«МАССОВАЯ КУЛЬТУРА» И ФАЛЬСИФИКАЦИЯ МИРОВОГО ХУДОЖЕСТВЕННОГО НАСЛЕДИЯ, стр 16

своеобразия и мастерства, порою изощренного. Но именно потому, что в основе «массовой культуры» лежит реакционное по своей сущности буржуазное сознание, даже те ее произведения, которые сделаны на сравнительно высоком профессиональном уровне, не могут быть отнесены к подлинному искусству.
Существуют основания и для более радикальной постановки вопроса. В формулировке Джона Кавелти речь идет не о качестве, а о роде: «Следует ли вообще произведения «массовой культуры» трактовать как произведения искусства?» А. Мальро, Т. Адорно, Д. Макдональд и другие не менее известные авторы дают на этот вопрос отрицательный ответ. Естественно, что при таком подходе проблема «эстетических градаций» в рамках «массовой культуры» практически вообще снимается, поскольку последняя вся целиком выводится за сферу художественности. Д. Макдональд полагает, что плохое искусство имеет ту же природу, что и хорошее, создается для одной и той же аудитории, воспринимается на основе тех же критериев, различие же коренится в индивидуальных особенностях таланта автора. Что же касается «масскульта», то здесь принципиально иная ситуация. Дело не в индивидуальной специфике, не в калибре таланта, не в уровне мастерства. «Это — не неудачное искусство. Это — «не-искусство» (поп-аг1). Основанием для подобной квалификации «масскульта», по существу отлучающей его от искусства, служит, по мнению Макдональда, то обстоятельство, что «масскульт» предлагает своим потребителям скорее эмоциональное возбуждение, чем эстетический опыт.
Художественная форма — только оболочка, только средство для реализации иных, нехудожественных целей. Поэтому как бы ни отличался Альфред Хичкок от Романа Поланского пли от других, талантливых или бесталанных авторов многочисленных «триллеров», сама по себе природа «фильмов ужаса» выводит их за сферу искусства. И дело не в обилии сцен насилия — в трагедиях Шекспира их не меньше. Дело в функции, целях, ради которых фильмы этого рода создаются. Они рассчитаны не на то, чтобы путем художественной сублимации вызвать эстетическое переживание ужаса, а в том, чтобы возбудить у зрителя реальную страха, ужаса. Точно так же талантливо сделанные или бесталанно состряпанные вестерны, детективные романы, сентиментальные телевизионные сериалы и т. п. способны возбуждать самые различные эмоции, порою весьма сильные. Однако это эмоции «натуральные», художественно не преображенные, не облагороженные гуманистическим пафосом, присущим подлинному искусству. В этом отличие порнографических секслент от художественно претворенной эротики, содержащейся в некоторых произведениях истинного искусства. Вот/ почему первые хотя и могут заключать в себе все внешние атрибуты художественного произведения, в действительности таковыми не являются, относятся к «неискусству». Во Франции принято «массовое» чтиво — «железнодорожные романы», сентиментальную «литературу сердца» и т. п. называть «паралитературой». Этим обозначается область, смежная с литературой, но находящаяся за ее пределами. В этом смысле «массовую культуру» в целом можно охарактеризовать как «параискусство», как феномен «пара художественный».
Глубокие противоречия, пронизывающие «массовую культу ру»,^определяют и характер ее бытия. Это не суверенная культура, имеющая собственное позитивное основание. Ей присуща зависимая, «отрицательная» форма бытия. Ее природа паразитарна. Она живет в основном за счет приспособления к своим специфическим нуждам продуктов настоящей культуры; производится не для совершенствования сущностных свойств личности, а для духовного отупления масс, подавления их творческих сил. Ее продукты в аксиологическом смысле не ценности, а «антиценности». Поэтому экспансия «массовой культуры» не повышает, а понижает духовный потенциал масс, не обогащает, а обедняет человеческую культуру. И чем шире