«МАССОВАЯ КУЛЬТУРА» И ФАЛЬСИФИКАЦИЯ МИРОВОГО ХУДОЖЕСТВЕННОГО НАСЛЕДИЯ, стр 15

возникший в связи с этим «эффект бумеранга», американский публицист Майкл Харингтон еще в середине 60-х годов писал: «Чтобы сохранить прибыли и власть над массами, элита вынуждена создавать неполноценную, примитивную культуру, которая развращает ее самое. Следствием подобной диалектики может служить лишь упадок всего общества».
Обнажая социальную сущность «массовой культуры», нельзя, однако, упускать из виду, что эта сущность находится в разящем противоречии с ее видимостью и что именно данное противоречие определяет подлинную специфику этой культуры как форму ложного сознания масс. Антиномия видимости и сущности пронизывает всю систему «массовой культуры», все ее социально-идеологические и художественно-культурные аспекты. Судя по широкой распространенности «массовой культуры», можно по видимости заключить, будто она и есть культура самих масс. Однако по своей сущности она враждебпа массам, содействует их духовному закабалению господствующими классами. По видимости она выступает в художественной форме, по своей сущности она — суррогат искусства, псевдохудожественный эрзац, лжеискусство. По видимости «массовая культура» призвана доставлять духовное наслаждение массам, по существу же она — «сладкий яд», наркотик, растлевающий сознание масс. Ее функция не в том, чтобы воспитывать массы, а в том, чтобы развращать их; не в том, чтобы пробуждать и развивать художественное сознание масс, а, в том, чтобы консервировать и насаждать примитивные запросы, пошлые мещанские вкусы. Все это, вместе взятое, определяет извращенную двойственность, идеологическую и эстетическую амбивалентность «массовой культуры»: она одновременно псевдомассовая культура и массовая псевдокультура.
Художественная неполноценность произведений «массовой культуры» — свойство не первопричинное, а обусловленное, вытекающее из ложного характера идеологической природы пропагандируемой ею системы ценностей и установок. Конформистская заданность, идеологическая фальшь, наркотизирующая цель — все эти элементы, связанные с социальной двойственностью природы «массовой культуры», не могут, более того, принципиально не способны породить полноценное искусство. Таким образом, именно псевдомассовость обусловливает ее псевдохудожественность. С другой стороны, именно суррогатное искусство оказывается подходящим средством для отупления масс. В этой взаимосвязи и взаимообусловленности социально-идеологического и художественного аспектов заключена одна из тех «тайн» «массовой культуры», которую западные социологи всячески мистифицируют.
К таким мистификациям, преследующим цель затушевать идеологическую природу «массовой культуры» и трактовать ее исключительно в эстетическом аспекте, следует отнес! и попытки отождествить ее с китчем, рассматривать
просто как собрание бесталанных, псевдохудожественных поделок. То, что «массовая культура» в подавляющей части своей продукции действительно являет собой убогую имитацию искусства, не подлежит сомнению. Но суть ее всё же не в этом. Во-первых, не всякое слабое произведение следует непременно отнести к «массовой культуре». Соотношение идейных и художественных компонентов бывает сложным а протиБоречивым. В любом искусстве, в том числе и в социалистическом, мы находим и слабые, «серые» произведения, однако это не дает оснований зачислять их в разряд «массовой культуры», поскольку им свойственна иная идеологическая направленность и соответственно другая социальная функция. Во-вторых, и в самой «массовой культуре» в бездонном океане бездарности можно обнаружить слой, пусть тонкий, немногочисленных произведений, отмеченных печатью известного