ИЗДАТЕЛЬСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ Н. И. НОВИКОВА В МОСКВЕ


В 1779 году Новиков взял в аренду на десять лет типографию Московского университета. Со времени переезда Новикова в Москву началось замечательное, так называемое «новиковское десятилетие» русской книжной культуры. Обладая исключительными организаторскими способностями, Новиков сумел в эти десять лет создать огромное по масштабам издательское дело. Он знал запросы книжного рынка, и потому его издания, печатавшиеся иногда тиражом до 10 тысяч экземпляров, успешно расходились. В третьем издании «Живописца» (1783) Новиков говорит: «У нас те только книги идут вторым и третьим тиснением, которые

пришлись на вкус нашим мещанам». Эти слова показывают, что Новиков сумел найти нового читателя — представителя нарождавшейся буржуазии, читателя-разночинда.

За эти годы аренды Университетской типографии Новиков значительно ее расширил; газета «Московские ведомости» начала выходить тиражом в 4 тысячи экземпляров вместо прежних 800; в виде приложений к газете издавались разные журналы, из них особенно известны «Экономический магазин» (сельскохозяйственный журнал) и «Детское чтение» (первый в России журнал для детей и педагогов). Были изданы два сборника русского фольклора: «Русские сказки» и «Русские песни» и первое в истории издательского дела полное собрание сочинений умершего писателя А. П. Сумарокова в десяти томах.

Стремясь не только издавать книги, но и распространять их наиболее целесообразно, Новиков расширил и упорядочил книжную торговлю в столицах и в провинции, он создал в больших городах книжные лавки и широкую агентурную сеть. Издательские планы Новикова были так велики, что Университетская типография не могла выпустить все намеченные издания. С этой целью Новиков основал в Москве новое издательское общество, так называемую «Типографическую компанию». В 1785 году на средства этого общества была организована типография. Еще ранее, в 1783 году, завел свою типографию близкий друг Новикова — И. В. Лопухин. Типография Лопухина фактически находилась под руководством Новикова и пользовалась теми же типографскими материалами, какие имелись в типографии Новикова. В ней печаталось особенно много масонских книг. Новиков являлся, как и большинство участников его издательской компании, членом Московского общества масонов. Сам он никогда особенно сильно не увлекался масонством и видел в нем лишь средство морального совершенствования; свои масонские взгляды он соединял с просветительными идеями. Масонскую литературу Новиков издавал для своих друзей. Эта литература находилась в то время в положении гонимой, так как Екатерина II не любила масонов и боялась их. Некоторые из масонских сочинений без цензурного разрешения печатались в типографии Лопухина и еще в какой-то неизвестной типографии.

За все время своей деятельности Новиков издал свыше тысячи названий; некоторые из них являлись многотомными сочинениями. Во многих случаях тиражи были необычно высокими для того времени — 5—10 тысяч экземпляров. Кипучая издательская деятельность Новикова никогда не служила для него источником личного обогащения. Прибыль от издательства обычно шла на удовлетворение общественных нужд — устройство школ, приютов, больниц. Например, весь доход с одного журнала, издававшегося много лет под различными названиями («Утренний свет», «Вечерняя заря» и др.), шел на содержание двух школ для мальчиков. Чтобы увеличить доход от этого журнала, Новиков

рассылал номера журнала по домам богатых, которые обычно платили за журнал значительно выше установленной подписной цены.

В московский период своей деятельности Новиков также оставался борцом против крепостничества, но в это время уже невозможно было высказываться так открыто, как это удавалось в начале 70-х годов. После крестьянской войны, руководимой Пугачевым, правительство стало проводить откровенно реакционную политику и начало преследовать печать. В московских изданиях Новиков высказывал свои передовые взгляды, обличал крепостное право как общественное зло. Так, в «Прибавлении к Московским ведомостям» 1783/84 года, сообщая о торговле неграми в Америке, Новиков с негодованием говорит о недостойности торговли людьми вообще: «Вся система торга невольниками есть непростительная система. Только подлое корыстолюбие может согласиться на сие бесчеловечье; право ж народное оному противится. Закон натуры не может оправдать сего унижения человечества». Такое высказывание было очень смелым в условиях крепостного права, когда в каждом номере газеты сообщалось о продаже крестьян семьями и поодиночке. Издавая и лично редактируя собрание сочинений писателя Сумарокова, Новиков включил в него стихотворение, написанное Сумароковым в 1763 году и тогда же запрещенное к напечатанию, — «Хор к превратному свету». В этом стихотворении так описывалось идеальное заморское житье:

Со крестьян там шкуры не сдирают,

Деревень на карты там не ставят,

За морем людьми не торгуют.

Реакционная политика Екатерины II, особенно усиливавшаяся в связи с революционным движением в Европе, сказалась и на издательской деятельности Новикова. По истечении аренды Университетской типографии в 1789 году Екатерина II личным распоряжением запретила сдавать типографию Новикову на следующий срок. Это отразилось самым тяжелым образом на делах издательства и причинило ему немалые убытки. Через три года правительство начало против Новикова дело по обвинению его в печатании недозволенных масонских книг без разрешения цензуры. В апреле 1792 года Новиков был арестован и заключен в Шлиссельбургскую крепость, где пробыл четыре года, до смерти Екатерины II. Найденные у него в деревне в большом количестве масонские издания подверглись уничтожению.

Преследования печати, систематически проводившиеся правительством в 90-х годах XVIII века, были вызваны общими политическими событиями, связанными с французской революцией 1789—1794 годов и напугавшими всех европейских монархов. Кроме того, Екатерина II считала, что тягчайшее преступление Новикова состоит в том, что он неоднократно пытался через архитектора В. И. Баженова привлечь к масонству и установить политическую связь с Павлом Петровичем — нелюбимым сыном

и наследником императрицы, к которому тяготели все недовольные политикой его матери.

Одним из первых распоряжений Павла I после вступления на престол было освобождение Новикова из Шлиссельбурга; но было уже поздно. Из тюрьмы Новиков вышел, как он сам говорил, «дряхл, стар, согбен». Опутанный сетью неоплатных долгов, он не имел возможности посвятить себя любимому делу — изданию книг. Последние 22 года жизни Новиков провел в тяжелых материальных условиях в своей подмосковной деревне, оказывая посильную помощь своим крестьянам.



История письменности и книги, Кацпржак Е. И.