ДИАГРАММЫ, ПОЛУЧЕННЫЕ В АСПЕНЕ 2


Эмили Хиральт применяет другой метод, которому, кажется, следует отдать предпочтение в тех случаях, когда использование его возможно. Хиральт просто указывает сам факт осуществления данного явления и изображает на диаграмме XVI-31 ежегодное изменение цен на пшеницу в Барселоне с 1499—-1500 до 1599—1600 гг. Исходя из количественных рядов, характеризующих сбор урожая, исключительно хороших для периода 1532—1548 гг., он показывает, что циклические флуктуации цен в Барселоне—функция (наряду с другими переменными) флуктуаций урожаев в каталонской области, относящихся к тому же времени (Приложение 7, XVI-31).

Однако цены на пшеницу в XVI в. на протяжении длительного времени складывались под влиянием революции цен, которая не имеет ничего общего с изменением климата. Следовательно, для того чтобы восстановить экологическое и климатологическое значение барселонского источника, следует «очистить» его от вековых изменений и оставить только циклические флуктуации, непосредственно обусловленные метеорологическими условиями и урожаями. Это было достигнуто применением скользящего осреднения с периодом осреднения девять лет (диаграмма XVI-31). На этой диаграмме для каждого года XVI столетия показано отклонение цен на зерно в Каталонии, иначе говоря, показаны кратковременные флуктуации. Обработанный таким образом ряд тем более интересен, что его можно сопоставить с рядом, составленным по сведениям о молебнах в Каталонии. Общественные молебствия, как мы уже видели, отражают существенный элемент средиземноморской экологии зерна — засуху.

Теперь, когда мы рассмотрели первичные и вторичные ряды, остановимся на классификации источников по столетиям, сезонам и странам.

210

Классификация по столетиям: две большие таблицы — для XI и XVI вв.

Классификация по сезонам: для XI в. удалось разделить информацию лишь на три группы рядов — зима, лето и общая информация. Последняя относится ко всему году в целом. Для более изученного XVI столетия было выделено пять групп рядов: зима, весна, лето, осень, общая информация. Делается попытка отделить внутри каждой из этих групп ряды, касающиеся температуры, от рядов, характеризующих осадки. На различных диаграммах белыми прямоугольниками обозначены годы с пониженной температурой или повышенной влажностью, или с недородом, черные прямоугольники изображают отклонение в сторону тепла, сухости или обильных урожаев.

Однако для Каталонии было сделано исключение из этого правила. Зерновые там больше боятся засухи, чем обилия осадков. Поэтому указания на дороговизну и на голод в Каталонии представлены черными прямоугольниками. Обильные урожаи, наоборот, обозначены белым цветом. К чему такие тонкости? Потому что применение одинакового цвета облегчает сопоставление данных о высоких ценах и общественных молебнах (синонимах засухи, а потому изображенных черным цветом) (XVI-30 и XVI-31).

Уточним вкратце некоторые особенности обработки данных по сезонам, которые, иначе, могли бы показаться произвольными или спорными. Сначала о рядах годичного прироста деревьев. «Северные» диаграммы (Лапландия, Аляска), характеризующие температуру теплого времени года, отнесены к группе «лето», а «южные» диаграммы (засушливый Юго-Запад Соединенных Штатов), суммирующие осадки за весь год, отнесены к группе «общая информация».

Что касается Нила, то изменения уровня во время разливов показательны для периода летних дождей в Абиссинии, более или менее обильных.

В основе же данных о низких уровнях лежат сведения об осадках за год в Экваториальной Африке, регулируемых «маховиком» больших озер Центральной Африки [50, стр. 328—330]. Диаграммы XI-16 и XI-17 отнесены к группе «лето» и к группе «общая информация», соответственно.

Наконец, в различных географических областях гляциологические ряды (первичные), ряды голодных лет и высоких цен (вторичные) нельзя относить к тому или иному сезону. На них оказывают влияние отдельные метеорологические элементы (температура или осадки), относящиеся ко всем месяцам года. Следовательно, эти очень различные ряды следует включать в группу «общая информация», приведенную в конце каждой таблицы.

В пределах каждой группы, которая относится к сезону, важно учитывать региональный фактор. В пределах каждого сезона Диаграммы расположены с запада на восток: Америка, затем

1-1*

211

Западная Европа, Центральная Европа, Россия или еще Восточная Европа (Рига) и Япония.

Так представлены наши таблицы. В них собран по возможности рационально максимум информации, пригодной для представления в виде рядов.

Элементы интерпретации

После описания методов перейдем к интерпретации диаграмм. Начнем с наиболее известного, наиболее исследованного периода — с XVI в.

Самые яркие, наталкивающие на размышления элементы за этот период содержатся в рядах об «альпийских ледниках» (XVI-34). Судя по этим рядам, между 1546 и 1590 гг. ледники распространяются и около 1600 г. достигают своего исторического максимума, который равен, а часто и превосходит максимумы за последующие эпохи (в 1643, 1820, 1850 гг.).

Явления такого рода позволяют обнаружить в климате конца XVI в. некоторые особенности, некоторые нюансы, слегка отличающие его, несмотря на общее сходство, от климата XX в. Не была ли средняя температура в то время более низкой, как и около 1850 г.? Возможно. Судя по недавним работам, разница в средних годовых температурах за эти периоды — XVI и XX в.— может иногда достигать 1°С.

Как показал Хойнкс на коллоквиуме в Обербюрглере, эти температурные различия действительно могут сказываться на ледниках через посредство разных факторов. Так, холодное пасмурное (и снежное в высокогорной зоне) лето способствует уменьшению таяния и тем самым благоприятствует увеличению площади ледников. Недостаточно интенсивная абляция на протяжении ряда гнилых летних сезонов вызывает через четыре, пять (до десяти) лет заметное продвижение языков, глубоко вспахивающих фронтальные морены и в крайних случаях поглощающих леса и даже некоторые селения.

Наши диаграммы, относящиеся к концу XVI столетия, не противоречат этим взглядам Хойнкса. Последовательный ряд гнилых летних сезонов совершенно четко выявляется на кривой дат сбора винограда (являющихся функцией гелиотермического индекса): это серия холодных летних сезонов 1592—1601 гг.— наиболее яркая черта климата XVI в. Она характерна для Франции (если судить по диаграмме XVI-16) и, возможно, распространяется на всю западную Европу (ее можно обнаружить по очень сходным срокам и в Англии и вплоть до Лапландии). В соответствии со схемой Хойнкса в результате похолодания, отмечавшегося с 1592 г. в течение 10 летних сезонов оледенение достигает максимума в 1598— 1602 гг., то есть со сдвигом приблизительно шесть лет (XVI-34).

Следовательно, можно сказать, что для второй половины XVI в. характерна меньшая повторяемость теплых или солнечных весен-

212

не-летних сезонов. Это приводит к уменьшению абляции ледников и в значительной мере благоприятствует появлению тенденции к росту альпийских ледников.

Следует также снова упомянуть о зиме. По Хойнксу, очень снежные долгие зимы, во время которых усиливается питание ледников и создаются условия, благоприятные для аккумуляции,— основные факторы, способствующие агрессии ледников. Как же обстоит дело с такими зимами в XVI столетии? Рассмотрим последовательные диаграммы. Истон насчитывает семнадцать зим, которые современники считали теплыми, между 1500 и 1550 гг. и лишь шесть — между 1550 и 1600 гг. (диаграмма XVI-1). А между тем, как мы видели, количество документов по второй половине XVI в. увеличивается.

Аналогичным образом отмечается уменьшение числа теплых зим от первой половины XVI в. ко второй в Бельгии, Англии, на юге Франции (от XVI-2 до XVI-4). А целый ряд точных примеров указывает в то же время на уменьшение мягкости и заметно большую суровость зим во второй половине XVI в. Возьмем хотя 'бы типичный и уже упоминавшийся случай полного замерзания Роны на юге Франции, когда лед выдерживал пушки и повозки. Это происходило в 1556, 1565, 1569, 1571, 1573, 1590, 1595 гг. А в первой половине XVI в., когда объем информации значительно возрос, такое явление упоминается лишь один-единственный раз (1506 г.). Другое показательное явление — мороз, приводящий к гибели оливковые деревья, также свидетельствует о переходе через весьма низкий температурный порог. В средиземно-морской части Франции такой мороз встречается во второй половине XVI в. (1565, 1569, 1571, 1573, 1587, 1595, 1600 гг.) чаще, чем в первой половине (1506, 1523 гг.) или в XX в. (1914, 1929, 1956 гг.).

Являются ли холодные зимы одновременно и снежными? Вполне возможно. Возьмем 1565—1574 гг.— одно из самых морозных десятилетий нового времени, поскольку Рона за эти годы четыре раза замерзала надолго, четыре раза гибли оливковые деревья (1565, 1569, 1571, 1573). Это суровое десятилетие было в то же время и снежным. Халлер в своем дневнике высказывается об этом совершенно определенно. В 1551—1560 гг. число дней со снегопадом по отношению к общему числу зимних дней с осадками в виде дождя или в виде снега в Швейцарии постоянно было менее 50% (диаграмма XVI-11). В отличие от этих лет, в 1564— 1577 гг. (1577 г. дата окончания дневника Халлера) число таких дней стало значительно выше. Итак, на протяжении почти пятнадцати лет зимы в Швейцарии были очень снежными, и альпийские фирновые поля и ледники получали, вероятно, все это время усиленное питание. Это служит дополнительным объяснением совершенно определенно проявившейся тенденции ледников к экспансии (см. гл. IV), которая обнаружилась в Альпах с 1570— 1580 гг. н достигла кульминации в конце века. Снегопады обильно

213

питают ледники, которые к 1600 г, обрушиваются на некоторые селения Шамони и Гриндельвальда.

Как бы то ни было, но увеличение суровых зим, по-видимому, не представляет собой изолированного явления ни в географическом, ни в хронологическом отношении.

В Риге с 1550 по 1600 г. зима, символизируемая замерзанием порта, в среднем на девять дней продолжительнее, чем в XX столетии (1880—1950 гг.). То же самое наблюдается и в Японии [15а, стр. 48; 15г стр. 156—161]. С 1560 по 1680 г. озеро Сува замерзает каждый год, чего не происходит в современную эпоху. Кроме того, в 1560—1580 гг. морозы в Японии начинаются значительно раньше, чем в 1702—1950 гг. (XVI-6, XVI-7).

Последовательность суровых зим, которая отмечена в период после 1550 г., имеет эквивалент в более близкие к нам времена. Действительно, известно, что периоду теплых зим, столь отчетливо заметному по всем метеорологическим рядам умеренной зоны (между 1900 и 1950 гг.), предшествовал период более суровых зим (1840—1880 гг.). В этот период (как и в XVI в.) ледники были более развиты, чем в наше время [267]. Наиболее старые метеорологические ряды также раскрывают то обстоятельство, что в конце XVIII и в начале XIX в. зимы были заметно суровее, чем в первой половине XX в.. Весьма вероятно, что рассматриваемые нами суровые зимы 1550—1600 гг. относятся к тому же метеорологическому «семейству», что и суровые зимы современной эпохи, но последние лучше изучены благодаря точным рядам наблюдений за температурой.

До сих пор мы касались лишь некоторых аспектов наших рядов, интерпретация которых казалась наиболее ясной и сравнительно простой. Это относится к наступанням ледников XVI в. и к сопровождавшим их климатическим процессам. Но при рассмотрении диаграмм обращают на себя внимание также многие другие особенности рядов. К ним относятся прохладные и влажные весенние сезоны около 1570 г. в Бельгии, на севере и на юге Франции, в Каталонии (XVI-12—XVI-14): заметная засушливость в Каталонии в 1530—1550 гг. (XVI-30); и уменьшение засушливости (следует ли говорить о том, что стало больше дождей?) опять же в Барселоне в 90-е годы XVI в. (в ту же эпоху, когда наступали альпийские ледники). Эти явления соответствуют некоторым письменным свидетельствам, уже приводившимся Фернаном Броделем и Жаном Делюмо [44, I, стр. 248—249]. Если исходить из наших диаграмм, то эти данные настолько интересны, что следовало бы при случае проверить их без предвзятого мнения.

Что касается таблицы, относящейся к Xl столетию, то она, по правде говоря, не столько дает положительные итоги, сколько вызывает критику. Какой бы интересной не была хронология ледников, определенная по С-14, в ней слишком много пробелов для того, чтобы давать непосредственные указания для исследования того или иного сезонного ряда. Да и сами эти ряды, как бы

214

тщательно они не были разработаны, вызывают дискуссию. Ведь для одних, наиболее денных (XI-1, XI-9 и XI-20), использовались первоисточники, а для других (XVI-2) — безусловно полезные сборники текстов, нередко издававшиеся в последнем столетии. В результате согласоваться эти ряды могут просто-напросто потому, что использовались одни и те же тексты — иногда из первых, а иногда из вторых рук. Следовательно, проверка, даже если она дает положительный результат, не всегда вполне доказывает согласованность рядов.

Что же касается количественных рядов для XI в. (гидрологические ряды для Нила, американские дендрологические ряды), то климатические зоны, для которых они составлены, слишком далеко находятся одна от другой и от Западной Европы, чтобы сопоставления были законными и возможными и чтобы можно было представить общую картину.

В итоге XI столетие остается еще открытым полем деятельности для исследователей. Относящиеся к нему ряды требуют подтверждения или опровержения, но по ним еще нельзя делать достаточно обоснованные заключения. И лишь из второй таблицы (XVI столетие), более близкой к нам по времени, можно сугубо предположительно извлечь некоторые элементы, позволяющие охватить взглядом всю совокупность.

До сих пор мы занимались чистой историей климата, стремясь установить минимум фактов. Теперь мы попытаемся перейти от первичных рядов (сведения о климате) к вторичным рядам (факты из области экологии, влияние климата на деятельность человека).

В некоторых крайних случаях (засушливые зоны) перейти к исследованию влияния климата на деятельность человека можно было бы довольно просто. Возьмем, например, жестокую засуху, свирепствовавшую на протяжении двадцати лет (в основном в 1570—1590 гг.) на весьма засушливом Юго-Западе Соединенных Штатов (XVI-28). За период жизни одного поколения людей в этих районах временно создались условия, близкие к условиям пустыни, так как в результате засухи количество осадков здесь сильно уменьшилось (до 20% уровня XX в.). Засуха задержала развитие примитивного, основанного на возделывании кукурузы сельского хозяйства и, возможно, способствовала упадку некоторых селений и опустению пуэбло [301, стр. 18—19].

Однако для европейских обществ XVI столетия воздействие климата проявляется в основном в короткие промежутки времени и сказывается на уровне урожаев и цен на сельскохозяйственную продукцию.

Чтобы проиллюстрировать это, сопоставим наиболее сравнимые показатели. Ряды, построенные Эмили Хиральтом для Барселоны, характеризуют элемент местного климата, имеющий наибольшее значение для зерновых (засуха из сезона в сезон), и указывают,

215

как изменялись цены на пшеницу по годо-урожаям, то есть оценивают собранный урожай. Сопоставим обе кривые: экологическую и экономическую. На что должно опираться это сопоставление?

В климате Средиземноморья осенняя засуха парализует посевные работы, весенняя — губит будущий колос, оставляет земледельцев без урожая, а иногда и без семян на следующий год. В любое время года засуха наносит вред земле под паром. Таким образом, засухи, происходящие за время одного годо-урожая, воздействуют главным образом на жатву этого года и косвенно на жатву следующего года, скажем, засуха, отмечавшаяся в 1548— 1549 гг., воздействует на урожай, который собирают в июне 1549 г., и косвенно — на урожай 1550 г. На цены же действие засухи сказывается часто с некоторым сдвигом, со смещением на один годо-урожай. Возьмем снова засуху 1548—1549 годо-урожая: она уменьшает урожай, который собирают в июне 1549 г., а также предложение зерна на рынке на протяжении следующих двенадцати месяцев (хотя при нормальных метеорологических условиях это предложение должно было бы преобладать над спросом). Раз засуха 1548—1549 гг. понизила урожай 1549 г., то логически должны подскочить цены на зерно в 1549—1550 годо-урожае. Следовательно, если исходить из календаря, построенного по годо-урожаям, засуха в Средиземноморье может сказываться на ценах того же года и, более вероятно, следующего года.

Это как раз то, что происходит в Барселоне в XVI в. Циклические повышения цен на каталонское зерно с 1525 г. запаздывают на один год по сравнению с сильными засухами. Это четко видно на диаграмме XVI-31, где хронология цен смещена на один год «вверх» относительно хронологической шкалы «молебнов» (XVI-30). Высокие цены на диаграмме XVI-31 соответствуют засухам на диаграмме XVI-30.

Эти примеры касаются экологии только средиземноморских или засушливых областей. Их удалось наглядно показать лишь благодаря замечательным работам Эмили Хиральт. Для более северных зон факторы, ограничивающие урожай зерновых, более разнообразны. В парижском или лондонском климате наибольшую опасность для урожая представляет избыток влаги, в балтийском климате — холод, недостаточность гелиотермических факторов в «зеленые годы», когда зерно плохо вызревает. Некоторые указания об этом дают и ряды, полученные в Аспене (диаграммы XVI-16—XVI-18 и XVI-32), согласно которым в 90-е годы XVI в. отмечается несколько аграрных катастроф в областях Европы с морским умеренным климатом. Но северные ряды не обладают ни тонкостью каталонских диаграмм, ни их хронологической и региональной точностью. На современном уровне исследований невозможны какие-либо систематические выводы об экологии урожаев в XVI в. на севере и западе Европы. А в таком случае результаты воздействия климата на человеческую деятельность, какими бы вероятными они не казались, остаются малоизвестными. Не

216

исключено, хотя это нельзя считать совершенно доказанным, что на севере Европы холода в конце XVI в. явились причиной серии лет с неурожаями.

Теперь осталось дать собственно климатологическую интерпретацию данных, действительно наиболее надежно установленных. Историк не склонен разрабатывать ее, и поэтому мы обращаемся к некоторым гипотезам, предложенным метеорологом Шапиро [301, стр. 59—74, 91—92]. Они основаны на современных теориях общей циркуляции атмосферы и особенно на закономерностях распространения воздушных масс и положения струйных течений [292, стр. 75—91, 402—424]; с их помощью пытаются расшифровать по синоптическим картам наиболее контрастные и наименее изученные ситуации, вроде установившейся во второй половине XVI в. (холодные зимы и наступание ледников в Западной и Центральной Европе; распространение пустынь в очень засушливые годы на юго-западе современных Соединенных Штатов). Итак, мы отсылаем читателя к картам и текстам Шапиро, которые логически дополнят краткий комментарий к диаграммам, полученным в Аспене.

В общем кустарные (в самом благородном смысле этого слова) способы, которые использовались в этом коллективном начинании, привели к знаменательным, хотя и ограниченным результатам. Такой опыт следовало бы повторить, расширив границы исследуемых периодов времени и применив механизацию. Десятки тысяч показателей климата, разбросанных по изданным и неизданным текстам, следовало бы перенести на перфокарты, сгруппировать по рядам, связать между собой методами множественной корреляции. Тогда их можно было бы лучше понять: с применением электронно-вычислительных машин в метеорологии XX столетия они станут более доступными.



История климата с 1000 года, Э. Ле Руа Ладюри, 1971



Джентльмены удачи смотреть онлайн в хорошем качестве
Ирония судьбы, или с легким паром онлайн в хорошем качестве
Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика онлайн в хорошем качестве