КАКОГО ЦВЕТА ЗЕМЛЯ

КАКОГО ЦВЕТА ЗЕМЛЯ?

ОКРАСКА ПОЧВЫ

Тает снег, и обильные потоки весенней воды сносят песок, глину, землю. Темная земля обнажается. Растворяются соединения железа, чтобы осесть глубже бурожелтыми слоями. Все вокруг лишено ярких и чистых красок. Мрачно. Угрюмо.
Сплошным покровом серой и бурой почвы покрыты горные породы. В сложных химических реакциях земной поверхности, под влиянием кислорода и угольной кислоты воздуха, органической жизни и воды разрушаются минералы глубинных пород. Все растворимое растворяется. Подвижные соли натрия, кальция, магния, хлора, серной и угольной кислоты переходят в раствор, уносятся в моря и океаны. Остается неподвижный остаток — «кора выветривания». И в сочетании сил, называемых силами абсорбции, в сложном переплетении мельчайших частичек глины, песка, силикатов, кварца, в замечательных свойствах поглощения металлов, солей, атомов, ионов рождается «земля».
Как хорошо нам знакомы эти серые краски земли в наших широтах, знакома серо-бурая пыль летних проселочных дорог и буро-желтые осадки болот, ручьев и озер.

КРАСНЫЕ ЗЕМЛИ

Но поедем на юг, к берегам Черного моря. Здесь краски земли становятся более яркими, сначала бурыми или шоколадными, затем каштановыми. Они резко выделяются на фоне белых известняков. На Черноморском побережье Кавказа, около Батуми эти земли сменяются яркими красными почвами — красноземом.
Двумя огромными красными поясами опоясана земля вдоль тропиков. Красные почвы Северной Африки, Индии, Мексики и Бразилии говорят о грандиозном химическом процессе образования красноземов. До 1000 метров мощности доходит этот покров на некоторых островах Индийского океана. Из них рождаются лучшие руды алюминия — бокситы.
Такими же осадками черно-красного и бурого цвета покрыто дно океанов. Красные океанические илы, подобно почвам земной поверхности, образуют здесь свою кору выветривания. В темных илистых массах так же, как и на поверхности земли, накапливаются соединения тяжелых металлов — марганца, железа, никеля, кобальта, меди.
Яркими красными тонами красящей умбры с переходом то в золотистую охру, то в черные, малиново-красные оттенки богаты южные пейзажи. Немало художников посвятило им свою палитру, стремясь передать на полотне или бумаге незабываемые тона юга.

КРАСКИ ПУСТЫНЬ

Но поистине нигде я не видел (кроме, пожалуй, Греции и островов Средиземного моря) таких замечательных красок, как в песках наших Каракумских и Кызылкумских пустынь Средней Азии. Пески далеко не так однообразны, как они кажутся некоторым. Недаром тонкий глаз туркмена отличает красные пески от черных, серые искристые наносы водных потоков от светло-кофейного и желтого лёсса. А поднимитесь на самолете над пустыней, и вы увидите, как разнообразны оттенки песков, как многолики серые, розовые, желтые, красные пятна, полосы, тени, как пестрит ковер земли, прерываемый шоколадно-красными, сверкающими на солнце водами Аму-Дарьи, зелеными пятнами оазисов, белыми полями солончаков.
Самолет спускается к огромным такырам около Серного завода. На десятки километров тянутся розовые такырные площадки, красным и бурым поясом опоясан бугор Чеммерли: сверкающая желтая окраска самородной серы, ярко горящие золотистые сульфаты железа, желтые, бурые, красные, красно-черные охры — вся гамма тонов от белых и желтых до красных и черных!
Но вот под самолетом «плащи» снесенных бурными водами обломков пород — галечные «пустыни» Заунгузского плато или ровные спокойные скаты размываемых вершин Карамазара в долине Сыр- Дарьи. Черными осколками и обломками усеяна ровная поверхность покатых «плащей». Камни отшлифованы ветром, дождем, мельчайшей пылью. Все покрыто пустынным загаром — черным, полуметаллическим, с красным, бурым, шоколадным отливом.
Контрасты и крайности определяют пустыни. Темные цветущие оазисы и отрезанные от них, как ножом, безжизненные пески и такыры Средней Азии. Черные и красные цвета скал и белоснежные поля солей. Нет резче контраста, чем между бесцветными растворимыми солями хлористого натрия и темными осадками загара окиси железа и марганца. Ведь эта же цвета туркменского ковра с его черными, красными, малиновыми тонами, отдельными желтыми пятнами и своеобразной игрой в шоколадных, красно-бурых и малиново-синих тонах. А в афганской тюбетейке так же контрастно и так же гармонично сочетаются желтый и красный, черный и белый, оранжевый и голубой цвета пустыни.
В тонах текинского ковра отражен колорит пустынных пастбищ — «теке» — Средней Азии. В нем своеобразно преломляется ее ландшафт. Здесь отражение красок полынных степей, лёссовых покровов, обожженных солнцем скал и загара пустынь. Здесь основные черты южного ландшафта, в котором тенистый оазис — лишь небольшой кусочек природы, затерянный в мире желтых, бурых и красных тонов.
Впервые я попал в Среднюю Азию в апреле 1924 года. После безжизненных и однообразных по колориту степей Казахстана я очутился на руднике красочной Ферганы. Я вдруг со всей ясностью понял значение красок для минералога, ибо трудно себе представить более пестрый и замечательный ковер цветов, чем тот, который я увидел здесь. Ярко-синие и зеленые пленки медных соединений малахита покрывали обломки пород, сплетаясь с лазоревыми и голубыми тонами водных силикатов меди. Пестрым ковром лежали многочисленные соединения железа — то желтые и золотистые на солнце охры, то ярко-красные маловидные гидраты, то буро-черные сочетания железа и марганца. Даже горный хрусталь приобрел здесь ярко-красные цвета «кампо- стельного рубина», прозрачный барит сделался желтым, бурым и красным. Это своеобразные «самоцветы» песков Средней Азии.
Картина пестрых тонов незабываема, и геохимик с вниманием присматривается к ней, стараясь отгадать ее причину. Он видит прежде всего, что все соединения находятся в сильно окисленном виде. Этим они обязаны южному солнцу, ионизированному воздуху с его кислородом и озоном, разрядам электричества в часы тропических гроз с превращением азота в азотную кислоту.
Но как исключительно белы, чисты, лишены ярких тонов пески северных побережий Франции, Бельгии и Германии, как отличны они, эти белоснежные дюны, от песков наших среднеазиатских пустынь. Когда летом 1936 года мне довелось проезжать на автомобиле мимо прибрежных дюн Остенде, то в память мне врезались эти краски, говорящие о низких степенях окисления, о разложении всех окрашенных систем. Это были краски холодного севера.
И ведь во всех этих переходах, изменениях красок земли есть своя замечательная закономерность. Заметьте — от полярных широт до солнечных пустынь и глубин океанов цвета меняются в таком порядке: белый, серый, желто-бурый, коричневый, красно-коричневый, красный, красно-черный, черный. Этот порядок говорит о роли солнца, об окислении накаленных «докрасна» камней субтропиков, о постепенном перемещении полос поглощения от фиолетового к красному и, наконец, к черному цвету.

ОКРАСКА ДРЕВЕСИНЫ И УГЛЯ

Но мы забыли еще об одном — об окраске растительности. Яркая зелень листвы деревьев, травы, веселые краски цветов. Но, кроме этого, еще и буро-желтые тона отмирающих клеток коры, древесины, желтая и багровая расцветка осенней листвы, темные, почти черные тона оголенных на зиму деревьев.
Мир увядания снова переносит нас к этим привычным для минералога расцветкам. Соломенно-желтые поля, выгоревшие буро-желтые склоны, темные тона лесов говорят о первом этапе химических превращений органического вещества. Желто-бурый покров осени, ржавые весенние воды с гуминовыми кислотами, желтые тона торфяников с отмершими водорослями и растениями.
А за ними идут бурые тона погребенных в глубины лигнитов, углей, сапропелитов, смолистые бурые угли, цвет которых иногда совершенно светло- желтый. Затем появляются тона темнее, краснее, красновато-коричневые. Черные угли все еще просвечивают ярко- красным цветом. И, уходя от поверхности земли, покрываясь новыми слоями осадков, подчиняясь влияниям температуры и давлению глубин, соединения древесины и клетки растений кончают свою эволюцию черным непрозрачным углем — графитом.
Так, постепенно, в изменении растительных отстатков, в истории длительных, процессов, измеряемых десятками и сотнями миллионов лет, меняются тона, и все тот же последовательный порядок управляет ими: желтый, золотистый, бурый, темно-коричневый, темно-красный, черный.

О ЦВЕТЕ ЖИВЫХ ЦВЕТОВ

И в заключение несколько слов о красках живых цветов.
Пестрый наряд зеленой листвы с ее хлорофиллом, яркие, чистые, то мягкие, то кричащие тона цветов, весь спектр столь мало известных нам в минералогии фиолетовых, синих, ярко-зеленых, розовых тонов рождается в мире этих сложных органических комплексов. И бесконечно трудно уловимы переходы тонов, оттенков и их сочетаний в живой природе.
В саду цветут розы, эти поистине доминанты в мире цветов. Сколько замечательных сочетаний, сколько тончайших нюансов, неподражаемых и неповторяемых. Я никогда не забуду один такой сад в окрестностях Ходжента, где несколько тысяч цветков сливались в сказочную картину. И не знаешь, чему больше дивиться — одуряющему ли, тонкому запаху сложных эфиров или этой чарующей красоте, которую невозможно передать ни словом, ни кистью живописца!
Сколько таких замечательных картин дает нам природа. Буйные высокие цветы предгорий и альпийских лугов Алтая. Пестрый ковер цветущих Забайкальских степей. Яркие заросли Средней Азии, Киргизии, Казахстана. А кто не восторгался цветочными полями Голландии, где около Гарлема уже в марте бурая земля покрывается ковром крокусов! Своими ярко-синими, фиолетовыми, пурпуровыми, желтыми и белыми тонами они рельефно выделяются на фоне еще мертвой природы. За ними следуют предвестники весны — нарциссы, воспетые Шекспиром. Они покрывают поля сплошным золотисто-желтым ковром. За ними расцветают гиацинты, наполняющие воздух тонким ароматом. А затем — тюльпаны в их ярком наряде. Море красок, тонов, сочетаний, ароматов...
Мой совет молодому поколению: внимательно наблюдай, продумывая и переживая.
Помни, что лучше один раз посмотреть, чем сто раз прочитать.
Академик А. Е. Ферсман

ПАУК-ВЕЛИКАН

Маленькая колибри пыталась поживиться букашкой у камня, как вдруг из-под него ее схватили чьи-то сильные лапы. Это был паук-великан. Он вонзил в птичку свои когти и, прижав к земле, сплел над ней из своих крепких нитей клетку-паутину.
Но за действиями страшного паука пристально наблюдали дети, сидящие за кустом. Не успел хищник закончить свое дело, как на него набросили петлю и хищника-птицееда повели на веревочке в деревню.
Такие любопытные случаи происходят в Бразилии и других тропических странах, где живут страшные пауки. Их лапы несут гибель не только мелким пернатым, но и ящерицам, бабочкам, лягушкам.
Обычно пауки-птицееды сидят под камнями, корнями деревьев, а случается, что залезают и под крыши домов. Они приносят вред, и их все время преследуют люди. За этими пауками охотятся лесные хищники, поэтому они теперь встречаются очень редко.