Глава 9


Оркестр стройно заиграл мелодию в стиле одесских песен двадцатых годов, довольно лихо аранжированную и оркестрованную Додиком. Вдруг дирижер остановил музыкантов.

— Контрафагот, шестая цифра, второй такт, какая у вас нота?

— Фа, — загудел тот глубоким басом, очень схожим со звуком своего инструмента. — Фа большой октавы.

— Не может быть! — усомнился Орлеанский и склонился над партитурой, проверяя ноты. — Светофор Христофорович, вы здесь?

— Тут я, — дрожащим голосом ответил из-за ширмы Суваев, не видя ничего для себя радостного в вопросе дирижера.

— Подойдите, пожалуйста, на минутку ко мне, надо выяснить ноты в шестой цифре.

Обуянный дикарским страхом, смешанным со случайными остатками стыда, Светофор Христофорович, оправляя пожарный мундир, стараясь сохранить внешнее достоинство, появился из-за ширмы и, как на казнь, прошествовал к дирижеру. Оркестранты, знающие во всех деталях подноготную творческого метода Суваева, без всякого уважения насмешливо смотрели на него, язвительно улыбаясь.

— Контрабандист не ту ноту взял, — уверенно заявил композитор, предварительно инструктированный Додиком, но с испуга перепутавший название инструмента.

— Контрабасист здесь не играет, — невозмутимо ответил Орлеанский. — У него пауза.

— Нет, я хотел сказать — контрапункт, — испуганно пробормотал несчастный Суваев. — Вот та дудка здоровая.

Орлеанский, которому вся эта постыдная комедия начала надоедать, тихо и решительно сказал композитору:

— Милый друг, времени у нас мало. Зачем эта детская игра, кого вы хотите обмануть? Не только я, весь оркестр в курсе дела. Прекратите этот балаган, пощадите свои седины! Афония! — громко крикнул он.

— Аиньки? — моментально отозвался тот из-за ширмы.

— Быстро сюда!

Встреченный приветственными возгласами и аплодисментами артистов оркестра, Додик подбежал к Орлеанскому. Через секунду ошибка была исправлена, и Орлеанский, прежде чем продолжить репетицию, опять дружески обратился к Суваеву:

— А вы, дорогой маэстро, не мучайтесь здесь в ду-

хоте, не волнуйтесь, идите отдохните. Мы тут с Доди-ком прекрасно справимся... А вы послушаете перед съемкой готовую фонограмму. На всякий пожарный случай! — не без умысла добавил он...

...Питухов, стоя рядом с соратниками Ванадия Шта-нишко, молча наблюдал за прихотливыми результатами симбиоза двух Муз. За всю репетицию так никто к нему и не обратился. Даже дирижер по ходу дела апеллировал по всем творческим вопросам только к До-дику, звукооператору Клею и директору группы Муромцу.

— Пишем! — властно приказал Орлеанский. — Прошу тишину в павильоне! Мотор!.. «Три стрельца», номер двенадцать, «Ариозо царевича», дубль один... Начали!..

Оркестр сыграл небольшое вступление, и Кулаков, приблизившись вплотную к микрофону, помотал шеей, как бы желая освободиться от тугой меховой бабочки, и начал своим задушевным баритоном:

Как у нас при дворе есть чернавка одна,

Среди думных бояр неприметна она...

Надо отметить, что пел он с листа , по только что увиденным нотам, но пел правильно и хорошо. Профессионал, никуда не денешься!.. И когда Орлеанский в порыве вдохновения изготовился, чтобы властным жестом показать вступление медной группе в отыгрыше перед вторым куплетом, — в звучание оркестра ворвались сухие одинокие хлопки. Дирижер возмущенно обернулся, музыканты нестройно замолкли, и только что появившийся в павильоне инспектор стал рядом с Орлеанским на дирижерское возвышение, поднял руку и громким, торжественным голосом сообщил:

— Внимание, товарищи! По распоряжению Густава Эмаровича, согласованному с дирекцией и месткомом, все артисты оркестра должны сейчас принять участие в уборке территории студии. Запись переносится. О новой дате и часе смены будет сообщено дополнительно. А сейчас прошу вас всех пройти на пункт сбора к главному корпусу! — и скрылся под недовольные и подчас малоцензурные выкрики получивших приятный подарочек артистов оркестра.

Духовики сыграли пять тактов из похоронного марша, и музыканты ворча стали выходить из павильона с инструментами под мышкой.

— И к нам все это тоже относится, товарищи, — предупредил Муромец собравшихся было отправиться по разнообразным производственным делам своих под-

чиненных. — Освобождается только Пуританская, учитывая ее специфическое положение, а также ее счастливый жених — наш дорогой Ванадий Велемирович. Кстати, друзья, поздравим будущих молодоженов! Горько! — воскликнул он несколько преждевременно...

...Обслюнявленный любвеобильной Надей по неосмотрительному призыву Муромца, Питухов вяло плелся опустевшим коридором цеха звука, утомленный бесчисленными поздравлениями и однообразными корыстными вопросами: «А когда свадьба?» Позади, демонстративно и гордо выпятив еле намечающийся живот и оживленно споря с Клеем о преимуществах ресторана «Петрополь» перед «Улан-Батором» для организации свадебного пира, семенила помреж Пуританская.

«Уже успела натрепаться, идиотка несчастная, — недовольно думал Алексей. — Хорошо, хоть не мне расхлебывать! А все-таки я свинья, подвел Штанишко. Подвел по легкомыслию... Хорош же он будет со всеми этими моими клятвенными обещаниями вернуть долги во вторник и с этой, явно им не предусмотренной свадьбой! Да и вообще, зря я полез в эту авантюру! Снял бы себе в Москве комнатенку с временной пропиской, познакомился со стоящей девицей из обеспеченной семьи и зажил бы по-хорошему, без всяких фокусов, под настоящей фамилией, как давно собирался. Деньжат я поднакопил порядком, сыр и в Москве делают. А там, глядишь, и тестюшка подмогнет — вверх по лесенке — топ-топ, ступенька за ступенькой... И чего я в это кино так стремился? Никто режиссера ни о чем не спрашивает, мнением его не интересуется, указаний не ждет, все само по себе катится — болтаюсь по студии, дурак дураком, все боюсь, как бы впросак не попасть, не нарваться, не завалиться на пустяке. А молчать вроде тоже нельзя — все-таки творческий работник, молодой растущий кадр, в гуще производства... Глупейшее положение...»

На этом Алексей прервал свои невеселые размышления, внезапно отбросив носком ботинка какой-то попавшийся ему под ноги странный предмет. В пустом вестибюле, под объявлением об уползшем земноводном, лежал на спине, яростно шевеля паучьими ножками, огромный серо-черный рак*. Когда Питухов нагнулся, чтобы рас-

* Как пропавший Шариф попал на территорию цеха звука, совершив изрядный путь от директорского корпуса, — известно только одному богу да директору зоопарка т. Еловому. Первый, видимо, промолчит, а вот т. Еловый обязательно сообщит читателям о своих предположениях на страницах газеты «Вечерний звон».

смотреть диковинное чудовище поближе, оно злобно ухватило Алексея за свисающую прядь волос левой клешней, которая, как следовало из объявления, была длиннее правой.

Наш герой с отвращением взял мерзкую тварь поперек туловища, вырвав из своей шевелюры солидный клок, и уже замахнулся, чтобы бросить находку в неподалеку стоявшую урну, но на руке его тяжело повисла подоспевшая невеста и возбужденно затараторила:

— Де дадо, де дадо, лапсик! Де бросай! Хорошие дедьги директор даст, дебольшое воздаграждедие! К свадьбе деожидаддый подарок. Дай сюда, я сама отде-су! — И Надя, выхватив из рук Алексея злосчастного путешественника, чуть было не закончившего свою неспокойную жизнь в мусорной урне, ликующе помчалась в дирекцию, держа в одной вытянутой руке отчаянно бьющего хвостом омара, а другой рукой бережно придерживая живот, в котором уже теплилась Новая Жизнь. Голос ее мы с вами, дорогой читатель, возможно, услышим (естественно, если это не будет девочка) лет этак через девять-десять во всех детских ролях предстоящих шедевров студии «Кинофильм». Голоса же детсадовских малышей останутся прежними. Старуха бессмертна.

ИНТЕРМЕЦЦО IV

...Издалека увидел Ванадий под сосенками в траве что-то желтое, словно насорено ярких осенних листьев. Но откуда взяться осенним листьям в начале июня? Пожалуй, это не листья, а грибы.

И точно — кругом, огибая сосенку, словно взявшись за руки и водя хоровод вокруг нее, кружились маслята. Тот гриб наклонился на одну сторону, тот на другую, как в бесшабашной пляске, те низко присели, те, напротив, привскочили на цыпочки. Досадно, что чуточку переросли. Быть бы им поменьше, поядренее. Эти все, наверно, тронуты червяком...

...Сначала он срезал их стоя, потом опустился на колени, можно бы и лежа, переползая с места на место. Ванадий в своей жизни не видел такого обилия маслят. К тому же они были очень споры из-за своего размера. Свою полутораведерную корзину он наполнил моментально, не обойдя и пяти сосенок. А ведь тут сосенок-то не десятки, а сотни. Пришлось высыпать грибы в кучу, на траву...

Иитс-рснгос кино

Приложение IV

Дорогой Никита Владимирович!

1) Ну и задали Вы мне задачку! Обыскал я всю свою огромную библиотеку (шутки шутками, а около сорока томов уже наберется!) и ни у одного нашего классика не нашел процитированных Вами строк с маслятами. Прочел всего Аксакова от корки до корки — ничего похожего! Может, это кто-нибудь из наших современников? Увы, их книг я почти не держу — некуда ставить, в случае ну^сды пользуюсь библиотекой. Или вы, быть может, сами сочинили этот кусок? Дайте мне знать обязательно, потому что моя жена Алиса Михайловна обожает маслята. Ей все про них интересно, и она хотела бы прочесть эту книгу о них целиком. Дайте знать, сделайте милость, откуда этот «коллаж», а то пристала она ко мне с ножом к горлу.

2) Я понимаю, что вы сильно сгустили все краски, как и положено в произведениях этого жанра. Но неужели в жизни, которую инженеры человеческих душ должны знать отлично, Вы наблюдали таких, хотя бы и сильно Вами преувеличенных, личностей, как этот Ваш Су-ваев? Я, признаться, ничего даже примерно похожего в жизни не встречал.

3) Не много ли Вы отдаете в романе места омару Щарифу? Я понимаю, жизнь животных интересует многих, но ведь Вы пишете не об этом. За счет омара Вам надо бы получше развить статичный образ Питу-хова, который, не говоря уже о других персонажах, даже рядом с Шарифом выглядит бледновато.

4) Я бы на вашем месте сильно смягчил фарс с появлением в номере «Петрополя» трех женщин, где Вашего героя принимают поочередно за трех разных людей. В жизни так не бывает!

5) Еще один вопрос: почему Ваша Надя не сказала о своей беременности Ванадию Штанишко раньше, т. е. как только появились несомненные симптомы ее состояния?

6) Когда я в VIII главе прочел цитаты из песен Вл. Ленского, то они мне напомнили что-то знакомое. Не подскажете ли, прав ли я, и на что эти тексты похожи?

7) Мне в жизни никогда не приходилось не то что видеть, но и слышать о меховых «бабочках» с изумрудами. Где вы подсмотрели эту деталь артистического туалета?

Эти, правда, второстепенные вопросы возникают сразу

после ознакомления с присланным Вами материалом. Есть у меня еще и другие, более серьезные соображения по поводу языка, конструкции, сюжетных ходов и идейной направленности произведения, а также ехидных авторских комментариев, огульно очерняющих деятелей нашего, лучшего в мире, кино.

К сожалению, мне не придется больше с Вами беседовать на эту тему ввиду того, что руководство издательства направляет меня на учебу, и так как мы вряд ли увидимся в ближайшее, время, то я все свои мысли и соображения в письменной форме передал Вашему новому редактору т. Н. Затрапезникову*. Учтите, человек он серьезный, мрачноватый, а подчас резкий и несдержанный, что, весьма возможно, приведет Вас с ним к острому обоюдному конфликту. Алиса Михайловна еще раз просит напомнить Вам про маслята.

Прощаясь с Вами, хочу пожелать Вам счастья в труде и успехов в личной жизни.

Ваш, уже теперь бывший, редактор

И. Иванов

Р. S. Смотрели ли Вы новую пьесу Ц. Солодуева? Прелесть! Нет, не меркнет его дар!

Р. Р. S. Не забудьте про маслята!!!

Приложение V

Уважаемый Иван Иванович!

Признаюсь, меня несколько озадачило известие о посылке Вас на учебу! Зачем? Вы и так все знаете!

Сообщение о характере моего нового редактора меня нисколько не обеспокоило. За месяцы работы с Вами я закалился настолько, что меня ничто уже устрашить не может, даже «острые обоюдные конфликты», которые между нами никогда не случались, благодаря мягкому и терпимому характеру и врожденной интеллигентности одного из нас.

Теперь отвечу по порядку на все Ваши недоумения и замечания:

1) Цитату о маслятах я взял из книги В. Солоухина «Избранные произведения», т. 2, стр. 235—236, изд-во «Художественная литература», Москва, 1974 г., естест

* Насколько известно Автору, Н. Затрапезников работал ранее много лет в медицинском издательстве, редактируя труды по проблемам гнойной хирургии.

венно, вставив в эти абзацы своего неизменного Шта-нишко. Если Ваша супруга не ограничивает свои грибные пристрастия одними только маслятами, она найдет в этой книжке сведения и о белых, сморчках, сыроежках, лисичках, мухоморах, бледных поганках и других щедрых дарах среднерусской природы. Там же даны и подробные рецепты их приготовления.

2) Такие личности, как Суваев, встречаются в жизни не часто, фигура эта Достаточно уникальная. Но позвольте сообщить Вам об одном удивительном письме, которое я на днях получил. Пишет мне одно вполне реальное, лицо, некто Суваев Светофор Христофорович и, представьте себе, по профессии тоже композитор. Все совпадает с моим Суваевым, за исключением его до-пенсионной профессии — он был ранее не пожарником, а автоинспектором. Откуда он узнал о моей, как Вы знаете, нигде еще, даже в отрывках, не опубликованной работе, понятия не имею! Может быть, кто-нибудь из моих, друзей, которым я в тесном кругу читал фрагменты из повести, мог пересказать какие-нибудь сцены из нее, запомнив фамилии персонажей.

Я не буду цитировать Вам письмо реального Суваева — оно полно всяческих выпадов в мой адрес, включая угрозы судебного преследования, написано крайне раздраженно, агрессивно и полно непристойных выражений. Однако, вполне понимая законный гнев автора письма, основанный на совершенно случайном редчайшем совпадении, я подумываю, не изменить ли мне во всех уже ранее написанных главах фамилию Суваев на Буваев. Это, знаете, как у Толстого: Болконские, Карагины, Дру-бецкие... Убежден, что это успокоит беднягу. Надо же, такой камуфлет!

3) Любовь к «братьям нашим меньшим» водила моим пером, когда я писал о ручном омаре. Натолкнуло меня на сцены с его участием наше телевидение, много лет прививающее миллионам людей любовь к разнообразным представителям фауны в своем постоянном цикле «В мире животных».

А у меня судьба Шарифа к тому же тесно пере-* плетена с судьбой Ламанческого, что приобретет в дальнейшем даже какие-то мистические черты... I

По поводу же бледности образа Питухова я Вам уже все разъяснял ранее.

4) Насчет «фарса» с тремя женщинами. Хотя, как известно, художественные произведения не всегда полностью отражают реальные жизненные коллизии, прошу

Вас поверить Автору — ему хорошо известны подлинные истории, в которых их герои попадали и не в такие сложные дурацкие и запутанные положения.

5) Тут Вы совершенно правы. При сдаче окончательного варианта повести, я одену помрежа Пуританскую в широкую, типа «толстовки», блузу. А когда она появится в номере «Петрополя» — то будет уже в плотно облегающем деформированную фигуру костюме, чтобы наглядно продемонстрировать Штанишко результаты его легкомысленного поведения. Почему Пуританская раньше ничего не сказала Ванадию — ума не приложу! Видимо, не могла установить точное отцовство. Группа большая, экспедиция долгая. Но, как видите, пошла ва-банк и считает, что удачно. Но мы-то с Вами знаем, чем это все кончится!

6) Не знаю, дорогой! Мне эти строки абсолютно ничего не напоминают. Владимира Ленского я пытался представить талантливым, самобытным, ищущим и заслуженно популярным поэтом-песенником. Поэтому ни о каких заимствованиях или ассоциациях с чужими произведениями я, цитируя отрывки песенных текстов, даже и не помышлял. Наоборот, мне хотелось продемонстрировать читателям характерные образцы этого жанра, которыми я искренне восхищаюсь.

7) Что значит — «где я их видел»? Точно такую меховую бабочку с изумрудами привез и мне вернувшийся с гастролей в Тарабумбии тот же Ж. Кулаков.

8) Я, как уже имел честь Вам сообщить, воробей стреляный, повидавший виды, а потому спокойно беру на себя все тягости обсуждения Ваших письменно запечатленных замечаний с новым редактором, чье многолетнее общение с человеческими страданиями (я имею в виду гнойную хирургию), возможно, несколько смягчило суровые черты его характера, о которых Вы меня любезно предупредили.

Остается пожелать Вам также счастья в труде и успехов в личной жизни. Благодарю за внимание.

Уважающий Вас Никита Богословский

Р. S. Пьесу Солодуева посмотреть не успел — за те два дня, что шло Ваше письмо, ее уже сняли с репертуара.

Р. Р. S. Просто диву даешься: ну зачем Вам учеба?!!



Интересное кино, Никита Богословский, 1990



смотреть Курьер фильм онлайн
смотреть Небеса обетованные фильм онлайн
смотреть Суета сует фильм онлайн