Обручев

Обручев
( К 100-летию со дня рождения)

В текущем году исполнилось 100 лет со дня рождения известного русского ученого— геолога, географа, путешественника и писателя, исследователя Сибири, Средней и Центральной Азии — Владимира Афанасьевича Обручева.

В. А. Обручев прожил долгую и интересную жизнь. Он родился 10 октября в 1863 году близ деревни Клепенино, Ржевского уезда, Тверской губернии (Калининская область), в маленьком имении, принадлежавшем его деду. Умер В. А. Обручев в июне 1956 года в Москве в возрасте 93 лет, работая до последнего дня. Завидная судьба!

Годы жизни В. А. Обручева были насыщены богатыми событиями, путешествиями и открытиями. Значительную часть времени он провел в экспедициях по горам и пустыням Средней и Центральной Азии и Сибири.

Свое первое путешествие он совершил сразу же после окончания Горного института в Петербурге в 1886—1888 годах в пустыню Кара-Кумы, которую он пересек с запада на восток. В результате этих работ им была в 1890 году опубликована книга «Закаспийская низменность»; она настолько ценна и богата материалом, что географы пользуются ею и в настоящее время, спустя 70 с лишком лет. Такие работы принято называть классическими.

Затем с 1888 года В. А. Обручев начинает серию своих путешествий по Сибири и Центральной Азии. Чтобы быть ближе к району исследований, он переезжает с семьей в Иркутск, в Горное управление. Это он сделал с легким сердцем, хотя ему и пришлось пожертвовать удобствами петербургской жизни. Следует напомнить, что в те годы Сибирь была местом ссылки для политических и каторгой для преступников.

Сибирский период в жизни Владимира Афанасьевича определил его путь в науке; с этого времени и до конца жизни он занимался географическими и геологическими исследованиями Сибири и Центральной Азии.

Работы Владимира Афанасьевича по изучению геологии и географии пустынь Центральной Азии создали ему славу и известность. Он провел в экспедициях по Азии несколько лет (1892—1894, 1905— 06, 1909 гг.), пройдя маршрутами свыше 10 тысяч километров по трудно доступным пустыням и горным хребтам. Собрав богатейшие материалы и обработав их, он опубликовал несколько капитальных трудов:       «Восточная Монголия»

(1947—1954 гг.) и «Пограничная Джунгария» (1912, 1953 гг.), в которых впервые дал детальное географическое и реологическое описание этих стран.

Во время этих поездок он открыл и описал в горах Тянь-Шаня 6 крупных горных хребтов — Рихтгофена, Мушкетова, Потанина, Семенова, Зюсса и имени Русского географического общества.

За эти труды Владимиру Афанасьевичу были присуждены премии и золотые медали Русского географического общества и Парижской Академии наук.

Работа в горах и пустынях Центральной Азии была сопряжена с большими трудностями и лишениями. Многие маршруты проходили по еще не изведанным безводным и засоленным пустыням и трудно доступным высоким безлесным горным скалистым хребтам. Поэтому приходилось организовывать большие караваны верблюдов и лошадей с запасами воды и продовольствия. Все это усложняло полевые исследования, так как караван делал в день не более 25—30 километров.

Надо помнить, что во время экспедиционной деятельности Владимира Афанасьевича, в конце прошлого и начале нынешнего столетия, в распоряжении исследователей не было ни автомашин, ни самолетов и вертолетов.

Из-за безводья и отсутствия карт Владимиру Афанасьевичу приходилось все время держаться в виду каравана, который вел проводник, чтобы не заблудиться.

В одном из своих отчетов он пишет:
«.. .экскурсии в сторону, хотя бы на расстоянии одной — двух верст, могли производиться только в исключительных случаях, и притом самым поспешным образом; постоянно приходилось отрываться, с сожалением, от интересных обнажений и догонять рысью свой караван».

Кроме того, местные жители-проводники не всегда добросовестно выполняли свои обязанности. Поэтому Владимир Афанасьевич иногда попадал в трудное положение.

Об одном из таких случаев, имевшем место при путешествии в горах Тянь-Шаня, он пишет: «.. .по вине проводника попали не в то ущелье, ведущее к перевалу, а в соседнее с ним, которое в одном переходе от устья превратилось в узкую щель, обставленную крутыми стенами и по дну заваленную крупными глыбами, покрытыми каскадами горной речки; промучившись целый день в бесплодных попытках обойти это сужение ущелья, мы принуждены были вернуться назад к устью его, так что потеряли три дня».

Работы Владимира Афанасьевича в Центральной Азии позволили ему лучше понять особенности геологии Сибири, изучению которой он посвятил большую часть жизни. Если работы по геологии и географии Центральной Азии принесли Владимиру Афанасьевичу известность, то работы по исследованию особенностей геологического строения Сибири создали ему высокий авторитет и всеобщее признание среди геологов и географов.

Результаты исследований Сибири подытожены им в двух капитальных сводках:  трехтомной «Геологии Сибири» (1935—1938) и пятитомной «Истории геологического исследования Сибири», не считая многочисленных статей.
Все это показывает, какое большое значение придавал Владимир Афанасьевич своевременной обработке материалов экспедиции. В его жизни периоды экспедиционных исследований сменялись годами усидчивого труда в лабораториях, где велась обработка полевых материалов, и за письменным столом, где писались научные статьи.

Если значительную часть своей жизни Владимир Афанасьевич провел в путешествиях по трудно доступным и не исследованным до него районам гор и пустынь Азии, то примерно столько же времени он настойчиво просидел за письменным столом, обрабатывая свои коллекции и другие полевые материалы и исписывая сотни и тысячи страниц своим четким и крупным почерком.

При всем этом он находил еще время для написания увлекательных научно- фантастических и приключенческих романов — «Плутония», «В дебрях Центральной Азии», «Земля Санникова», «Золотоискатели в пустыне» и другие. Он писал эти книги в отпускное время, отдыхая от исследовательского труда. В них автор заставляет читателя томиться от жажды в знойных пустынях, ощущать ледяное дыхание Арктики и опускаться в земные недра или переносит его в обстановку минувших геологических эпох.

И не случайно поэтому школьники в своем письме к Владимиру Афанасьевичу, посланному в день его 90-летия, писали: «Где только не побывали мы вместе с Вами, читая Ваши книги. Тысячи километров прошли по великому Китаю, много раз пересекали пустыни, где нас мучила жажда, поднимались на вершины гор, мужественно боролись с суровой природой Арктики, вместе с Вами волновались сделанными открытиями.

Вы, может быть, даже не представляете, сколько благодаря вот этим «путешествиям» по далеким, неизведанным странам бывших пионеров стало геологами и исследователями».
Хорошо известен молодежи Владимир Афанасьевич и как талантливый педагог. Им написано несколько оригинальных учебников по геологии для студентов — «Полевая геология» (1927) и «Рудные месторождения» (1927—1929). В эти учебники вложен многолетний опыт экспедиционных работ автора.

За свою жизнь Владимир Афанасьевич опубликовал около 500 книг и статей. Если поставить их на книжную полку, то полное собрание сочинений займет место около двух метров; в них около 24 тысяч страниц! Сколько вложено в эти книги труда и живой, новой мысли! Если писать в день только по три страницы, го понадобится затратить около 8000 дней или около 20 лет! А писать ежедневно по нескольку страниц научной работы или даже вообще описывать события дня трудно. В этом можно легко убедиться.

Владимир Афанасьевич обладал острым глазом и был очень наблюдательным. Его описания природы и геологии исследованных стран точны, исчерпывающи и очень красочны. Мне, при изучении пустынь Средней и Центральной Азии, неоднократно приходилось идти теми же путями, по которым более полувека назад проходил Владимир Афанасьевич. Читая его путевые отчеты, я легко находил описанные им места и пользовался его характеристиками местности и геологических разрезов.

Успешная научная, педагогическая и общественная деятельность Владимира Афанасьевича получила в нашей стране высокую оценку — в 1924 году он был избран академиком, в 1945 году ему присуждено звание Героя Социалистического Труда, в 1947 году он был избран почетным президентом Всесоюзного географического общества. Его грудь заслуженно украшали, помимо Золотой Звезды, 5 орденов Ленина, орден Трудового Красного Знамени и ряд медалей. Имя Владимира Афанасьевича увековечено на географических картах, в его честь названы горный хребет в Тувинской автономной республике, вулкан в верховьях реки Витим, ледники в Монгольском Алтае и на Полярном Урале, пик в хребте Сайлюгем (Алтай) и гора в хребте Хамардабан (Забайкалье), подводная возвышенность в Тихом океане, степь в юго-восточных Кара-Кумах и другие, а также большое количество ископаемых животных и растений.

Высокие личные качества — чуткость, простота в общении и отзывчивость всегда привлекали к Владимиру Афанасьевичу симпатии его товарищей по работе и молодежи. До последних дней жизни он получал тысячи писем со всех концов нашей страны и из-за границы и никогда не оставлял их без ответа, затрачивая на это массу времени. Кстати сказать, он не любил пользоваться пишущей машинкой и услугами секретарей, а писал письма сам.

Вспоминая жизненный путь Владимира Афанасьевича и называя его талантливым ученым, невольно завидуешь ему — как он был интересен, многообразен и плодотворен. Но при этом надо помнить, Нто успех его деятельности не пришел сам собой. Владимир Афанасьевич был великим тружеником. Его известность и научный подвиг стали возможны только благодаря огромному труду, вложенному им в любимое дело. Еще будучи молодым человеком, в 1891 году, Владимир Афанасьевич в одном из писем к матери писал: «Нельзя любить труд, не научившись уважать его, и нельзя уважать, не относясь к нему серьезно, не отдавая ему безраздельно всего интереса и всех своих сил. Только отдавая лучшее, что в нас есть, мы можем получить лучшее, что может дать труд».
Талант ученого — это прежде всего неустанный и непрерывный целеустремленный труд. По этому пути и следует идти тому, кто изберет для себя специальность ученого-географа.
Проф. М. Петров

СЕВЕРНАЯ ЗЕМЛЯ

(К 50-летию со дня открытия)
В историю географической науки открытие Северной Земли, значительно расширившее рамки наших представлений о Северном Ледовитом океане, вошло как событие исключительной важности.

Открытие этого большого архипелага не было неожиданностью, как это иногда считают. Многие ученые еще задолго до того, как была открыта эта земля, на основании различных научных данных, домысла и догадок неоднократно высказывали предположения, что к северу от Таймырского полуострова простирается обширная суша. Она появилась даже на первых географических картах европейско-азиатского Севера. Так, в частности, 

на карте шведского путешественника Страленберга, составленной в 1730 году на основании сведений, полученных во время путешествия в 1709—1722 годах по Сибири, к северу от Таймырского полуострова нанесена большая, фантастически очерченная горная страна, под названием Моп1ез Ра1егпо51:ег. В научном труде Страленберга, посвященном описанию северо-восточной части Европы и северной Азии, имеется любопытное указание на то, что во время пребывания в Сибири он «беседовал с людьми, которые путешествовали по узкому полуострову, идущему по направлению к Новой Земле, и видели ледяные горы». Все это правдоподобно, хотя точных данных о северном побережье Азии и омывающих его морях в то время не было. Поэтому трудно в настоящее время определить, в результате чего на географических картах Севера к северу от Таймырского полуострова появилась земля. Было ли это плодом домысла ученых географов или научным предвидением, впоследствии хорошо оправдавшимся? Скорее всего — это результат тех сведений, которые были получены в весьма отдаленные времена кочевавшими по Таймырскому полуострову промышленниками-зверобоями и которые передавались из уст в уста, из поколения в поколение, пока не дошли до просвещенного человека.

Южные берега Северной Земли находятся всего лишь в 55 километрах от северной оконечности Азии — мыса Челюскина — ив ясный день бывают видны. Теперь хорошо известно, что русские мореплаватели довольно рано, в конце XVI — начале XVII столетия, плавали из Карского моря в море Лаптевых проливом, отделяющим Северную Землю от материка. Быть может, этим отважным мореходам приходилось видеть высокую, причудливую горную страну, и им мы обязаны первыми сведениями о ней. Правда, на старинных географических картах эта страна имеет фантастические очертания. Но что в этом! Ведь не менее фантастические формы имели материки на картах мира XV и XVI века; не менее причудливые очертания имела Гренландия на картах XVI и даже XVIII века, несмотря на то, что она стала известна европейцам в IX, X и в особенности в XI и XII столетиях.

Первым, кто пытался обследовать море к северу от Таймырского полуострова, был участник Великой Северной экспедиции—  С. Челюскин. В конце мая 1742 года он на санях продвинулся на 18 километров в глубь моря. Тяжелые льды заставили его повернуть обратно. Никаких признаков земли обнаружить ему не удалось. Тем не менее спустя несколько лет (в 1763 г.) М. В. Ломоносов, подводя итоги знаний по географии Арктики, в своем труде «Краткое описание разных путешествий по северным морям и показание возможного проходу Сибирским океаном в Восточную Индию» довольно определенно указывал на существование к северо-востоку от Новой Земли неизвестных островов. В 1869 году П. Третьяков, проживший долгое время в Туруханском округе, писал: «Нам не раз приходилось слышать на месте рассказы о том, что на море есть иная земля, откуда переходят песцы и белые медведи. Не тянутся ли от Новой Земли в виде архипелага острова к Северо-восточному мысу».1 Затем австрийский ученый Вюллерсторф Урбэр, на основании метеорологических наблюдений австро-венгерской экспедиции на судне «Тегетгоф» (1872—1873 гг.) допускал возможность существования суши к востоку от Земли Франца-Иосифа. На основании данных о течениях Северного Ледовитого океана русские ученые П. А. Кропоткин и Н. Г. Шиллинг считали, что к северу от берегов Сибири должна находиться неизвестная земля.

Знаменитый шведский полярный исследователь А. Э. Норденшельд во время плавания вдоль берегов Сибири на судне «Вега» предпринял в августе 1878 года попытку пройти к северу от мыса Челюскина с целью отыскания гипотетической земли. Но непроходимые льды преградили путь судну, и увидеть землю А. Э. Норденшельду не удалось. В существовании земли в этом районе он, был настолько уверен, что в своем дневнике записал: «Мы видели много плавунчиков, очень многочисленную стаю казарок, перелетавших, по-видимому, на юг с какой-либо полярной земли, расположенной севернее мыса Челюскина». А участнику экспедиции А. Э. Норденшельда — А. Ховгарду — удалось даже получить от датского правительства средства для организации полярной экспедиции, одной из задач которой являлось исследование северо-восточной части Карского моря и поиски гипотетической земли. Летом 1882 года А. Ховгард на судне «Димфна» вошел в Карское море.

Льды здесь оказались очень тяжелыми, и судно вынуждено было зазимовать в открытом море. Попытка достичь гипотетической земли не увенчалась успехом.

Спустя десять лет (1893 г.) Ф. Нансен прошел на своем знаменитом судне «Фрам» из Карского моря в море Лаптевых, но так же, как и его предшественник — А. Э. Норденшельд, из-за неблагоприятных метеорологических условий берегов Северной Земли не видел. В 1900— 1901 годах у берегов Западного Таймыра (бухта Коллин-Арчер) зимовала полярная экспедиция Э. В. Толля на судне «Заря». Летом 1901 года, освободившись от льда, судно прошло проливом, отделяющим Северную Землю от материка, но и на этот раз земля обнаружена не была. На основании произведенных во время зимовки наблюдений над кочевкой песцов и перелетами куропаток Э. В. Толль уверенно высказался о том, что к северу от места зимовки экспедиции имеются острова.

Так, на протяжении многих лет загадочная, гипотетическая земля, в существование которой твердо верили ученые, оставалась скрытой от взоров человека. И только в 1913 году она открылась перед ним — нехоженая, величественная, с грандиозными ледниками, причудливыми горами и живописными фиордами.

В 1910 году в Арктике начала работу большая, хорошо оснащенная и богато оборудованная гидрографическая экспедиция на судах «Вайгач» и «Таймыр».  Она имела целью детальное изучение Северного Ледовитого океана, съемку и описание берегов, а также изучение условий плавания Северным морским путем. В 1910—1912 годах экспедиция выполнила обширные работы на участке от Берингова пролива до берегов Таймырского полуострова.

С целью продолжения этих работ на запад экспедиция, под начальством Б. А. Вилькицкого, в 1913 году предприняла попытку пройти весь путь от Берингова пролива до Баренцева моря в одну навигацию. Начав плавание из Владивостока, «Вайгач» и «Таймыр» 6 августа были в Беринговом проливе, а 1 сентября подошли к мысу Челюскина. Здесь были встречены неподвижные и непроходимые льды, и, чтобы обогнуть их и пройти в Карское море, суда направились на север. На другой день, находясь в 45 километрах от мыса Челюскина, экспедиция усмотрела низкую полосу земли, которая теперь известна под названием: остров Малый Таймыр. Обследовав его, экспедиция продолжала путь на северо-запад. Вскоре стали встречаться большие ледяные горы — айсберги, а затем, 3 сентября, открылись очертания высокого берега неизвестной земли. Здесь «Таймыр» стал на якорь, а «Вайгач» ушел на север, чтобы определить границы ее. Высадившиеся с «Таймыра» на берег люди с высокой горы увидели бесконечный ряд гор, уходящих в глубь страны и частично покрытых ледниками. Здесь были получены первые реальные сведения о природе открытой земли.

Научное предвидение блестяще оправдалось, и на землю, которая до сих пор существовала только в мире гипотез и догадок, впервые ступила нога исследователя.

Вскоре «Таймыр» направился на север по пути «Вайгача». 4 сентября суда соединились. Это было у мыса Берга на 80° Г 31" северной широты и 99° 21'39" восточной долготы. Здесь участники экспедиции снова высадились на берег, установили деревянный столб с указанием на нем даты высадки и в торжественной обстановке— при возгласах «ура» — подняли национальный флаг в знак присоединения открытой земли к русским владениям. При этом был зачитан приказ начальника экспедиции, в котором указывалось: «... в поисках Великого северного пути из Тихого океана в Атлантический нам удалось достигнуть мест, где еще не бывал человек, и открыть земли, о которых никто и не думал. Мы установили, что вода на севере от мыса Челюскина не широкий океан, как его считали раньше, а узкий пролив. Это открытие само по себе имеет большое значение, объяснит многое в распределении льдов и даст новое направление поискам Великого пути...»

Так была открыта и присоединена к русским владениям новая земля. Обследовать ее и определить северные границы тогда не удалось из-за неблагоприятных ледовых условий. «Вайгач» и «Таймыр» продвинулись еще несколько на север, где были встречены тяжелые льды. Наступала зима. Чтобы избежать нежелательной зимовки в открытом море, экспедиция направилась сперва на юг — к мысу Челюскина. На этом пути вблизи ост: рова Малый Таймыр был обнаружен еще один неизвестный остров, получивший название: остров Старокадомского.

Попытка пройти в Карское море проливом между материком и Северной Землей и на этот раз успеха не имела. По- прежнему здесь лежали невзломанные льды. Экспедиция повернула обратно и спустя некоторое время прибыла во Владивосток. Весь мир быстро узнал о замечательном открытии в Северном Ледовитом океане и восхищался научным подвигом русских моряков.

Так, Ф. Нансен указывал, что «открытие новых земель имеет само по себе огромное значение... и является важнейшим открытием в северной полярной области за все последние годы». А в английской научной печати в то время сообщали: «Мнения о невозможности рассчитывать на новые географические открытия крупного масштаба блестяще опровергнуты полученными известиями об открытии новой земли в Северном полярном океане...»

В 1914 году экспедиция на «Вайгаче» и «Таймыре» снова пыталась пройти по Северному морскому пути и обследовать открытую ею в прошлом году землю. 1 сентября суда были уже у мыса Челюскина. Здесь они разделились: «Таймыр» производил съемку побережья Таймырского полуострова, «Вайгач» направился к южным берегам Северной Земли, чтобы нанести их на карту.

По окончании работ в проливе, получившем впоследствии название пролива Бориса Вилькицкого, суда направились на запад. По выходе из пролива они попали в непроходимые льды и зазимовали у берега полуострова Оскара. Только на следующий год они освободились от льда и 16 сентября 1915 года прибыли в Архангельск.

Экспедиция на «Вайгаче» и «Таймыре», открывшая Северную Землю, могла нанести на карту очертания только восточного и южного берегов; очертания северных и западных берегов оставались неизвестными, не говоря уже о внутреннем устройстве ее, геологическом строении, климате, растительном и животном мире и т. д.

Открытие Северной Земли вызвало огромный интерес среди географов и множество различных предположений. Одни представляли ее в виде одного большого острова, другие — в виде многих небольших островов; на географических картах того времени она рисовалась в самых различных видах. Открытая в 1913 году, она на протяжении многих лет представляла собою интереснейшую географическую загадку, разрешить которую можно было только в результате тщательно проведенных исследований. Но сделать это было не так легко.

Вскоре после открытия Северной Земли было предложено несколько проектов экспедиций для ее изучения, но осуществить их по различным причинам не удалось. Не увенчалась успехом попытка Р. Амундсена обследовать Северную Землю, предпринятая им в 1919 году во время зимовки судна «Мод» у мыса Челюскина. Бесславно окончилась экспедиция У. Нобиле, которая предполагала произвести в 1928 году с дирижабля «Италия» аэрофотосъемку Северной Земли, спуститься на землю или прибрежный лед и высадить пять — шесть ученых для научных исследований. В этом деле У. Нобиле постигла большая неудача. Во время полета к Северной Земле увидеть ее с воздуха ему не удалось.
Не раз иностранцы посягали на Северную Землю, снаряжая специальные эк-спедиции. Но они кончались неудачно. Честь обстоятельного изучения Северной Земли принадлежит советским ученым, и прежде всего Североземельской экспедиции. В состав ее входили Г. А. Ушаков— начальник экспедиции, Н. Н. Урванцев — геолог, С. П. Журавлев — каюр- промышленник и В. В. Ходов — радист. Летом 1930 года к островам Седова, расположенным вблизи западных берегов Северной Земли, подошла экспедиция на ледокольном пароходе «Георгий Седов»и на острове Домашнем организовала базу Североземельской экспедиции. Отсюда предстояло совершить ряд санных походов на загадочную Северную Землю.

Североземельская экспедиция была основательно подготовлена для выполнения труднейшей работы. В целях успешного выполнения работ еще в зимнее время в различных районах Северной Земли были устроены вспомогательные продовольственные базы.

Два года пробыла экспедиция Г. А. Ушакова на Северной Земле. В невероятно трудных условиях — в темноте полярной ночи, в морозы и метели, среди айсбергов и хаотически нагроможденных льдов, в воде и снежной каше, по обнаженным скалам и сугробам снега — она выполнила пять больших и несколько малых маршрутов, покрыв расстояние более 7 тысяч километров. Это подлинное испытание мужества и выносливости, моральных и физических сил человека, увенчавшееся огромными успехами. Северная Земля перестала быть загадкой, и перед взором человека она предстала как обширный архипелаг. Североземельская экспедиция засняла и положила весь этот архипелаг на карту, определила его границы и состав (острова, полуострова, проливы, заливы и т. п.), изучила его геологическое строение, климат и современное оледенение; собрала богатейшие коллекции по геологии, растительному и животному миру и т. д.

База Североземельской экспедиции на острове Домашнем была превращена в постоянно действующую полярную станцию. В целях дальнейшего изучения Северной Земли и обеспечения мореплавания в прилегающих к ней морских районах на берегах ее появилось еще несколько полярных станций (мыс Оловянный, мыс Песчаный, острова Краснофлотские, бухта Солнечная и др.); после Североземельской экспедиции Г. А. Ушакова в различных районах Северной Земли работали географические, геологические и гидрографические экспедиции; в 1931 году над южными районами Северной Земли пролетала экспедиция на дирижабле «Граф Цеппелин» и произвела аэрофотосъемку; в водах, омывающих Северную Землю, работали крупные комплексные океанографические экспедиции («Сибиряков», «Русанов» и «Таймыр» — 1932 г.; «Садко» — 1935 г.; «Литке» — 1948 г. и др.); ледовые условия в районе Северной Земли, а в особенности в проливе Б. Вилькицкого, как весьма сложного и трудного участка на Северном морском пути, детально изучались ледовой авиаразведкой. Неоднократно Северная Земля служила базой для полетов в Центральную Арктику и организации дрейфующих научно-исследовательских станций «Северный полюс».

Трудами этих экспедиций постепенно расширялись рамки наших знаний о Северной Земле. В настоящее время она изучена достаточно хорошо, и современная карта ее вряд ли потребует каких- либо серьезных изменений.

Северная Земля состоит из четырех крупных островов (Октябрьской Революции, Большевик, Комсомолец и Пионер), отделенных друг от друга проливами (Шокальского, Красной Армии и Юный), и ряда мелких (Малый Таймыр, Шмидта, Краснофлотские, Седова и др.) Площадь ее составляет около 37 тысяч квадратных километров, причем почти половина ее занята ледниками. Средняя мощность этих ледников — около 200 метров, высота ледниковых куполов местами достигает 600—800 и более метров над уровнем моря. Некоторые ледники спускаются в проливы, заливы и море, образуя ледяные берега, простирающиеся местами на десятки километров. От них в довольно большом количестве образуются айсберги. Значительная часть Северной Земли имеет горный характер, причем отдельные вершины достигают 700—900 и более метров. Восточные берега более возвышенны, чем западные; местами горы здесь подходят близко к морю и образуют отвесные, крутые и высокие берега.

Береговая линия кое-где образует глубоко вдающиеся в сушу фиорды (Ахматова, Матусевича, Тельмана и др.).

В результате геологических исследований на Северной Земле обнаружены некоторые полезные ископаемые (в частности, следы олова), но этот вопрос требует еще дальнейшего изучения.

Климат Северной Земли довольно суровый: зима холодная и продолжительная, лето короткое и холодное; средняя многолетняя температура воздуха минус 14°, средняя температура воздуха наиболее холодного периода (январь — февраль) минус 26—27°, наиболее теплого (июль) 0°, 8° тепла.

В зимнее время морозы достигают иногда почти 50°. Часто наблюдаются сильные и холодные ветры; в большом количестве выпадает снег.

Растительный мир, вследствие суровости климата, очень беден; он представлен главным образом мхами и лишайниками и немногими цветковыми растениями (лисохвостка, мак, камнеломка, крупка), кое-где в небольшом количестве встречается полярная и ползучая ивы. Так же беден и животный мир; здесь обитают леминги, песцы и белые медведи, а на юге встречаются дикие олени; из морских млекопитающих попадаются нерпа, морские зайцы, белуха и моржи. Из птиц, обитающих на Северной Земле, наиболее многочисленными являются чистики, лю- рики и кайры; они гнездятся большими колониями, образуя птичьи базары. Кроме того, здесь живут полярные совы, кулички, пуночки, белые и розовые чайки (последние встречаются очень редко), поморники, глупыши, бургомистры, моевки, морянки, крачки; редко попадаются гаги и гагары.
А. Лактионов

 

Христофор Колумб во время своего четвертого, и последнего, плавания, блуждая со своими каравеллами у Атлантических берегов современной Панамы, с завидным упорством искал морской путь, ведущий из Европы в Индию.

Но тщетно он искал пролив, чтобы вывести свои корабли в открытое море, о существовании которого ему рассказали индейцы.

Прошло еще пятнадцать лет, прежде чем первый европеец Васко Нуньес Бальбоа пробрался через горы и леса Панамского перешейка к просторам неизвестного тогда Тихого океана. Только спустя восемь лет после этого события в воды Тихого океана впервые вошел Фердинанд Магеллан, обогнувший во время первого кругосветного путешествия самую южную оконечность Америки.
Бальбоа прибыл в Новый Свет в 1502 году и поселился на острове Эспаньеле (Гаити). Здесь он получил земельный участок с прикрепленными к нему рабами- индейцами. Однако его хозяйство не приносило дохода, и он наделал так много долгов, что искал только способа отделаться от кредиторов. Между тем капитанам судов было запрещено принимать на борт несостоятельных должников. Поэтому Бальбоа, спасаясь от долговой тюрьмы, пошел на хитрость. Он сел в пустую бочку и вместе с грузом попал на корабль, державший курс к Дарьенскому заливу под начальством капитана Мартина Эрнандеса Энсисо.

Воспользовавшись разногласиями между участниками экспедиции, Бальбоа захватил власть в колонии, а Энсисо был арестован и отправлен в Испанию.

Еще более круто расправился Бальбоа с Диего Никуэсой, который основал первые испанские поселения на Панамском перешейке. Он посадил Никуэсу с несколькими верными ему людьми на ветхое суденышко и без всяких припасов отправил в океан, где они пропали без вести. С этих пор Бальбоа стал неограниченным начальником обширной территории на берегу Дарьенского залива. Чтобы упрочить свое положение и загладить совершенные преступления, Бальбоа занялся грабежом близлежащих земель, которые присоединял к владениям Испании.

Жестокий и алчный авантюрист сумел нагнать на индейцев панический страх. Особенно боялись индейцы его кровожадного пса Леончилло, специально натренированного для охоты на индейцев, который «один стоил двадцати солдат». Больше всего Бальбоа интересовался местоположением золотых россыпей. От могущественного индейского касика (вождя) Комогре он узнал, что страна, богатая золотом и жемчугом, лежит в шести днях пути по другую сторону Панамского перешейка, на побережье неведомого моря. Это было первое известие о Тихом океане и государстве Перу.

1 сентября 1513 года Бальбоа с отрядом в двести человек испанцев и более тысячи индейцев-носильщиков и проводников отправился на поиски этой страны.

Панамский перешеек, который нужно было пересечь, не широк, но изрезан цепями гор, поросших буйной тропической растительностью. Им приходилось буквально прорубаться сквозь дремучие тропические леса, не пропускавшие ни одного луча солнца, преодолевать вязкие болота, заполненные ядовитыми змеями и тучами москитов. В отряде начала свирепствовать желтая лихорадка и дизентерия. Туземное население этих мест совершало неожиданные нападения на непрошеных пришельцев.

После двадцатишестидневного перехода, сопровождавшегося непрерывными стычками с индейцами, испанцы, поднявшись на гребень хребта, увидели, наконец, необъятное, неведомое море и спустя четыре дня достигли его берега. Войдя по колено в воду, с обнаженной шпагой в одной руке и с кастильским знаменем в другой, Бальбоа торжественно объявил это море владением испанского короля. «... Вступаю во владение для кастильской короны... этими южными морями, землями, берегами, гаванями и островами, со всем, что в них содержится... И если иной царь или вождь, христианин или сарацин... заявит свои притязания на эти земли и моря, то я готов во всеоружии оспаривать их у него и воевать с ним во имя государей Кастилии, как настоящих, так и будущих. Им принадлежит и власть и господство над этими Индиями, острова, как Северный, так и Южный материки с их морями от Северного полюса до Южного, по обе стороны экватора, внутри и вне тропиков Рака и Козерога... и ныне и во веки веков, пока будет существовать мир, до страшного суда над всеми смертными поколениями». Так гласила грамота, составленная нотариусом экспедиции в честь этого события.

Так как побережье, к которому подошел Бальбоа, тянулось с запада на восток, а море лежало от него к югу, он дал ему название Великое южное море. Это название, которое дал Бальбоа Тихому океану, сохранялось на картах до середины XIX столетия.

Здесь Бальбоа узнал, что к югу от Панамского перешейка лежит огромная страна, «до того богатая золотом, что из него делают даже обиходные орудия». Вернувшись к берегам Дарьенского залива, Бальбоа послал в Испанию донесение о своем великом открытии, приложив к нему груду награбленного у индейцев золота и двести прекрасных жемчужин.

Но на этом Бальбоа не остановился, а стал готовить новую экспедицию в Перу. Он решил построить на берегу Южного моря несколько каравелл, но планам его не суждено было осуществиться.
Присланный из Испании новый начальник колонии, Педро Ариас д’Авила, привлек его к суду по обвинению в мятеже и убийстве прежнего начальника колонии— Никуэсы.

В 1517 году Бальбоа был обезглавлен, и открытие европейцами Перу задержалось на пятнадцать лет. Васко Нуньес Бальбоа совершил выдающийся географический подвиг, принесший ему мировую известность.
В. Невский