перед вами своим цветничком. Сделан он с изумительным мастерством и вкусом. Тут крошечное озеро, окаймленное цветами, там миниатюрная горка, с возвышающейся на ней маленькой ветряной мельницей, или беседка, увитая цветущими розами, глицинией.

— Цветочный аукцион, — сообщил нам спутник-голландец, и мы вышли из машины.

Открылась металлическая дверь — и мы в огромном, прохладном помещении. Всюду длинные столы, уставленные цветами в горшках. И какими цветами! Кустики бугенвиллей, хрустальная трава с нежными розовыми цветками, редкое растение стефанотис с тяжелыми кистями звездообразных цветов, серебристые листья папоротника «олений рог», широко расставленные и действительно напоминающие рога; цветы глоксинии, богатые множеством оттенков; плотные кустики нертеры, сплошь усыпанные чудесными розово-красными ягодками...

Входим в зал, где совершается аукцион, то есть распродажа цветов. Ряды кресел заполнены покупателями, — это оптовые торговцы цветами. Перед каждым — нечто вроде пюпитра с кнопкой. На стене огромный циферблат с движущейся стрелкой.

Вот один из покупателей нажимает кнопку. На стене зажигается его номер, а стрелка, движущаяся по циферблату, останавливается. Острие ее уперлось з цифру 67. Стало быть, партия цветов, которую только что ввезли в зал на вагонетке, приобретена господином, нажавшим кнопку, за 67 гульденов.

Смотришь на мелькание электрических цифр, заменивших аукциониста, выкликавшего цену, смотришь на возбужденные, потные, жадные, желтые от выкуренных сигар лица торговцев, и уже не хочется смотреть на цветы. Тянет поскорее на свежий воздух, туда, где трудятся простые люди.

ТЮЛЬПАНЫ

Больше всего нас интересовало голландское цветоводство. Оно особенно развито в прибрежных районах между городами Лейденом и Гарлемом. Здесь царство тюльпанов, гиацинтов, лилий, нарциссов и многих других цветочных луковичных растений.

Вот они, чудо голландской земли, прекрасные тюльпаны.

С тюльпанами я знаком давно. Помню, как однажды, на поле опытной станции под Ленинградом, я получил наглядное представление о мастерстве голландских цветоводов. Вот как это произошло.

Я осматривал распустившиеся тюльпаны и вдруг услышал жалобное жужжание пчелы. Она явно попала в беду. Я стал раскрывать один цветок за другим, чтобы найти паука, схватившего бедную пчелку, но его не оказалось. Наконец на донышке цветка я нашел пчелу, звавшую на помощь. Как ни странно, поймал ее сам цветок. Искусные руки голландских селекционеров придали цветку такие большие размеры, что попавшая внутрь цветка пчела бывает не в состоянии по прямой вверх подняться на высоту лепестков. Все ее попытки вылететь из такого огромного, с гладкими, словно отполированными, стенками цветка кончаются тем, что обессиленное насекомое падает в изнеможении на дно цветка.

Кстати сказать, в Голландии, в районах культуры тюльпана, пчел держать запрещено. Считается, что они переносят опасное для цветов заболевание.

Тюльпаны! Кто не любовался этими чудесными цветами. Пышные, нежнейших и ярких оттенков, они словно тюрбаны сказочных калифов из «1001 ночи». Сравнение с тюрбаном не случайно, — ведь самое название цветка происходит от слова «тюрбан». Дело в том, что в Голландии дикие тюльпаны никогда не росли, — цветок завезен сюда лет четыреста тому назад из Турции, а туда культура тюльпана пришла из Ирана.

Разумеется, луковицы тюльпана попали в то время и в другие страны Западной Европы, однако именно Голландия с ее мягким климатом и плодородной почвой оказалась для тюльпанов второй родиной.

XVII век был золотым веком для нидерландской буржуазии, которая путем жестокой эксплуатации обширных колоний собрала огромные сокровища. Богачи тратили большие деньги на роскошь и, конечно, на цветы. Любимым цветком у голландцев стал тюльпан. Увлечение тюльпанами достигло таких размеров, что появился королевский указ, направленный против тюльпаномании, грозившей разорить страну. Так, за одну луковицу сортового тюльпана было уплачено: 4 тонны пшеницы, 8 тонн ржи, 4 жирных быка, 8 жирных свиней, 12 жирных овец, 2 большие бочки вина, 4 бочонка пива, 2 бочонка масла, 450 килограммов сыра, 1 постель с принадлежностями, 1 связка платья, 1 серебряный кубок.

Сметливые фермеры сообразили, что разведение тюльпанов принесет им большой доход. В настоящее время существует несметное множество сортов тюльпана, созданных селекционерами. Ходишь по плантации и диву даешься, — вот тюльпан, похожий на пион, вот тюльпан- лилия, а там покачивается цветок и вовсе диковинный, напоминающий оперение попугая. Сортов тюльпанов в Голландии создано несколько тысяч. За этой цифрой — огромный труд многих поколений. Ведь известно, что тюльпан — растение многолетнее; чтобы вырастить его и довести до цветения, требуется от пяти до девяти лет.

В последние годы между советскими и голландскими цветоводами завязалась творческая дружба. Мы пользуемся достижениями голландцев, а они обращаются к нам за дикорастущими тюльпанами. Их немало, например, в Средней Азии. Это прекрасный материал для скрещивания, для обогащения многоцветного тюльпанного племени.

На опытном поле нас познакомили с Ле- фебером — старейшим селекционером- цветоводом. Работы его мы знаем давно. Немало тюльпанов, выведенных им, красуется в скверах и парках Москвы и Ленинграда. Лефебер бывал в России и неплохо говорит по-русски.

Недавно Лефебер назвал выведенный им сорт именем Большого театра. Сейчас последний свой шедевр — гигантский тюльпан размером почти что в человеческую голову Лефебер назвал «Юрием Гагариным».

Наверное, скоро тюльпан «Юрий Гагарин» появится и в наших цветочных хозяйствах.

Покинув родину тюльпанов, я долго вспоминал радостную улыбку старого цветовода, который с любовью и гордостью посвятил чудесный цветок советскому космонавту.
Г. Родионенко

ПТИЦА... С РУКАМИ

Существуют пернатые, крылья которых устроены так, что они пользуются ими, как руками.
Вот, например, гоацин, обитающий в Южной Америке. У него под крыльями имеются очень подвижные пальцы, которыми он цепляется за ветки деревьев и на них может висеть очень продолжительное время.
Гоацин неуклюж и очень плохо летает. Неумело перепархивая с ветки на ветку, он постоянно помогает себе пальцами, расположенными под крыльями, и хвостом, чтобы удержать равновесие.