«МАССОВАЯ КУЛЬТУРА» И ФАЛЬСИФИКАЦИЯ МИРОВОГО ХУДОЖЕСТВЕННОГО НАСЛЕДИЯ, стр 22

и симплификации (упрощения) классики.
Особую форму деформации и вульгаризации французский исследователь усматривает в так называемой манихеизации: при переработке классического оригинала более грубо и упрощенно поляризуются добро и зло, положительные и отрицательные персонажи, что, в свою очередь, провоцирует более резкое и примитивное распределение симпатий и антипатий публики.
Социально-психологический климат «массовой культуры», занятой конвейерной фабрикацией иллюзий и грез, призванных внушить ее потребителям ощущение призрачного счастья, не терпит подлинных жизненных драм, истинно трагических ситуаций. Глубокий психологический механизм катарсиса ей неведом; в ней царствует плоская удовлетворенность, увенчиваемая пресловутым Хэппи энд —- не просто расхожий шаблонный прием, а существенный элемент мифотворческой системы, создаваемой «массовой культурой». Ван ден Хааг убежден, что если бы опера «Риголетто» была написана в наше время, ее не стали бы транслировать, потому что в ней зло остается не наказанным, добродетельные герои гибнут, а злодей торжествует. Не случайно поэтому поденщики от искусства, приноравливающие художественные произведения к стандартам коммерциализованной культуры, прежде всего устраняют трагический конец, если таковой свойствен произведению. Копечно, пишет Э. Морэн, они не осмеливаются изменять финалы таких шедевров, как «Анна Каренина» или «Братья Карамазовы», однако с менее известными произведениями они не церемонятся. Так, в духе хэппи энда оказалась измененной концовка романа Пьера Булля «Мост через реку Квай» в одно-* именном фильме. Экранизаторы романа Ирвина Шоу «Молодые львы» не позволили погибнуть Ною Аккерману: по законам «массовой культуры» симпатичный герой не должен умереть. Речь идет не о случайных смещениях и искажениях, а о целенаправленной деформации произведений, с тем чтобы привести их в соответствие со стереотипами «массовой культуры» и интегрировать их в ее системе.
В ряду форм деформирующей фальсификации видное место принадлежит «актуализации» и «модернизации» классических произведений. Актуализация сохраняет произведение в тех исторических рамках, к которым оно приурочено, но вводит в него психологию, мотивационную систему, манеру поведения героев, свойственные нашему времени. Модернизация переносит сюжетную канву произведения и его героев в современную эпоху. Это влечет за собой более значительную перестройку первоисточника, чем при его актуализации. По существу, речь идет о перелицовке, травестировании — приеме, хорошо известном в истории литературы, но использовавшемся по преимуществу для достижения юмористического или сатирического эффекта, часто в пародийных целях (ср., например, «Батрахомиомахию»), Транслированное произведение может играть важную роль в развитии литературы. Вспомним, например, что «Энеида» И. Котляревского — одно из основополагающих произведений украинской национальной литературы. Однако в практике «массовой культуры» модернизация играет деструктивную роль: под предлогом «приближения» произведения к современности оно трансформируется в соответствии с примитивными клише «массовой культуры» и низводится до уровня ее суррогатных поделок. Не удивительно, что даже привыкших к подобным «модернизациям» американских критиков каждый раз коробит от возникающих при этом несообразностей. Так, рецензент, побывавший на спектакле миннеаполисского театра, когда там шел очередной «модернизированный»

«Гамлет» в постановке Тайрона Гатри, вынес следующее впечатление: «Это выглядело так, как если бы в «Царе Эдипе» хор пустился откалывать твист».
Внешне эти кощунственные операции прикрываются благовидным предлогом дать «новую жизнь» потерявшим «актуальность» произведениям прошлого. Музыка Баха в аутентичной форме устарела-де, ее нужно «осовременить» в соответствии с новейшими достижениями музыкальной техники и изменившимися вкусами публики. Точно так же и «Гамлет», ставший якобы анахронизмом, может обрести «второе дыхание», если перелицевать шекспировскую трагедию, превратив ее персонажей в наших современников.
Тем самым оказывается будто бы возможным «приблизить классику к массовой аудитории», а следовательно, содействовать «демократизации» культуры. Аргументы эти носят, однако, софистический характер. Корень проблемы в самой правомерности модернизации и вообще деформации художественных творений. Нарушая первозданную структуру оригинала, деформация лишает его тех качеств, уникальное сочетание коих создает неповторимый художественный эффект и составляет неотъемлемую принадлежность именно данного произведения. К тому же включение современных элементов в художественную ткань произведения, созданного в другую эпоху, не может дать органического целого. Перенося действие классического произведения вперед, то есть в более позднюю эпоху, «массовая культура», однако, пересоздает его на основе более низкой художественной системы, а следовательно, отбрасывает произведение вспять по сравнению с его исходным состоянием. Рожденный в итоге эклектического сопряжения разнородных элементов, такой псевдохудожественный «кентавр» неизбежно оказывается за пределами искусства, становится феноменом, относящимся к царству китча. Произведение теряет историческую локализацию. Оно повисает в социально-временном вакууме и начинает функционировать, по словам Ж. Дювиньо, «не в истории... а во всех планах и уровнях действительности, ничем не ограниченной и постоянно актуализированной». Но функционировать одновременно во всех планах — значит фактически не функционировать ни в одном, значит потерять связь с реальной действительностью и стать элементом внеисторического иллюзорного мира, который конструирует «массовая культура».
Трансформирующая фальсификация. С несколько иным по форме, но аналогичным по сути художественным фальсификатом мы имеем дело тогда, когда классическое произведение, попав в систему «массовой культуры», трансформируется в морфологическом отношении, «переводится» в иной вид искусства. Так обстоит дело, например, при переработке пьес Шекспира в пикантные музыкальные комедии или при перенесении литературных или драматических произведений классиков на экран коммерциализованного кино или телевидения. В отличие от деформирующей фальсификации, таящей в самой сути своей принципиальную неправомерность, экранизация классических произведений — своеобразная форма художественного творчества, рожденная прогрессом техники массовой коммуникации и возникшего с ней нового способа художественного отражения мира (кинотелеискусством) .
Уже с первых шагов кинематографа, а затем и телевидения возникло стремление перевести на язык нового искусства шедевры мировой литературы и драматургии. История кино на Западе знает многочисленные опыты экранизации произведений Шекспира, Толстого, Достоевского, Диккенса, Стендаля, Гюго и многих других. Однако подавляющее, если не сказать абсолютное, большинство этих экранизаций — печальные памятники чудовищной вульгаризации и опошления. «Анна Каренина», превращенная в банальную адюльтерную историю, несколько экранизаций «Идиота»