ДИАГРАММЫ, ПОЛУЧЕННЫЕ В АСПЕНЕ


ДИАГРАММЫ, ПОЛУЧЕННЫЕ В АСПЕНЕ

В Риге в старину записывались очень ранние ледоходы, даты открытия порта, освободившегося ото льда. В. В. Бетин построил по этим данным ряд от наших дней до XVI столетия (диаграмма XVI-6, Приложение 7, XVI-6, а также [26, стр. 54—125]. Анализ показал, что ряд прекрасно выдерживает проверку на согласованность, для чего достаточно сравнить эти данные с параллельными данными о Неве и об озере Кавалези в Финляндии [346, стр. 96— 98], также показательными для климата Балтики. По трем рядам (Рига, Нева, Кавалези) можно установить существование одной тенденции к более раннему таянию льда, что объясняется некоторым потеплением в период 1880—1950 гг.

Отрезок (1530—1610 гг.) подтвержденного таким образом ряда для Риги приведен на диаграмме XVI-6 с некоторыми пробелами.

Кроме фенологических, в число первичных источников входят дендрологические исследования старых деревьев и колец годового прироста (tree-rings). Фритс, Гиддингс, Сирен дали для наших таблиц три группы диаграмм, относящихся к Юго-Западу США, Аляске и к Лапландии. Ряд для Скалистых гор, несомненно, самый богатый, составлен по «лесным архивам», накопившимся более чем за полвека в лаборатории дендрологии в Таксоне (Аризона). На двух диаграммах (XI-18 и XVI-28) показан средний индекс ежегодного прироста для пяти групп деревьев (две группы пихты дугласовой в Аризоне и три группы сосны Ponderosa в Монтане, Колорадо и Калифорнии). Выбранные деревья произрастают на исключительно сухих местах и чувствительны к засушливости. Следовательно, прирост годичных колец у этих деревьев находится в прямой зависимости от увлажненности и в обратной от индекса сухости (учитывающего одновременно осадки и испарение).

Дендрологический ряд для Аляски (XI-8 и XVI-19) построен по данным о старых деревьях (Picea canadensis Mill, Larix Alas-kensis Wight) и древних балках из жилищ индейцев. Все образцы взяты в районе, расположенном к северу от Полярного круга.

Что касается ряда для Лапландии, то он составлен лесоводом Густавом Сиреном за период с 1181 по 1960 г. Этот ряд построен по данным о более чем двухстах старых деревьях — шотландских соснах и соснах Sylvestres, произрастающих на границе леса в Финляндии. На диаграмме XVI-18 представлен отрезок этой восьмисотлетней кривой, соответствующий периоду 1490—1610 гг.

Аляске и Лапландии свойственны в основном сходные экологические условия. В обоих районах летняя температура является «лимитирующим» фактором: она или стимулирует, или сдерживает прирост деревьев. Осадки здесь незначительно влияют на толщину колец годового прироста.

В этих, очень холодных зонах отмечают эффекты некоторой инерционности. Теплое (или холодное) лето может стимулировать (или сдерживать) прирост деревьев не только в данном году, но и в следующем. Следовательно, одно годичное кольцо на севере способно отражать влияние климата двух последовательных лет,

204

а дендрологические кривые в этом случае оказываются сглаженными, как при скользящем двухгодичном осреднении (см. Приложение 7, XI-8, XVI-18, XVI-19).

А вот еще первичный документальный источник «церемониального» характера: общественные молебны о ниспослании дождя, дающие представление о засушливости. В набожной и засушливой Испании в случаях острой необходимости муниципальные власти довольно часто испрашивают у церкви разрешение на дни процессий. Эмили Хиральт Равентос дает число дней с молебнами в Барселоне в XVI в. Эти дни учтены благодаря хорошему ведению дел «старинным Советом Барселоны», они распределены в таблицы по сезонам, затем совмещены, обобщены по урожаям за год (диаграммы XVI-9, XVI-13, XVl-20, XVI-25, XVI-30), чтобы можно было сравнить эти данные с данными, характеризующими изменение урожая зерновых9.

Эмили Хиральт подчеркивает условность своего ряда, так как наряду с дефицитом осадков на эти диаграммы может оказывать влияние и фактор религиозного рвения, интенсивность которого меняется (возрастая к концу столетия вместе с усилением Контрреформации?). В целом этот ряд кажется по-настоящему насыщенным и объективно репрезентативным лишь после 1520 г.

Ряд Хиральта, равноценный которому, вероятно, можно было бы построить для Валенсии, до сих пор, по-видимому, остается единственным в своем роде. В Париже, например, вынос мощей св. Женевьевы, осуществляемый для того, чтобы вызвать или предотвратить дождь,— явление слишком исключительное, чтобы по сообщениям о нем можно было построить ряд.

К первичным источникам относятся и метеорологические наблюдения в прямом смысле этого слова. Еще задолго до появления измерительных приборов существовали настоящие реестры систематических сведений о климате — это поденные книги, дневники, счетные книги купцов, особенно если они велись ежедневно. Они содержат сведения примитивные, но эти сведения могут дать материал для весьма показательных подсчетов. Так, гражданин Цюриха Вольфганг Халлер с 1550 по 1576 г. отмечает в своей скрупулезно ведомой поденной книге дождливые дни и дни со снегом. Проанализировав некоторые из этих данных, Лэмб смог обработать их статистически, в результате чего были получены диаграммы XVI-11 и XVI-23 (Приложение?).

Для исторического периода имеются также настоящие гидрологические ряды. Ряд, который также представлен Лэмбом, основан на публикациях принца Омара Туссуна. Он дает ежегодные сведения об уровне (в локтях, переведенных в метры) Нила во время высокой и низкой воды в XI в. (диаграммы XI-16 и XI-17). В конечном счете мы обязаны этим рядом арабским летописцам, отмечавшим изменения уровня воды в Ниле.

Ледники, эти интеграторы изменений климата, в свою очередь представляют определенный вид информации, особенно для XVI в.,

205

по которому мы располагаем для альпийской зоны рядом текстов и данных. Я уже упоминал о наиболее характерных эпизодах, относящихся к XVI столетию. Они, кроме того, схематически представлены на диаграмме XVI-34.

Что касается XI столетия, то тексты, в которых говорилось бы о положении ледников после тысячного года, отсутствуют. Однако углеродный анализ ископаемых деревьев, обнаруженных по соседству с современными ледниками, позволяет установить хронологию (см. стр. 183). Например, лес в Алече, остатки которого вот уже двадцать лет как выступили из-под отступающего ледника того же названия. Это гриндельвальдский лес, с его ободранными льдом и сломанными стволами, вдавленными в боковые морены. Как и лес XVIII столетия, он некогда рос на той высоте и в той зоне, где сегодня не растет ни одного дерева такой породы.

Датировка этих двух лесов по С-14 замечательным образом согласуется между собой. Раздавленные наступающими ледниками, они погибли: 650± 150 лет назад (Гриндельвальд); 720+100 лет назад (Алеч) и 800+100 лет назад (Алеч). То есть в среднем 720± 100 лет назад, или в 1230 г. Рассмотренные деревья, если судить по годичным кольцам прироста и по влажному слою, прилегающему к корням (в Алече), росли мирно, не испытывая «вторжения ледника», по меньшей мере два столетия, до 1230 г.

Следовательно, XI в. можно (и этой возможностью не стоит пренебрегать) включить в эту фазу отступания льда, на которую указывают датировки по С-14, отступания такого же, как в XX в., или даже более заметного. И наоборот, для XVI в., по крайней мере для его второй половины, характерна тенденция к наступанню ледников. Наступать ледники будут с колебаниями и последовательными максимумами вплоть до 1850 г. (см. Приложение 7, XI-19, XVI-34, а также гл. IV).

Последний тип первичных источников, которые могут быть использованы для приближенного изучения климата в древние времена,— ряды отдельных событий — метеорологических явлений, по характеру «отклонения от нормы» поражавших современников (суровость или мягкость зимы, замерзание больших рек, наводнения, проливные дожди, затянувшиеся засухи). Такие ряды часто строятся на основе документов неравной ценности, они могут быть недостаточными и иметь пропуски. Они не имеют такой же ценности, как ряды составленные по фенологическим или дендрологическим данным, непрерывным, ежегодным, количественным, однородным. Тем не менее было бы абсурдно и сверхкритично преждевременно отбрасывать информацию о событиях такого рода. Поступая таким образом, историк отказывался бы от неопровержимых текстов и произвольно отводил бы веских свидетелей.

Действительно, из материалов об отдельных событиях можно составить сравнительно показательные совокупности. Но эти материалы должны быть обработаны и проконтролированы в строгом соответствии с некоторыми правилами.

206

Первое правило заключается в том, чтобы не пользоваться для информации о климате ничем, кроме подлинно метеорологических текстов. Так, упоминание только о плохом урожае еще не содержит прямой информации о климате. Такое упоминание, не сопровождающееся другими комментариями, требует всевозможных пояснений о месте, годе и продукции. Недостаточный урожай может означать либо исключительную засуху и зной, либо гнилое лето, слишком влажную зиму или мороз, убивший посевы, либо исключительно теплую зиму, когда семена могли сгнить в земле. Только когда указана причина плохого урожая, текст можно использовать при составлении ряда по событиям, характеризующим климат.

Второе правило заключается в том, чтобы «распределять» информацию по сезонам. Если речь идет, например, о винограде, то весенние заморозки, убивающие почки, но щадящие лозу, не имеют такого же значения, как зимний мороз, который набрасывается на само растение и может уничтожить весь виноградник. Эти два явления включаются в два различных сезонных ряда. Зимние и весенние паводки, которые могут возникать при внезапном ледоходе на реке, по климатическому или экологическому характеру также не похожи на наводнения после проливных осенних дождей. Разумеется, совершенно законно в завершение исследования составить какие-то «сводные» ряды событий по годам (диаграмма XVI-29). По мере возможности это исследование ежегодных событий должно проводиться лишь в рамках монографического описания по сезонам.

Сезонные ряды сами нуждаются в точной хронологии. Метеорологический год начинается с декабря, поэтому, например, морозы декабря 1564 г. следует отнести к зиме 1565 г. (которая продолжается с декабря 1564 г. по январь—февраль 1565г). Необходимая предосторожность: следует избегать удвоения числа зим или вклинивания одних в другие.

Таким образом, из отобранного и правильно классифицированного материала составлены хорошие, или наименее плохие, ряды событий. Затем они должны быть проверены, иначе из-за случайного характера исходных документов может быть составлено ошибочное представление о перспективе.

Пример. Оказалось, что после 1540—1550 гг. суровые зимы участились . Но не произошло ли это просто потому, что в архивах увеличилось число хорошо сохранившихся документов о суровых зимах в XVI в.?

Такого рода сомнение может быть преодолено не иначе, как проверкой, проверкой противоречий данных. Предположим, что повторяемость суровых зим действительно увеличилась. Одновременно должно было бы отмечаться и уменьшение повторяемости теплых зим. Если же показания о суровых зимах появляются в результате иллюзии, обманчивости документов, то накопление их в архивах давало бы увеличение и числа теплых зим за то же время, что и суровых, а тем самым обман архивов был бы легко

207

обнаружен. Диаграммы с полным успехом выдержали такое испытание на противоречия. После 1545 г., несмотря на увеличение числа документов, теплые зимы встречаются заметно реже, чем раньше.

Вторая, классическая, проверка на согласованность и несогласованность данных. Примером может служить серия теплых зим, наблюдавшихся около 1530 г. Эта «последовательность» сильно поразила хроникеров и историков старого времени [105, стр. 90— 91]. И вот все ряды, по которым построены диаграммы, ее подтверждают и обнаруживают идеальную согласованность. Рассмотрим еще один пример: Вейкинн тщательно собирал даты замерзания рек в XVI столетии. Он ни разу не встретился со случаем затора льдов на реках за очень теплый период 1528—1532 гг. (см. диаграммы XVI-5 и с XVI-1 по XVI-4).

Еще одно убедительное доказательство соответствия: летняя засуха в Барселоне (диаграмма XVI-20) ни разу не приходится на год с летним наводнением во Франции. Из семнадцати засушливых летних периодов в Бельгии лишь два совпадают с годом летнего наводнения во Франции (XVI-21 и XVI-22). Хорошо согласуются между собой также ряды осадков за осень (XVI-26 и XVI-27) для Франции и Бельгии. Бельгийские засухи «укладываются» между французскими наводнениями. Ряды «весенние осадки XVI в.» согласуются настолько хорошо, что их объединили в один «франко-бельгийский» ряд (диаграмма XVI-14).

Однако во многих случаях возникает несогласованность, например, между данными для Франции и Каталонии для осени и весны (XVI-9 и XVI-10; XVI-25 и XVI-26). Различия могут быть отнесены за счет географических особенностей, влияющих на режим осадков, или же за счет неудовлетворительной документации.

Само собой разумеется, что согласованность не может распространяться дальше некоторых пространственных границ, сравнительно узких. Так, например, особенности зим в России и Японии не обязательно (далеко не обязательно!) должны согласовываться по годам с особенностями зим в Западной Европе. Ибо метеорологические условия, распределение и воздействие воздушных масс могут в один и тот же период приводить к различным и даже к противоположным эффектам на разных долготах.

Принимая это во внимание, следует осторожно и сдержанно оценивать ряды, особенно относящиеся к XI в., если обнаруживаются различия для районов, расположенных близко друг к другу. Ибо неточности некоторых средневековых текстов часто заставляют хронологию зим «плавать» со сдвигом около года . Это придает наиболее старым рядам характер случайности, что признают сами историки, разработавшие эти ряды.

В тех случаях, когда мы располагаем одним-единственным рядом событий (Россия, диаграмма XI-5), проверка на согласованность невыполнима, и в таких случаях требуется новая информация и прежде всего очень строгий критический подход.

208

Последняя трудность состоит в количественном представлении событий. По мере возможности следует пытаться распределить явления по значимости, пусть даже примерно. Так, например, если рассматривать зимы, то нельзя ставить на одну доску кратковременное похолодание, продолжавшееся несколько дней, пусть даже недель, с «ледовым» сезоном, когда реки застывают, как камень, а оливковые деревья гибнут от мороза. На примере одного ряда приведу принятую систему обозначений суровости зимних периодов (юг Франции, XVI-4). Маленькими белыми прямоугольничками показаны простые эпизоды холода (снегопады, кратковременные заморозки). Прямоугольниками средних размеров обозначены суровые зимы, когда гибнут оливковые деревья, виноградная лоза (например, в 1591, 1600 гг.). Удлиненными прямоугольниками показаны исключительно суровые зимы (великие зимы; например, когда Рона от Арля до Авиньона замерзает так, что лед выдерживает не только конькобежцев, но даже пушки и повозки) — редчайшее явление в XX в. (между 1900 и 1960 гг.), но довольно частое во второй половине XVI в. Это установил Гиацинт Шобо по купеческим счетным книгам, которые ежедневно велись сельскими нотариусами .

В соответствии с довольно близкими критериями Истон в своем большом исследовании западноевропейских зим принял несколько более сложную систему [105, стр. 200, прим. 1]. Ее перенял Гордон Менли для своей собственной работы о зимах в Англии XVI в. (диаграмма XVI-3). Подобные обозначения могут служить в качестве какой-то объективной базы (полное замерзание большой средиземноморской реки содержит в себе указание на переход очень низкой температурной границы, что показательно для исключительно суровой зимы). Но некоторая доля субъективности неизбежно проникает в оценочные суждения такого типа.

Можно ли еще продолжить исследование и представить ряды событий по десятилетиям, что позволяет сразу охватить явления большой длительности? Лэмб попытался сделать это простым способом [209, стр. 152—156]; он определил для каждого десятилетия, исходя из источников данных о событиях, превышение числа зим, которые считаются теплыми, над числом суровых зим, и наоборот, превышение числа суровых зим над числом теплых. Гистограммы по десятилетиям, которые он построил, охватывают несколько столетий и позволяют сразу оценить ход явлений в течение многих веков. В этой книге из его работы приведены диаграммы зимних температур, а также осадков (XI-6 и XI-15; XVI-8, XVI-24, XVI-33). Диаграммы построены для Западной, Центральной и Восточной Европы соответственно. По ним можно получить представление о тенденции явлений большой длительности, но это представление требует строгого критического анализа, основанного на сравнении и проверке по годам.

Мы перечислили в порядке уменьшения значимости, переходя от количественных к качественным и от серийных к событийным,

14 Заказ X® GG2

203

различные возможные источники данных для изучения климата. Все эти источники, различной природы и ценности, имеют одно общее: они сообщают непосредственно об аспектах климатических явлений. Этим данным, которые мы относили к разряду первичных, противостоят данные вторичные, или производные. Ряды их дают информацию не о самом климате, а об эффектах, которые он обусловливает: эффектах сельскохозяйственных, интересующих особенно историков-экономистов. К вторичным данным относятся оценка урожаев, упоминания о недородах и до некоторой степени циклическое возрастание цен на зерновые (без учета при этом длительного изменения цен). Хеллейнер дает перечни случаев голода, недородов и указывает годы с повышенными ценами на хлеб в XVI в. Эти перечни составлены на основе текстов или статистических публикаций о ценах (XVI-32). Девид Херлихи и другие авторы, исходя из текстов, приводят ряды голодных лет в XI в. (диаграммы с XI-20 до XI-22). Однако из-за отсутствия документов они не смогли сопоставить голодные годы с годами урожайными. Как всегда, хронология для XI в. оказалась гораздо менее точной, чем для XVI в.



История климата с 1000 года, Э. Ле Руа Ладюри, 1971



фильм Джентльмены удачи смотреть онлайн
фильм Ирония судьбы, или с легким паром смотреть онлайн
Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика