ГРАЖДАНСКАЯ КНИГА В ПЕРИОД РЕФОРМ НАЧАЛА XVIII ВЕКА


За период от введения гражданского шрифта до смерти Петра (1708—1725) было напечатано около 300 гражданских книг — количество, до тех пор неслыханное. Самый большой процент выпущенной книжной продукции приходится на законо

дательные распоряжения — указы. Следующее место соответственно новым государственным потребностям занимают книги по мореплаванию и военному делу, а также учебники по математическим наукам. Из других отраслей знания представлены архитектура, политика, дипломатия, история, география. Среди произведений словесности следует отметить девять переводов античных писателей, между прочим сочинение Аполлодора «Библиотеки, или о богах» (Москва, 1725) с предисловием Феофана Прокоповича, в котором он разъясняет, что читать о языческих богах не является запретным для христианина. Отсюда видно, каким широким являлся тематический охват книжной продукции этого периода. Кроме того, в Петербурге ежегодно, начиная с 1714 года, печатался «Месяцеслов» — первый настольный и карманный календарь в России; после основания Академии наук это издание было передано ей и составлялось под наблюдением ученых. Календарь стал называться «Санктпетер-бургским календарем».

Ранние гражданские книги имели разные тиражи. Некоторые книги, как, например, первая «Геометрия», печатались всего в 200 экземплярах, но были случаи, когда тиражи доходили до 5 тысяч и выше. Таким большим тиражом вышла, например, книга Феофана Прокоповича «Правда воли монаршей» (Москва, 1722), в которой доказывалось право царя назначать наследника по собственному выбору.

Орнаментика петровской книги не имеет своего ярко выраженного характера. Заставки, концовки, пышные инициалы, которые являются главным украшением книги и в предшествующую эпоху и в последующую, в петровской книге играют второстепенную роль. Красота издания достигается рисунком шрифта, хорошим набором и высоким качеством печати. Для украшения некоторых книг употреблялись доски, с которых печатали церковные книги. При этом использовались только концовки, потому что заставки, обычно украшенные религиозными эмблемами, не годились для книг научного содержания. Гравюры, помещенные во многих книгах, обычно выполнялись офортом; гравировали их главным образом русские мастера — братья Зубовы, старый мастер Михаил Карновский и другие.

В организации издательского дела принимал активное участие сам царь, стремившийся расширить его и поднять качество выпускаемых книг. Петр I постоянно заботился о новых изданиях, ни одна книга не печаталась без его личного распоряжения. Немалого труда стоило подобрать сведущих переводчиков и добиться хорошего качества переводов. Этим вопросом Петр I постоянно занимался лично: отдавал распоряжения относительно подготовки переводчиков, требовал изучения иностранных языков, заставлял своих приближенных, знающих языки, принимать участие в переводах, указывал, что надо из сочинения перевести

и какие его части можно опустить. Отдавая приказание перевести книгу Пуффендорфа «О должностях человека», Петр I писал: «Чтобы не по конец рук переведена была, но дабы внятно и хорошим штилем». При отправке во Францию своего постоянного переводчика, Конона Зотова (сына шута Никиты Зотова), Петр поручил ему: «Все, что ко флоту надлежит, на море и в портах, сыскать книги; также, чего нет в книгах, но чинят от обычая, то помнить, и все перевесть на славянский язык нашим штилем, а за штилем их не гнаться».

Внимательно относился Петр и к технике типографского дела. В переписке с графом И. А. Мусиным-Пушкиным, в ведении которого находилось все книгоиздательское дело, он неоднократно делал чисто технические указания: «Печать во оных книгах зело пред прежней худа, нечиста и толста, в чем вам надлежит посмотреть гораздо, чтоб так хорошо печатали, как прежние, а именно, против кумплиментальной и слюзной». И в другом письме: «... вели напечатать азбуку полную, только «буки» да «иже» сделать почище, а над «Ь> поставить маленькие две точки; «еры» сделать вновь таким подобием как здесь «ы» ... Только смотрить, чтоб равны были с другими литерами, чего для вели потщится, дабы хорошо зделали».

Цензура над печатанием книТ также осуществлялась самим царем; без его «повеления» не выходила ни одна книга гражданского содержания. Что касается цензуры церковных книг, то она принадлежала Синоду, который выдавал разрешение на печатание. Эта мера направлялась главным образом против проникновения раскольничьей литературы.

Консервативное боярство и духовенство, боровшиеся со всеми передовыми начинаниями, пытались противодействовать и развитию книжного дела в его новом научном, а не церковном направлении. Так, директор Санктпетербургской типографии Аврамов М. П. возражал против издания книг по астрономии Гюйгенса и Фонтенеля, так как в них объяснялась мировая система Коперника. Все-таки книга Гюйгенса была напечатана еще при Петре I, а книга Фонтенеля вышла уже после его смерти.

Среди документов Печатного Двора, сохранившихся до нашего времени, имеется несколько таких, которые дают представление о тяжелом материальном положении рабочих в типографии. Этот вопрос, как видно, меньше всего занимал и царя и всех руководителей печатного дела. Та низкая поденная заработная плата, которая полагалась типографским рабочим, не выплачивалась без дополнительных просьб и заявлений. Среди документов часто попадаются прошения рабочих об уплате им жалования. Прося о выдаче заработанных денег, один рабочий пишет: «... чтобы мне, будучи у твоего государева книжного и печатного дела, голодною, а женишке моей с ребятишками холодною смертью не умереть». В одном прошении 1722 года «мастеровые» говорят, что

«за скудостью и голодом» хотят «все дела оставить». Были случаи, когда в уплату за труд рабочим раздавали печатные книги, продать которые было чрезвычайно трудно. Когда одного из директоров типографии уволили за злоупотребления и взятки, то оказалось, что он брал оброк с каждого мастера, с каждого рабочего типографии. В другом положении находились нанятые царем иностранцы, они получали жалованье, значительно превышавшее жалованье русских рабочих, но далеко не всегда честно и добросовестно выполняли возложенную на них работу. Один из современников, характеризуя иностранных мастеров, пишет: «Иноземцами нужных дел иметь невозможно, делают зело лениво по своей воле, якобы не имея страха».

С 1713 года центром производства гражданской книги становится Петербург, но и Московская типография не ограничивается отведенной ей ролью поставщика церковной литературы. Уже в 1718 году в Московской типографии снова появляется гражданский шрифт и выходят две большие книги по географии: Варений «География генеральная» (1718) и Гюбнер «Земневодного круга описание» (1719) с иллюстрациями, сделанными офортом. Кроме главной типографии — Печатного Двора — в Москве существовала в первой четверти XVIII века еще одна, так называемая Гражданская типография, находившаяся под наблюдением одного из образованнейших деятелей того времени — фельдмаршала Я. В. Брюса. Наряду с военной деятельностью Брюс занимался научными переводами и редактированием издаваемых книг. Начальником и главным работником Гражданской типографии был высокообразованный библиотекарь Московской навигацкой школы Василий Киприянов, сам отличный рисовальщик и гравер. В этой типографии печатались главным образом учебники по математике, а также карты и гравюры. Киприянов лично участвовал в составлении руководств по математике, он же составил и напечатал в Гражданской типографии знаменитый «Брюсов календарь», получивший свое название от имени редактора.

Киприянов — первый в России печатник, который дал изложение системы Коперника. Это была карта звездного неба под названием «Глобус небесный». По углам карты изображены великие астрономы: Птоломей, Тихо Браге, Декарт и Коперник. Здесь же в стихах рассказывалось о гелиоцентрической системе Коперника.

В 1720 году была основана типография при Александро-Нев-ской лавре в Петербурге, но в ней печатались только церковные книги.

В 1724 году при Морской академии открылась типография, в которой печатали преимущественно руководства по военному и военно-морскому делу. Эта типография сделалась крупным типографским предприятием 70-х годов XVIII века. Существовавшая типография при Сенате печатала законодательные и инструктивные материалы.



История письменности и книги, Кацпржак Е. И.