МОДЕЛЬ: СОВРЕМЕННОЕ ПОТЕПЛЕНИЕ


* Данные Каллендера относятся к периоду с 1891—1920 по 1921—1950 гг.; данные Виллетта н Митчелла — к периоду с 1890—1919 по 1920—1950 гг. Таблица взята у Митчелла [268, стр. 163; 376 ; 395]. См. также рис. 8 в настоящей книге.

Кроме этой таблицы, работа Виллетта, продолженная и развитая Митчеллом, содержит как глобальные, так и другие кривые, детализированные по широтам, а также карты. Следует вкратце і резюмировать данные этой капитальной работы.

Кривые Виллетта—Митчелла построены по «пентадам» (пятилетним периодам) за 1840—1960 гг. Были привлечены данные более чем ста станций, расположенных на разных континентах. Однако лишь после 1880 г., а особенно после 1900 г. стало использоваться число станций, достаточное для того, чтобы кривая стала

52

репрезентативной для всего земного шара. Для того чтобы избежать неудобств в статистической обработке, связанных с неравномерным распределением станций, применялось взвешивание. Окончательные температурные кривые построены для зимы и для года, для умеренных зон обоих полушарий, для тропиков и для всего земного шара [268, стр. 161—162].

1840 I860 1880 1900 1920 1940 i960

Рис. 8. Современное вековое потепление на всем земном шаре [268].

/ — необработанная кривая (среднее для всех станций), 2 — взвешенная кривая (с учетом распределения станций по широте).

Какие выводы можно сделать, рассматривая кривые и картьіі Митчелла? Определенно существует потепление в мировом мас*| штабе, особенно зимнее. Оно распространяется главным образом) на Арктику, затем на холодные и умеренные зоны северного полу-( Шария, в том числе на Соединенные Штаты, Европу и Сибирь*] в третью очередь —на тропики и гораздо менее ощутимо на уме-> ренные широты южного полушария. Избежали потепления между 1900 и 1940 гг. только северо-восток Канады, большая часть

53

Южной Америки, значительная часть юго-запада Африки и некоторые районы Центральной Азии и Пакистана, Индийского океана, юго-востока Азии и Австралии [268, стр. 168]. Историку, который часто в силу ряда обстоятельств работает с документами о Европе, важно знать, что европейская модель, по крайней мере для современной флуктуации, подобна модели в масштабе всего мира, а более точно — европейская флуктуация репрезентативна в основных чертах для совпадающей с ней по времени мировой флуктуацией. Значит, исследователь имеет основание надеяться через историю климата Европы добраться до фактов более универсального характера.

Следующий важный вывод, который можно сделать по Митчеллу: в 40-е годы XX в. потепление достигло предела и даже установился период похолодания (cooling), распространившегося на многие широты в обоих полушариях. Это похолодание, четко проявляющееся в Арктике, совсем не ощутимо в Западной Европе [268, стр. 170], оно не обнаруживается даже на кривых годовых температур, построенных Лизгардом (Копенгаген) и продленных до 1931—1960 гг., но, правда, очень сглаженных благодаря применению скользящих тридцатилетних средних [243, стр. 153].

Там, где похолодание проявляется, оно имеет относительный характер: температура не достигает сравнительно низких значений, отмечавшихся в середине и конце XIX столетия. Температурные кривые, построенные для различных широт, просто перестали идти вверх, они отступили приблизительно на 0,2° F, или немногим более чем на 0,1° С. Они опустились к уровню — достаточно высокому — 20-х годов XX в. Еще слишком рано говорить о том, имеем ли мы дело с началом флуктуации (похолодания), обратной предшествовавшей, или с междесятилетним колебанием в пределах векового тренда, все еще находящегося на своей восходящей ветви или по крайней мере в неустановившемся состоянии.

Вот то, что касается температуры. А как с осадками? По характеру изменений во времени они гораздо более «обманчивы», чем температура. Пользуясь данными о них, нельзя, как это делалось с температурой, легко выявить длительную межрегиональную тенденцию, не говоря уже о тенденции мировой. Тренды, определяемые для осадков, очень капризны и различаются в зависимости от пункта, для которого они определены, даже если эти пункты расположены близко друг от друга; они зависят от месяца, от времени года. Милан становится более дождливым, когда в Риме сухо, и наоборот [243, стр. 156]. Максимумы и минимумы увлажненности в Шотландии смещены во времени относительно максимумов и минимумов увлажненности в Англии и в Уэльсе [376, стр. 26].

Такая изменчивость заставляет быть особенно осторожным при встрече с обобщениями, всегда возможными.., и часто по

54

спешными: обобщениями геоморфолога, который открывает в поверхностном слое почвы локальные (не общие) следы возобновления эрозии, обусловленной повышенным расходом рек и обильными дождями; обобщениями историка, который не имеет права без доказательств экстраполировать выводы о наводнениях или засухах, извлеченные из регионального векового ряда, на другие географические области.

Иначе говоря, температурные кривые могут сразу же ввести во всеобщую историю. Кривые увлажненности при первом анализе относятся к компетенции истории локальной или региональной. Из этого, конечно, не следует, что их не нужно изучать.

По этим, столь разноречивым тенденциям изменения осадков Краус [376, стр. 27] пытался получить некоторые общие положения. Если судить по его работам, то по крайней мере в некоторых субтропических зонах возникновение «волны тепла» в XX в. (1890—1940 гг.) сопровождалось довольно часто и довольно резко выраженным уменьшением осадков, более редким появлением тропических циклонов и расширением сухих зон. Современное «похолодание» (с 40-х годов XX в.), наоборот, сопровождалось более интенсивным выпадением осадков в субтропиках. В общем и целом — потепление в умеренной зоне и засушливость в тропиках обычно отмечались параллельно. Эту согласованность, очевидно, можно объяснить лишь с помощью представления об общей циркуляции атмосферы, и мы к этому еще вернемся.

Современная флуктуация в сторону потепления, достигшая кульминации в 40-х годах XX в., имеет ряд важных последствий. Прежде всего, она оказала воздействие на большинство ледников мира — на эти крупные интеграторы и индикаторы климата. Ледники, как это будет видно из дальнейшего,—драгоценное вспомогательное пособие для историка, изучающего период большой длительности, поскольку ледники ведут себя как аккумуляторы климата; их можно рассматривать как «поставщиков» данных, текстов, справочных материалов по иконографии, картографии и изучению морен.

Современное отступание ледников (приблизительно 1870— 1950 гг.) заслуживает того, чтобы на нем ненадолго остановиться, И действительно, здесь мы также получаем модель для понимания предшествовавших флуктуаций ледников (в средние века или в XVII и XVIII вв.), аналогичных или противоположных современной. А тот, кто говорит в таком плане о ледниках, в конечном счете всегда говорит о климате. ,

Определим в нескольких словах шесть характерных особенностей последнего колебания ледников, наиболее ценных для нашего исследования:

55

4 1) рецессия (отступание) ледников 1860—1960 гг. — явление большой длительности; оно соразмерно вековым процессам, а более вероятно, как это будет видно из дальнейшего, процессам межвековых или многовековых масштабов;

2) в целом эта рецессия всеобщая, квазимировая;

3) обусловлена климатом; б 4) имеет большой размах;

И; 5) поддается измерению и датированию;

6) легко установить реперы.

Рис. 9. Вековое отступание больших ледников Шамони ([2386], данные, собранные Муженом и Буверо).

Флуктуация большой длительности: всякий раз, когда удается проследить и нанести на график (при достаточном количестве данных) отступание ледникового языка за одно столетие или более чем за полстолетия, можно заметить, что, несмотря на временные нарушения, продвижения или скачки, отступание имеет непрерывный в течение века характер, что оно свидетельствует о подлинном тренде, об устойчивой, длящейся на протяжении десятилетий тенденции к сокращению. Это можно проследить по кривым Мужена и Валло, продленным Буверо и Ллибутри [2666 — е; 42] для ледников Монблана; по кривым и картам, построенным Меркантоном [262] для Ронского ледника; по кривым Тикстона [356] для ледников Свартис; по кривым Харрисона [171,

56

стр. 666—668] для ледника Нискуолли в Скалистых горах; по кривым Хёйссера и Маркуса [179] для ледника Лимон-Крик на Аляске (см. рис. 9, 10, 11 и далее).

Флуктуация универсальная (в основном). Разумеется, все максимумы и минимумы колебаний ледников внутри одного и того

Рис. 10. Интенсивное отступание ледников группы Свартис (Норвегия) [356].

/ — Энгабреен, 2 — Фондальсбреен.

же массива, а тем более в различных районах далеко не совпадают во времени. Наступание в одном месте может совпадать с отступанием в другом и т. д. Кроме того, даже ритм отступания (или наступання) сильно меняется в зависимости от ледниковой системы. Тем не менее, несмотря на эти расхождения, региональные тенденции, захватывающие до 80—90% района и более

57

тенденции альпийские, скандинавские и т. д.), подтверждаются. И эти тенденции в свою очередь стремятся к синхронности если не во всем мире, то по крайней мере в большинстве районов мира [2386, стр. 731].

Так, в Альпах, несмотря на кратковременные скачки, вроде имевших место в 1920-—1925 гг., ледники, за которыми велись непрерывные наблюдения, на протяжении одного столетия и вплоть до недавнего времени отступали весьма заметно.

Рис. 11. Отступание ледника Нискуолли в Скалистых горах [171].

По оси ординат отложено расстояние от фронта ледника до моста Нискуолли (то место, где мост находится сейчас, еще до конца XIX в. было покрыто льдом, отсюда н отрицательные ординаты). Это впечатляющее отступание в настоящее время прекратилось, с 1963 г. ледник снова надвигается (письмо Гаррисона, 6 марта 1967 г.).

Еще в 50-х годах XX в. от 80 до 100% ледниковых языков Швейцарии, Франции, Италии и Австрии находились в стадии регрессии.3

Та же тенденция обнаруживается во Французских Пиренеях, где отступание, замеченное в конце XIX в., подтвердилось наблюдениями в XX в. Один пример: между 1912 и 1956 гг. ледник большого цирка в Портийоне исчез почти полностью [34а, стр. 28; 346; 53].

В скандинавских странах также с конца XIX в наблюдается синхронное отступание ледников Йостедаль, Свартис и Фольге-фонн (Норвегия) [319, стр. 151, 551] и ледника Ватнайёкудль (Исландия). Последний местами отступил с 1904 г. на один километр [116, стр. 250 и далее; 194, стр. 477]. С 1931 по 1947 г. Эйтор-сон смог измерить отступание 31 языка на этом леднике. Ледники

58

на острове Ян-Майен отступают с 1880 г. [198, стр. 133—145; 197, стр. 167—182].

Современное отступание некоторых ледников на северо-востоке Гренландии свидетельствует, по-видимому, о снижении уровня самого материкового оледенения [398, стр. 704; 92; 238, стр. 728]. На Шпицбергене по крайней мере с 1897 (в 1906 и 1936 гг.) до 1962 г. отмечается непрерывное отступание, доходящее до 3 км (ледник Короля отступил на 3 км).

На севере Канады (Баффинова Земля) начиная с 60-х годов XIX в. ледники отступают на 3 м в год (конечные морены датируются там по возрасту колонии лишайников, диаметр которой увеличивается на 1 мм в год), и многие из ледников, достигавших в XIX в. моря, в настоящее время до него не доходят [167, стр. 22; 388]4. Та же тенденция наблюдается в Британской Колумбии [390; 123; 253], на Аляске (многочисленные исследования морен, хорошо датированных по максимальному возрасту покрывающих их лесов, позволяют это утверждать) на протяжении более ста лет имело место, несмотря на незначительные колебания, очень интенсивное отступание (несколько километров) [221; 338; 73; 122; 179].

Льды на востоке (Кавказ, Курдистан, Гималаи) в XX в. оказались не более устойчивыми. Так, кавказский ледник Азау с 1849 (год, когда его наступание привело к гибели леса) по 1935 г. отступил на 1,5 км. Бобек и Эринк отмечали сходное отступание ледников в Анатолии и в горах Ближнего Востока. На юге Гималаев отмечены феноменальные отступания, соизмеримые с самим массивом: некоторые ледниковые языки на протяжении столетия отступали по 40 м в год [57, стр. 21—35; 58, стр. 126; 114, стр. 22; 6].

Экваториальные ледники Африки, расположенные в горах Кении, Килиманджаро, Рувензори, по данным всех авторов, находятся с начала XX столетия в стадии весьма быстрой регрессии. Спинк, а затем в 1963 г. Уитоу предсказали, что они исчезнут в течение 40—200 лет при условии, если сохранится современный темп отступания [394; 189; 348; 349; 66; 173]. Современное таяние льдов (начавшееся после максимума — приблизительно с 1850 г.) весьма отчетливо проявляется также в ледниках Перу и Чили [237; 2386, стр. 729—730; 94; 48; 393]. То же относится и к Новой Зеландии, где с 1866 по 1919 г. ледники отступили более чем на 2 км [281; 140; 170].

Только антарктическому материковому льду удалось, по-видимому, избежать до настоящего времени этой всемирной тенденции таяния льдов. Это, несомненно, объясняется тем, что огромная масса льда наделена чудовищной климатической инерцией [259; 260; 2386, стр. 512, 513]. Такое объяснение относится и к горным ледникам, близко расположенным к этому материковому льду, например на юге Патагонии (ледники Фицроя) [237, стр. 168].

59

'■*' Близится ли к концу эта мировая или квазимировая рецессия ледников, столь быстро определившаяся? Не достигла ли она стадии временного возобновления наступання, сопоставимого с наступанием в Альпах в 1920—1925 гг.? Это не исключено. На протяжении последних десяти лет были отмечены симптомы нового наступання5: на Шпицбергене — после 1957— 1960 гг. и после 1962 г. (ледник Короля продвинулся вперед на 200 м с 1962 до 1964 г., в период же с 1897 по 1962 г. он отступил на 3 км); на севере Норвегии (ледник на Ян-Майене)—после 1954 г.; в Скалистых горах — с 1944 г. и особенно с 1952 г. и даже местами в Альпах (ледники Аржантьер и Боссон) с 1952—1955 гг. Имеем ли мы в данном случае дело просто с временный скачком (сравните с 1920 г.) или же это исходная точка нового векового колебания, направленного в обратную сторону? У историка, не имеющего особого отношения к подобным изысканиям, нет призвания к разрешению этой задачи. Во всяком случае, на сегодняшний день ледниковые языки еще далеко не достигли максимального положения, наблюдавшегося в XIX в.

Отступание мирового масштаба остается основным явлением. Основным для того, кто интересуется с исторической точки зрения флуктуациями ледников и лежащими в их основе колебаниями климата. Ибо современный эпизод длительного отступания раскрывает важный факт: альпийские ледники (и скандинавские) являются единственными или почти единственными ледниками, о которых есть документальные сведения с давних времен, как письменные, так и иконографические. Эти сведения являются единственными или почти единственными, на которые может полагаться историк, изучающий архивы. И вот в целом (последняя вековая рецессия, как и все большие ледниковые эпохи, это хоро-рошо подтвердила) фаза изменений этих ледников такая же, как и остальных ледников мира, кроме антарктических. Изменения, разумеется, не абсолютно синхронны, но имеют достаточно общую тенденцию [2386, стр. 731]. Их эволюция в предшествующие времена, наступання и отступания большой длительности (поддающиеся изучению или открытию с помощью текстов и другими методами), относящиеся к средневековью, к XVII в., также являются, весьма вероятно, показателями гляцио-климатических явлений очень большого распространения, выходят за пределы Западноевропейского полуострова и составляют одно целое с гораздо более широкой ледниковой тенденцией — «межконтинентальной».

Третья характерная черта, существенная для нашего исследования: ледниковая флуктуация большой длительности обусловлена климатически. После Маурера, Альмана и Уоллена [256; 3, стр. 187; 4, стр. 120—123; 387] с еще большей убедительностью и точностью это снова показал Хойнкс [181; 182; 183; 2386, стр. 833— 835] благодаря всевозможным метеорологическим и гляциологи



История климата с 1000 года, Э. Ле Руа Ладюри, 1971



фильм Джентльмены удачи смотреть онлайн
фильм Ирония судьбы, или с легким паром смотреть онлайн
Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика