СПЕЦИФИКА ТЕЛЕВИДЕНИЯ


СПЕЦИФИКА ТЕЛЕВИДЕНИЯ

Когда телевидение зарождалось, его работники могли лишь догадываться об открывающихся перед ними возможностях. В эту новую, сложную область искусства они перенесли разнообразный опыт, накопленный в театре, кино и радиовещании.

Но в дальнейшем перед операторами, художниками, постановщиками вставали все новые и более сложные проблемы. Они требовали иных, свойственных именно этому искусству решений. Совсем не сразу телевидение стало таким, каким мы его видим в настоящее время.

Сейчас уже трудно различить, что в телевидении разви валось по традиции, что возникло как результат конкретног опыта и заблуждений специалистов и что присуще самой ег природе.

Усложнялось телевизионное производство — и отдельны специалист в лучшем случае мог охватить лишь ту его сферу в которой он непосредственно работал. Однако телевиде ние — всегда коллективное творчество. И тот или иной участ ник передачи, целиком поглощенный своими непосредствен ными задачами, не всегда в состоянии уловить и проверить в какой мере его усилия достигли результата, — сделали пе редачу доступной и нужной зрителю. А это в итоге — само важное. И здесь неоценимую услугу оказывает съемка с мо нитора или видеозапись.

Пленка дает возможность анализировать ошибки и извле кать из них уроки, в то время как живая передача оставляв

лишь мимолетное воспоминание — не слишком надежный критерий в оценке ее качества.

Несмотря на богатство приемов, существующих в телевизионном производстве, мы можем проследить и установить основные закономерности их использования.

Впрочем, эти приемы телевизионного производства еще находятся в эмбриональной стадии развития. Некоторые из них прогрессивны и открывают широкие возможности для экспериментаторов, другие опираются лишь на технические средства, что порождает штампы, третьи покорно имитируют приемы смежных областей искусства. В сущности, поиски путей в телевидении повторяют историю поисков в кино.

Театр — кино — радио — телевидение

В театре важен прежде всего исполнитель и то, что он должен произнести и сделать. Декорация (за исключением чисто зрелищных представлений) —лишь фон для исполнителя. Все решение спектакля подчинено актерам — крохотным фигуркам в освещенной рампе, вводящей зрителя в привычный ему мир условности. Театральный зритель смотрит спектакль с определенной, четко фиксированной точки, в то время как поле зрения кинозрителя практически безгранично. В какую-то минуту ему открываются детали, недоступные невооруженному глазу, а в следующую, нарушая все законы пространства и времени, он уносится в стратосферу. Казалось бы, возможности беспредельны. Однако эти пределы существуют, и границы их четко определены, так как они заранее заданы постановщиками фильма.

В кино актеру уже не принадлежит главенствующая роль. А иногда он вовсе отсутствует. Стиль его исполнения всегда должен быть естественным. Любая, даже скрытая фальшь или излишняя патетика будет раскрыта безжалостным оком камеры и воспринята как грубая подделка.

Все, что попадает в поле зрения камеры, невольно ею интерпретируется. Камере присуща избирательность. Уже то, как снимается объект, выражает отношение к нему режиссера. Поэтому, если постановщик хочет донести до зрителя определенные идеи, он должен прибегнуть к той или иной манере съемки.

Как бы ни были сложны замыслы режиссера, его понимание времени, пространства, но если он свободно владеет выразительными средствами своего искусства, то может, как по волшебству, вызвать к жизни такие звуковые и зрительные соотношения, которых не существует в природе, но которые волнуют нас и разжигают наше воображение.

Радиовещание поучительно в другом отношении: оно смогло превратить присущие ему недостатки в несравненные достоинства.

Отсутствие изображения заставляет радио постоянно обращаться к воображению слушателя.

В некоторых радиопрограммах именно это качество используется с такой виртуозностью, что попытка перевести их на язык зримых образов ведет к потере первоначального очарования. Образ, возникающий у слушателя, всегда удовлетворяет его, ибо возникает в его собственном сознании. Там, где зрительный образ играет подчиненную роль, радио побеждает, но там, где он преобладает, радио становится беспомощным.

Урок, который радио преподало телевидению, ясен: изображение— обоюдоострое оружие. Избыток зрительной информации ведет к пресыщению, не может вызвать у зрителя позитивного осмысления того, что он видит. Зритель превращается в пассивного наблюдателя привычных ситуаций, развивающихся по шаблону.

Характерные черты телевидения

Если кратко проанализировать природу и силу воздействия телевидения, мы столкнемся с несколькими интересными, хотя и парадоксальными моментами.

В силу доступности телевидения, зритель нередко мирится с такими программами, которые не стоят затраченного на их просмотр времени.

Так как телевизионная передача не требует платы за вход и ее можно смотреть, сидя в удобном кресле у себя дома, зритель ждет от нее меньшего, чем от посещения театра или кино. Но зато удачи телевидения вызывают в его душе меньший отклик, чем удача фильма или театрального представления.

Домашний комфорт и непринужденная обстановка приводят к тому, что зритель ведет себя менее сдержанно и может реагировать более свободно, чем в общественном месте. Но здесь исчезает контакт с аудиторией и приглушается эмоциональность восприятия.

Вопрос о том, что просмотр телевизионной программы не совместим с иными занятиями и требует полного внимания, уже дискутировался. Но в действительности зрители ухитряются заниматься одновременно удивительно разнообразными делами. С каким успехом, — другой вопрос. Если программа не интересует зрителя, он может отвлечься или вступить в разговор, поэтому телевизионная передача должна захватывать его внимание с самого первого кадра. Зато

ничем не отвлекаемый зритель, сосредоточиваясь на программе, становится особенно суровым критиком.

Живой передаче присуще немало трудно устранимых недостатков. Как правило, качество передач ниже оптимального.

Но напряжение и творческий подъем актеров и всего персонала, сознающих, что они уже «в эфире», приводят нередко к тому, что художественные достоинства живой передачи выше передачи, заранее отснятой на пленку.

Казалось бы, все ограничивает возможности исполнителей— пространство, декорации, техника, недостаток репетиционного времени. Это нередко лишает действие динамики, а приемы — разнообразия. И наконец, не всегда можно положиться на экран приемника. Его изображение часто не соответствует тому, что передается.

Телерепортаж доносит до зрителя жизнь во всей ее динамике. Камера вводит его в гущу событий, и зритель видит больше, чем увидел бы, присутствуя лично. Но существует и оборотная сторона медали. Иногда живой телерепортаж доносит -до зрителя меньше, чем мог бы донести репортаж, отснятый на пленку. Технические трудности при внестудийных передачах огромны. Но раз привыкнув к возможности смотреть на землю с вертолета, заглядывать в глубь шахты или обозревать вселенную с Марса, зритель уже по-иному реагирует на технические несовершенства передачи. Он воспринимает сущность программы, не обращая внимания на примитивность операторской техники. Для режиссера такие передачи— всегда огорчение и компромисс. Убеждение, что основа телевидения — живой репортаж, отмирает с трудом, Но ведь конечная цель — это качество передачи. И здесь запись на пленку дает массу преимуществ. Зритель судит о программе в зависимости от тех целей, которые эта программа преследует, и по-разному воспринимает и оценивает любительский концерт или передачу из оперного театра. Там, где зрелище претендует на профессионализм, но не достигает поставленных целей, критика может быть очень резкой. Но тот же зритель весьма великодушен в оценке тех программ, от которых он и не ждет особого исполнительского мастерства. Возможно, эта неустойчивость симпатий зрителя проливает свет на терпимость, с которой принимаются многие второсортные программы.

Сиюминутность передачи

Говорят, что основное преимущество живой передачи — ее «сиюминутность». Полагают, что возможность наблюдать за событием в тот момент, когда оно происходит, придает пе

редаче особое очарование, повышает интерес аудитории, больше концентрирует ее внимание, вызывая ощущение соучастия.

Когда зритель знает, что он смотрит передачу с места происходящего действия, он понимает, что развитие событий не предрешено (в отличие от записи на пленку), и ждет, что в любой момент может произойти нечто непредвиденное, какая-то случайность, появится пикантный кадр и т. д.

Весь охваченный ожиданием, он испытывает любопытство, беспокойство, предчувствие и т. д. Все это не столько непосредственный результат происходящего действия, сколько плоды богатого воображения зрителя, по-своему интерпретирующего возможные последствия.

На эту реакцию зрителей и рассчитано большинство программ.

Многие передачи потеряли бы значительную долю своей притягательности, если бы в них полностью отсутствовал драматизм непредвиденности. Спортивные состязания, начиная от метания копья и кончая прыжками с парашюта, становятся во сто крат увлекательнее потому, что зритель- чувствует себя их соучастником. Захватывающий интерес к сценам с участием детей и животных следует в большой мере отнести за счет того, что зритель не в состоянии предсказать их поведение в следующую минуту.

Точно так же интервью, беседы, викторины, демонстрации опытов тем сильнее воздействуют на нас, чем больше мы уверены, что передаваемое событие действительно происходит у нас на глазах. При этом у зрителя всегда есть надежда на то, что он услышит остроумный ответ или неожиданную реплику, не запланированную режиссером. Но не всегда сиюминутность — залог успеха программы. Вряд ли неожиданная пауза или ошибка понравятся зрителю в драматическом представлении, танце или концерте. Зритель понимает, что такие программы, как правило, требуют предварительных репетиций, а не передаются экспромтом. Здесь он исходит в своих оценках из других критериев.

Впрочем, программы, записанные на пленку, могут отлично имитировать ощущение сиюминутности. И хотя мы понимаем, что действие заранее отрепетировано, оно подчас нас так захватывает, что мы полностью об этом забываем. Нас завораживает стул, который (как мы знаем) должен вот-вот обрушиться на голову героя, самолет, пикирующий на врага, ведро с белилами, которое вот-вот опрокинется на героиню, и т. д. Впечатление усиливается режиссерскими приемами, и мы уже — не равнодушные зрители, отмахивающиеся от событий только потому, что они записаны на пленку. Мы реагируем на них со всей непосредственностью, как если бы

были их участниками. И пусть нам даже известен финал, мы с интересом следим за тем, каким образом режиссер ведет нас к этому финалу. Иначе так широко не применялся бы прием ретроспективного показа событий, а большинство фильмов с трагическим сюжетом не воспринималось бы с таким трепетным ожиданием катастрофы, особенно если содержание нам известно.

Итак, сиюминутность — очень важный фактор в телевидении. Но хороший сценарий и мастерство режиссера привносят это ощущение и в передачу, записанную на ленту. И различия в ощущениях зрителя не всегда столь уже существенны.

Интимность

Наибольшая сила воздействия телевидения заключена, пожалуй, в интимности, в том, что действие происходит как бы в стенах нашего дома. И мы так привыкаем к этому ощущению, что сплошь и рядом зритель, встретив на улице знакомое ему по телепередачам лицо, искренне огорчается, обнаружив, что их знакомство было односторонним. Сидя у экрана телевизора, мы не столько ощущаем, что нас ввели в широкий мир, сколько, наоборот, — что широкий мир пришел к нам в дом.

И в этом существенное различие между теле- и кинозрителем.

Не подлежит сомнению, что на наше восприятие влияют размер экрана и расстояние до него. Хотя изображение маленького, но близко расположенного экрана обладает таким же эффективным воздействием, как и большого, но удаленного от нас экрана, наши впечатления о масштабе, пространстве и времени на киноэкране не совпадают с теми же впечатлениями в телевидении. Скорости движения камеры, актеров и монтаж, пригодные для большого экрана, вызывают совершенно другое ощущение, когда их механически переносят на малый экран.

Когда наш взгляд останавливается на каком-либо предмете, мы совершенно подсознательно приспосабливаемся к его размеру и расстоянию до него. Глаза подсказывают нам, что фигурки на телевизионном экране гораздо меньше нас самих. Поэтому у нас появляется ощущение своего превосходства. Когда же мы смотрим на большой киноэкран, наши глаза подсказывают нам, что изображаемые предметы во много раз больше нас по размеру, и это невольно порождает в нас ощущение собственной неполноценности. Вспомните, как в повседневной жизни мы относимся к людям, которые больше или меньше нас самих. Как мы увидим дальше, наши основные реакции на такие факторы имеют очень глубокие корни.



Как делается телевизионная передача, Джеральд Миллерсон, 1971



Курьер смотреть онлайн
Небеса обетованные смотреть онлайн
Суета сует онлайн