ПЕТР ПАХТУСОВ

ПЕТР ПАХТУСОВ

В Кронштадте на площади у бывшего Штурманского училища стоит памятник русскому полярному исследователю — Петру Кузьмичу Пахтусову. Его высоко поднятая голова обращена к морю, которое шумит и плещется совсем рядом. В руке он держит карту Новой Земли, добытую для России и науки ценой человеческих страданий. На граните высечены слова: «Польза», «Отвага», «Труд». Эти слова были его девизом, которому он оставался всегда верен.

Жизнь П. К. Пахтусова была заполнена трудом. Он рано познал лишения. Его отец, бедный шкипер, умер вскоре после рождения сына. Воспитанием мальчика занималась мать. Она уехала с ним из Кронштадта в Архангельск. Жили бедно. Не было денег купить школьную тетрадку, и Петя собирал дрова, на которые выменивал у портовых писарей бумагу. Учился он в военно-сиротской школе. Его успехи поражали учителей. Шестнадцати лет Петю отправили в родной Кронштадт в Штурманское училище. Словно счастливый сон, пролетели годы ученья, и он снова вернулся на полюбившийся ему Север.

Одиннадцать лет П. Пахтусов трудился над описанием северных берегов Европейской России. Его видели в Белом море, у берегов Мурмана, на полуострове Канин, на Колгуеве, Вайгаче, в Чешской губе и на реке Печоре. Море заливало его шлюпку, гибла провизия, его преследовал голод, ненастье, стужа. Но Петр Кузьмич был неугомонен. Когда море покрывалось льдом, он брал оленью упряжку и продолжал исследования. Десятки дней он в одиночестве путешествовал по серой унылой тундре и берегам Северного Ледовитого океана. Труды и лишения не были напрасными. Он возвращался с новыми листами карты Севера, и многим мысам, островам, бухтам и заливам предстояло навечно носить названия, которые он им присвоил.

Его трудолюбие вызывало восхищение. П. К. Пахтусова повышали в званиях, награждали денежными окладами. Но его не занимали ни слава, ни благополучие. Путешественником владела мечта. Несколько лет назад он увидел с острова Вайгача очертания Новой Земли — этого огромного и в те времена почти неисследованного острова, на шестьсот верст протянувшегося с севера на юг на границе между Баренцевым и Карским морями.

П. К. Пахтусов слышал о ней много легенд, преданий. Знал, что немало поморов сложило там свои головы. Но его не пугали ни лишения, ни смерть от цинги — этого страшного бича Севера. Петр Кузьмич настойчиво хлопотал, доказывал необходимость исследовать берега Новой Земли. Он восставал против знаменитых полярных исследователей, утверждавших, что Карское море всегда забито льдами и что невозможно поэтому изучить восточные берега Новой Земли.

Счастье улыбнулось П. К. Пахтусову. Голос его был услышан, и августовскими днями 1832 года он прошел в Карское море на небольшом судне и остался на зимовку в губе Каменка, которую со всех сторон окружали льды.

Поздней осенью льды отступили от берегов, и море оказалось свободным. Но продолжать плавание, когда был вытащен на берег бот, построена жилая изба и приближалась зима, было безрассудно. Надо было ждать весны.

Полярная ночь прикрыла тяжелой темной шапкой одинокий лагерь путешественников. К ним жаловали медведи, песцы, стараясь воспользоваться их запасами. Но страшнее зверей была цинга. Весной она унесла одного матроса. П. К. Пахтусова глубоко потрясла эта утрата. Но он не лишился своей неугомонности. Как только наступило светлое время года,— сразу же приступил к исследованию южного берега Новой Земли. Буря застала его в нескольких десятках километров от зимовья. Три дня отважный исследователь лежал со своими товарищами под защитой скалы. Нечего было есть. Томила жажда. Петр Кузьмич набирал в кружку снег, согревал его на груди и добывал несколько драгоценных глотков воды. Путешественники победили в единоборстве со стихией, но, вернувшись в зимовье, тяжело заболели.

Между тем наступило лето. Распустились во всей красе полярные маки, заголубели незабудки. Губа Каменка очистилась ото льда. П. К. Пахтусов вышел в Карское море. Перед ним расстилались восточные берега Новой Земли, которые еще никогда не были положены на карту.

Почти месяц льды продержали Петра Кузьмича в заливе Литке. Впервые за все время путешествия его охватила тревога, что экспедиции придется во второй раз зазимовать на Новой Земле. Но он ни с кем не делился своими опасениями и поддерживал в своих товарищах веру в успешное завершение путешествия. Его тайные опасения, к счастью, не оправдались. Ветер гнал льды от восточных берегов, и в конце августа 1832 года исследователь достиг пролива Маточкин Шар. П. К. Пахтусову хотелось идти дальше к северу, но у него почти вся команда была больна цингою. Он не мог подвергать доверившихся ему людей риску второй зимовки в Арктике, которая для многих была равносильна смерти.

Петр Кузьмич повернул в Баренцево море. Но на этом мытарства экспедиции не закончились. По пути на Большую землю мореплаватели попали в жестокий шторм. Судно пришло в негодность, и они были вынуждены выброситься на берег в устье Печоры.

Летом 1834 года П. К. Пахтусов снова вернулся на полюбившуюся ему Новую Землю. Он перезимовал на Маточкином Шаре и отправился на боте вдоль западных берегов острова, мечтая достигнуть мыса Желания и посмотреть, не имеется ли к северу от него других островов. Его ожидало глубокое разочарование. Льды раздавили его судно у Горбовых островов. На помощь пришли поморы. Они доставили экспедицию в Маточкин Шар, где находилось второе судно экспедиции. П. К. Пахтусов не сдавался. Он снял с корабля шлюпку и на ней отправился в Карское море. Петр Кузьмич осмотрел

восточное побережье Новой Земли на сто пятьдесят километров к северу от Маточкина Шара и открыл острова, которые теперь носят его имя. Дальше на север его не пустили льды.

Осенью 1835 года Петр Кузьмич вернулся в Архангельск, привезя с собой карту большей части западных и восточных берегов Северного острова Новой Земли. Силы его были подорваны. Он заболел и 19 ноября 1835 года, как гласит надпись на надгробном памятнике в Соломбале, умер от понесенных трудов. Так Петр Пахтусов отдал свою жизнь во имя славы России.
Б. Пасецкий