Норманны в Америке

Норманны в Америке

Пенистые валы катились по необъятному океану, и корабль норманнов то взбегал на гребень, то проваливался в долину среди ревущих водяных гор. Нос корабля был украшен резной головой дракона; чудовище, казалось, хочет помериться силой с разгневанным океаном. Буря гнала норманнов на юго-запад.

Отважные викинги не пали духом. Уже давно они отплыли от берегов далекой Скандинавии в Гренландию. Им ли, смелым морским разбойникам, страшиться разъяренной стихии!

И наконец океан утих. Перед викингами лежала земля. Берег был тих и безлюден, и норманнам казалось, что они попали в сказочную страну. Зеленела трава, сияло яркое солнце. Так в 1002 году викинги открыли Америку.

Первым вступил на землю Лейф Эрикссон — вождь норманнов. Несколько лет назад отец его, могучий вождь в Гренландии Эрик Красный отправил сына в Норвегию. Норвежский король приветливо встретил молодого человека. Однако Норвегия казалась гостю чужой, и его манила родная Гренландия. Король богато одарил Лейфа и отпустил его.

Буря отнесла корабль Лейфа Эрикссона в неизвестную страну. Викинги сошли на землю вслед за своим вождем. Их боевые секиры и острые мечи были наготове. Но на земле не оказалось людей. В реке и близлежащем озере было много рыбы, и больше всего лососей. Викинги разбили лагерь на берегу. Вскоре они нашли в окрестностях дикую пшеницу и даже дикий виноград. Норманны назвали открытую ими страну «Винланд» — «Страна винограда». В Винланде люди Лейфа провели зиму, а весной отплыли в Гренландию.

Повествование путешественников о Стране винограда услышали многие гренландцы. Вскоре на поиски Винланда отплыл брат Лейфа, Торвальд. Он побывал в Стране винограда, нашел следы лагеря Лейфа и подтвердил рассказ брата. Многие пожелали переселиться в Винланд.

В 1006 году в обильную виноградом страну отплыл норманнский вождь Тор- финн Карлсефни. С ним было 150 человек, среди них имелись женщины. Викинги взяли с собой коров, быков и собак. Они плыли, чтобы поселиться в Винланде.

Норманны основали поселение в Винланде. Вскоре оказалось, что в этой стране живут туземцы. Их называли скрелин- гами. Это были индейцы, или, как думают другие ученые, эскимосы. У норманнов начались столкновения со скрелингами.

Глухие и неясные сведения о поселении норманнов в далекой стране изредка доходили до Европы. В 1059 году римский папа даже назначил епископа в Винланд, но поселенцы (или скрелинги) не пожелали принять христианство и убили епископа. В 1121 году в Винланд отплыл епископ гренландский Эрик Гнупссон, но судьба его экспедиции осталась неизвестной. В XII столетии норвежские короли иногда называли Винланд среди подвластных им земель, но никаких известий из далекого поселения после 1121 года в Европу не поступало.

Неизвестно, что произошло с норманнами Винланда. Погибли ли они от эпидемии, перебили ли их в кровавых схватках, вернулись ли на родину или, наконец, смешались с индейцами,— этого не знает никто.

Более двух столетий ученые стремятся найти Винланд. Дикий виноград растет под Нью-Йорком, но лососи здесь не водятся; они живут не южнее 41° северной широты.

Где же искать Винланд? Древняя поэма скандинавов «Сага об Эрике Красном» упоминает, что в самый короткий день зимы в Винланде солнце садилось в час ужина. Если бы мы знали, в котором часу норманны уселись ужинать, тогда легко было бы определить географическую широту места. Но как раз это невозможно.

Горожане средневековой Европы обычно ужинали около пяти часов вечера, и поэтому ученые попытались определить географическую широту Страны винограда. Если предположить, что 22 декабря люди Лейфа Эрикссона ужинали в 16 часов 30 минут, — значит, они находились на широте города Бостона в США. В 1887 году в Бостоне был открыт памятник Лейфу Эрикссону, открывшему Америку (за 500 лет до Колумба!).

Но может быть, норманны сели ужинать в 17 часов 10 минут? Или в 16 часов 50 минут? Тогда широта будет совсем иной! Вот почему Винланд искали и во Флориде, и в районе Нью-Йорка, и в Новой Шотландии, и во многих других местах.

Сообщения о растительном мире Винланда не помогают найти эту страну. Пшеницы в Америке не было до путешествий Колумба, но возможно, что норманны нашли не пшеницу, а самосеяный (дикий) рис.

Где находилась Страна винограда, до сих пор остается загадкой. Винланд можно расположить где угодно на Атлантическом побережье Америки. И открытие скандинавами Америки осталось почти незамеченным, а впоследствии о нем и вовсе забыли.
Б. Борейко

 

 
В больших библиотеках интересно просматривать каталоги старых книг. По заглавиям видно, чем только ни занимались в прошлом; сколько напечатано самых разнообразных, больших и малых, книг, журналов, газет. Встречаются работы, написанные выдающимися учеными и писателями. Позднее они изучались, переиздавались много раз. Их читают и в наши дни. А многие другие старые книги совсем забыты. Все же и среди забытых книг попадается иногда любопытное заглавие, и такую книгу хочется поскорее просмотреть, прочитать.

В каталоге русских книг XVIII века Библиотеки Академии наук СССР, основанной еще Петром I в 1714 году, встретилось такое заглавие: «Завалишин И. Сокращенное землеописание Российского государства, сочиненное в стихах для пользы юношества. С.-Петербург, 1792 г.» Очень странно! Кому и зачем вздумалось писать географию не обычной прозой, а в стихах. Надо посмотреть, что же это такое. Библиотекарь, по нашей просьбе, принес из книгохранилища небольшую книжечку в старом картонном переплете с кожаным корешком.

Автор И. Завалишин, и в книжке действительно напечатано длинное стихотворение с изложением географии России. Трудно было удержаться и не начать наводить справок по разным словарям и справочникам — кто такой Завалишин и что заставило его составлять в стихах как будто бы учебник географии. Пришлось перелистать немало старых и более новых многотомных словарей и справочников. Постепенно о Завалишине и его сочинении в стихах выяснилось следующее.

Иринарх Иванович Завалишин родился в 1770 году в Тверской губернии. Родители готовили сына к военной службе и старались дать ему хорошее образование. Мальчик учился старательно, успешно и много читал. В 1785 году, очень рано, как это часто бывало в XVIII веке, Иринарх был уже прапорщиком и считался вполне образованным человеком. Военное начальство обратило внимание на основательные знания молодого человека и назначило его воспитателем, а потом и преподавателем в Кадетский корпус, в Петербурге.

После шести лет службы в Кадетском корпусе Завалишина перевели в славный Фанагорийский гренадерский полк, не раз отличавшийся во время сражений. Это был любимый полк генералиссимуса Суворова. Под командованием Суворова в 1796 году вместе с другими войсками Фанагорийский полк участвовал во взятии Варшавы. В это время Завалишин был уже полковником. Вообще Иринарх Иванович был отличным командиром. Сперва полковником Фанагорийского полка, а затем командиром других полков, Завалишину не раз пришлось сражаться с противником. Он получил за успешную службу чин генерала. Без всяких оснований при Павле I Иринарх Иванович Епал в немилость и его устранили от должности. Но после смерти Павла I справедливость восторжествовала, и Завалишин не раз выполнял еще многие и иногда очень ответственные военные поручения. Умер Завалишин в 1821 году, когда ему было немногим больше пятидесяти лет.

Такова служебная и вполне успешная военная деятельность Иринарха Ивановича Завалишина сперва в Кадетском корпусе, а затем в войсках. Но этих сведений недостаточно, чтобы получить о нем правильное представление. Завалишин еще мальчиком со страстью читал и заучивал наизусть стихи. В особенный восторг приводили мальчика поэтические произведения Ломоносова и Державина. А через несколько лет юноша мечтал стать поэтом и начал писать стихи.

В Петербурге в годы службы в Кадетском корпусе Завалишин написал много торжественных стихотворений, называющихся одами. Он прославлял в них победы русских войск. Вполне понятно: Завалишин был военным и горячо принимал к сердцу успехи русского оружия. Оды Завалишина печатали в журналах. Иногда они появлялись и в виде небольших книжечек. Но стихи не отличались хорошим изложением. Они были тяжелыми, часто их трудно было даже понимать. Оды Завалишина печатали не за их поэтические достоинства, а ради содержания. Русские войска занимали какую- нибудь крепость. В журнале печатали отклик в стихах на одержанную победу. Хорошие поэты конца XVIII века и читатели, глубоко интересовавшиеся литературой, понимали, что поэтического таланта у Завалишина не было.

После взятия Варшавы Иринарх Иванович написал целую длинную поэму «Сувороида» с подробным описанием в стихах походов Суворова. Поэма была напечатана. Стихи сложные, тяжелые. Читать поэму было трудно. Но события и походы изложены точно. Указывались названия мест, где происходили сражения. Иногда Завалишин давал еще разъяснения в примечаниях к поэме, что, например, Валахия — это княжество, находившееся под властью Турции.

Самому Завалишину казалось, что поэма «Сувороида» была его лучшим поэтическим произведением. Он решил подарить книжечку «Сувороиды» своему любимому поэту — Гавриилу Романовичу Державину. Книжечка была послана по почте. Никакой благодарности от Державина за подарок Завалишин Не получил. А он так рассчитывал, что знаменитый поэт похвалит «Сувороиду» хотя бы в письме, а может быть, отметит ее достоинства и в каком-нибудь журнале.

Прошло несколько десятков лет. После смерти Державина подготовляли к печати собрание его сочинений. Для этого разбирали бумаги и принадлежавшие Державину книги. Среди бумаг находили стихотворения, оставшиеся ненапечатанными при жизни поэта. Обратили внимание и на книжку с поэмой «Сувороида», когда- то подаренную Завалишиным. Открыли книжку и увидели, что на белой странице перед заглавным листом Державин написал:

«Сей рифмотворческой бессмысленной чухой Геройский звук побед в потомстве не промчится По имени творца в пыль тотчас завалится.
И вечно будет жить Суворов сам собой Или достойною его гомеровой трубой.
Вот вид на эту книжку мой».

Державин в шуточных стихах дал правильную оценку поэмы «Сувороиды». Хорошо, что Завалишин не знал об этой насмешке знаменитого поэта. Каким тяжелым ударом была бы она для него! Впрочем, ведь Завалишин был прежде всего военным, и хорошим военным. Стихами он действительно увлекался, но писал их лишь в молодые годы, в возрасте до тридцати лет. Об этих годах, когда Завалишин обучал воспитанников Кадетского корпуса и писал стихи, и надо рассказать.

В Ленинграде сохранилось мало построек петровского времени. К их числу относится дворец всесильного сподвижника Петра I—Александра Даниловича Мен- шикова. Дворец находится на углу Университетской набережной и Съездовской линии Васильевского острова. При Петре II Ментиков был арестован и сослан в далекую Сибирь, в Березов. В его дворце в 1732 году открылся Сухопутный шляхетский (т. е. дворянский) Кадетский корпус. Воспитанников корпуса в первые десятилетия после его основания обучали не только военному делу. Им давали неплохое общее образование. Учащиеся изучали литературу и иностранные языки. Корпус был даже своего рода просветительным учреждением. При нем была устроена типография, в которой печатали не только учебники, но и многие разнообразные по содержанию книги. Возникновение русского театра в Петербурге тесно связано с представлениями, устраивавшимися в стенах корпуса его воспитанниками.

Вот в этом-то корпусе и работал увлекавшийся стихами молодой Завалишин. В те годы учителя корпуса постоянно обсуждали и обдумывали лучшие способы преподавания. В их числе был и Завалишин, которому надо было обучать воспитанников географии. Хороших учебников по географии России тогда еще не было. В существовавших пособиях скучно перечислялись названия губерний, городов, рек. Подобные учебники можно было осилить только упорной зубрежкой.

Молодой учитель Иринарх Иванович Завалишин, которому было всего двадцать два года, решил помочь своим ученикам. Он составил географию России в стихах. Своеобразный учебник напечатали в типографии Кадетского корпуса. Перед стихами помещено предисловие, в котором высказаны вполне разумные мысли. Завалишин писал: «Многие советуют, чтобы дети учили наизусть басни или некоторые места из театральных сочинений. Сие не дурно, ибо чрез такое упражнение изощряется память, кою всегда надлежит держать в действии, но как оное представляет только приятное, то не лучше ли будет, когда к нему приобщится полезное». В предисловии указывалось на высказываемое иногда неправильное мнение, что детей будто бы не надо заставлять ничего учить наизусть. Ведь все, что «мы ни знаем, приобретаем памятью». Когда же дети будут отвечать географические стихи, учителю надо показывать карту и разъяснять, где расположены города, реки, горы, упоминаемые в стихотворении. В конце предисловия Завалишин высказывал надежду, что дети «неприметным образом выучат все сие малое сочинение». Он предупреждал еще, что географические стихи составлялись возможно короче, но с указанием всех основных географических названий. Для этого «нежность мысли и тонкость выражений заменялась нередко названиями гор, озер, рек».

Каким же образом Завалишину удалось изложить в стихах небольшой учебник географии? Он разделил свое стихотворение на части. Прежде всего дети узнавали о положении и границах страны:
«Пространная из всех Российская страна
Морями многими кругом ограждена.
Знатнейший океан меж прочих Полуночной,
За оным следует известной всем Восточной:   
Сибирские брега собой он заключил».
Чтобы дать представление о громадных размерах страны, в стихотворении говорилось:
«Курильцы в крепком сне, когда покоясь спят, Естляндцев в те часы в трудах полдневных зрят.8 Светило дневное в Камчатке коль восходит,
То в Езеле оно, окончив день, заходит».
Таким образом Завалишин хотел объяснить, что в то время, когда на Востоке страны жители Курильских островов спят, — на Западе, у эстонцев, день. Солнце восходит на Камчатке, а в это
время на острове Езеле (теперь остров называется Хиума) солнце заходит.
Громадные размеры страны подтверждались еще цифрами:
«От Рижских берегов до островов Курильских Пятнадцать тысяч верст считается российских».
Всю страну автор стихотворения делил на три основных пояса: северный, средний и южный.
Северный пояс менее благоприятен для жизни человека:
«Земля болотная, поката к полуночи,  В холодном поясе должайши сносят ночи, Леса обширные избыточны в зверях,
Богатой рыбной лов в озерах и морях.
Там мрази  многие, каменья, горы многи, Большие на реках имеются пороги».
Очень хороша средняя часть России:
«Люднейши жительства заметить должно тут, Поля обильные, деревни, рощи злачны,
В ней пажить тучная, источники прозрачны, Высоких там нет гор, пространных нет болот, Земля запахана, дает желанный плод».
Особенно изобилен южный пояс. Там «везде в ней чистой чернозем». Поэтому
«... земледельцев руки,
Без дальнего труда, без тягости и скуки Златожелтеющи класы   с весельем жнут И век блаженный свой в довольствии живут».
Коснувшись вопросов земледелия, Завалишин упоминает и об усилиях человека по расширению границ земледелия:
«В Камчатке хлебной сев стараются развесть, Раченье  и труды превозмогут помехи.  Прилежность за собой всегда влечет успехи».
Большой раздел стихотворения знакомит с морями, заливами, островами, реками. О великой реке Волге говорится следующим образом:
«Здесь Волга славная, которой плавной ток Близ Твери  из болот имеет свой исток;
От устья коея до самые вершины
Нет омутов, мелей, ни камней, ни пучины, Повсюду плавают и ходят на судах,
Опасности не зрят нигде в ее струях».
Таким образом ученики должны были узнать, что течение Волги плавное и на всем своем протяжении она судоходна. Про Неву говорится несравненно меньше. Основное сведение о Неве состоит в указании, что в ней вкусная вода:
«Прозрачная Нева средь плавнейшего ходу Имеет вкусную в себе пред всеми воду».
А вот и о наших северных озерах и реках:
«Пространна Ладога, тут лучший лов сигов, Бело-озеро с Псковским нам шлют своих снетков. Ильмень близ Новгорода меж плоскими брегами, Мета, Волхов, Ловать, Свирь, по ним ходят
судами»

Завалишин упоминает в своих стихах имена известных путешественников и различные географические открытия. Так, о Беринговом проливе между Азией и Америкой сказано:
«Поездки многие вершились каждый год,
Чтоб лучше разыскать открытой вновь проход, Которой Дежневым сто лет как был описан.
Но славу Дежнева не должно помрачать».

Автор стихотворения подчеркнул совершенно правильно, что Берингов пролив был открыт в середине XVII века Семеном Дежневым задолго до плавания Витуса Беринга в 1728 году, когда удалось подтвердить, что Азия отделена от Северной Америки морским проливом. Однако ко времени плавания Беринга открытие Семена Дежнева было полностью забыто.

В стихотворении учеников знакомят также с горными хребтами и с залегающими в них полезными ископаемыми. Об Урале написано несколько восторженных строк:
«Уральской горной кряж и знатен и обширен, Рудами, камнями избыточен, обилен В нем скалы, трещины сияют и блестят, Железо оного за лучшее все чтят 7 Там камни, хрустали и рудники богаты, Железо, медь, магнит, есть мрамор и агаты, Сребро и золото там в кварцовых слоях Находятся везде в обильных сих горах».

Подробно говорится и о горах Крыма и Крымском полуострове, который явно изумлял Завалишина своей красотой:
«Таврической хребет иль горы превысоки Являют многие долины прешироки,
По коим тысячи извившихся ключей Питают влажностью посевы почвы сей.
Там травы разные повсюду прорастают И край весь запахом приятным наполняют; Вершины горные, скрываясь в облаках,
Имеют меловы слои в своих хребтах.
Здесь бездны, пропасти, стремнины и овраги, Лежат вокруг горы высокой Чатырдага,
Из коей множество истоков, рек, ключей Текут долинами, питая злак полей».
Завалишин сообщает основные сведения о городах, но довольно кратко:
«Преславной Петербург являет нам столицу». «Архангельск при Двине, град знатной и
пространной,
В нем первый торг открыт в России
иностранной».
«Чрез фабрики свои днесь Ярославль
прославлен.
При слитии двух рек он на мысу поставлен. Ему соседственна и ближняя страна, Главнейший город в ней старинна Кострома». «Вот Вятка меж холмов стоит здесь над рекою. По коей гонят лес весеннею порою».
«Мечи, оружие мы в Туле покупаем,
А вишни лучшие в Владимире вкушаем». «Саратов торг ведет пенькою, маслом, салом, Елтонску   в оном соль ссыпают по амбарам».
Стихотворение предназначалось в основном для воспитанников военного учебного заведения. Поэтому в нем упоминалось и о крепостях:
«На береге морском град Ревель:   в оном крепость Готова отразить всегда врагов свирепость».

В первый раз географическое стихотворение Завалишина, или, точнее, учебник по географии России в стихах был напечатан в 1792 году—171 год тому назад. В следующем, 1793 году стихотворение перепечатали еще раз. Второе издание говорит о том, что учебник в стихах покупали, а следовательно, и учились по нему.

Географическое стихотворение состояло из 498 строк, напечатанных на 32 страницах. Выучить все эти строки было, конечно, не очень легко. Дети едва ли, как полагал Завалишин, могли «неприметным образом» запомнить их наизусть. Заучивать же стихи Завалишина было в особенности трудно. Недаром Державин смеялся над сложными стихами Завалишина. Всем этим и объясняется то, что учебник по географии в стихах не перепечатывался больше после 1793 года. Им пользовались в те годы, когда сам Завалишин обучал воспитанников Кадетского корпуса.

В дальнейшем, во всяком случае у нас в России, ни разу никто не пытался больше писать географию в стихах. Дело ведь в том, что при изучении географии надо приучать учащихся вдумываться и понимать, что каждый большой город, река, горный хребет имеют значение для окружающей местности и для всей страны. Мало сказать про Неву, что ее течение плавное, а вода прозрачная и вкусная. Нева важна еще для судоходства, для перевозки грузов и для торговли. Нельзя о старинном городе Владимире сказать только, что в его садах растут вкусные вишни. Одного стихотворения Завалишина для изучения географии было недостаточно. Нужны были хорошие и более подробные учебники по географии России, которые и стали появляться в XIX веке.

Очень часто о родителях, которые сумели хорошо воспитать своих детей и дать им основательное образование, говорят, что они могли бы быть хорошими учителями. Если судить об Иринархе Ивановиче Завалишине с такой точки зрения, то о нем можно сказать, что он был учителем несомненно хорошим. У него было два сына — Дмитрий и Ипполит. Оба они были не только образованными, но передовыми и революционно настроенными людьми своего времени. И Дмитрий и Ипполит примкнули к революционному движению среди военных, закончившемуся Декабрьским восстанием 1824 года.

В особенности Дмитрий был очень знающим и широко образованным человеком. Он преподавал математику и астрономию в Морском кадетском корпусе. Декабрист и поэт Рылеев привлек Дмитрия Завалишина к участию в «Северном тайном обществе». В числе других декабристов Дмитрий был приговорен к каторжным работам. Позднее он жил на поселении в Сибири и много сделал для изучения далекой Сибири и условий жизни ее населения.

В XIX веке, когда появились неплохие учебники по географии, не было уже смысла составлять географию в стихах. Но до этого стихотворения Завалишина, пожалуй, все же могли помочь детям запомнить названия городов, рек, озер.
К. Шафрановский и Т. Шафрановская